Глава 14
Рано-рано, когда в пещере было еще совсем темно, кто-то меня разбудил, настойчиво дергая за плечо:
— Таня! Таня, проснись! Потом отоспишься...
Продрав глаза, я увидела над собой старика. Олег, по-видимому, ночью просыпался, так как сейчас он спал на боку лицом ко мне и обнимал за талию. Моя рука, как и в момент засыпания, лежала у Олега на груди, вернее — теперь уже в нее упиралась.
— Таня, проснись и выйди сюда, потом будешь милым любоваться!
Я аккуратно встала и отошла от Олега. Сонный Домка смотрел на нас с непониманием. Теперь уже один, без своей пернатой жертвы.
— Таня, я ухожу искать Турку. С Олегом все терпимо, жара нет. Сейчас я уйду под воду, а ты закроешь решетки. Помнишь, как я это делал вчера?
Я сонно кивнула.
— А к чему такая спешка? Там же вода ледяная! Подождали бы солнца...
Старик только хмыкнул:
— Там она от солнца не прогреется! Ну, я пошел. Не переживай, думаю - за сутки управимся. Возле костра я оставил свои грибы и ягоды, если ты захочешь. Можно и Олега мушмулой угостить.
С этими словами он открыл решетку. Скрежет был уже не таким сильным, как вчера — наверное, чем чаще пользуешься, тем меньше скрипит. Старик деловито проверил завязки на сумке, поправил лук... Только сейчас я заметила, что он завязал волосы в хвост — наверное, чтобы не мешали в воде.
— Успехов вам! До скорой встречи!
— И вам успехов! Берегите себя! — я еще не до конца проснулась.
Старик бодро спустился в темную воду колодца, даже не поморщившись от холода.
— Ну а теперь — закрывай!
Я старательно повторила его вчерашние манипуляции, и даже вставила ключик. Сдвинуть железный брус оказалось не так-то просто, но вполне возможно.
Старик довольно кивнул и исчез под водой.
Я оглянулась вокруг — Олежек по-прежнему спал на боку, а не совсем проснувшийся Домка валялся у входа в пещеру. Небо только начало зеленеть. И зачем выходить в такую рань? Ну да ладно. Я решила поэкспериментировать и закрыть еще и решетки у входа. Подозвав Домку поближе к тлеющему костру и закрепив его командой «Место!», я нащупала рычаг у колодца и с силой потянула его вниз. Прутья с грохотом упали на пол и перекрыли вход. Ну и хорошо, так спокойнее. Я проскользнула к Олегу под шкуры — там тепло и уютно. И еще вполне можно поспать!
В следующий раз меня разбудил металлический скрежет. Теперь в пещере было гораздо светлее, только вот решетка открыта и Олега нигде нет. Я рывком села.
Мимо меня куда-то полз раздраженный Олег. Действительно полз, скрючившись и цепляясь за камни в поисках опоры.
— Ну и куда это мы ползем?
— Извини, что разбудил. Мне нужно на улицу.
— Зачем это?! Ты же ходить толком не можешь!
— Могу. Видишь — иду.
— А-а, ты это так называешь... И куда же ты идешь?
— Ну что ты — сама не понимаешь?
— Мог бы и попросить, я бы тебе какое-нибудь судно сообразила!
— Не нужно мне никаких суден... Еще и от тебя! Я вполне в состоянии сам выйти на улицу!
Ну-ну... Олег, цепляясь за стены, медленно, но уверенно пробирался к выходу. Радостный Домка прыгал вокруг него. Ну да ладно — мое дело предложить...
Через некоторое время Олег вернулся в пещеру просветленный и облегченный. Проскользнув ко мне под одеяло, он опять лег на бок и меня обнял.
— Как же я рад, что все хорошо закончилось! Что ты жива, что ты со мной! Найти свое счастье и сразу же потерять — это было бы... Теперь в моей жизни есть смысл, и это — ты...
Олег шептал мне все это на ухо. Я лежала ни жива, ни мертва — как-то непривычны мне были настолько откровенные разговоры. В нашем мире мужчины не говорят таких слов, даже если, возможно, и чувствуют. Наверное, они считают такое поведение недостаточно мужественным. А я просто растаяла от этих разговоров, даже не зная, что и сказать.
— Олежек, ну что ты!— слезы текли сами по себе, а в горле стоял комок, меня распирало счастье и не давало дышать. В конце концов я разрыдалась, и с этими слезами вышли весь страх и все напряжение за минувшие двое суток...
День прошел совершенно незаметно и остался в памяти сплошным пятном счастья — мы вышли на солнышко и почти весь день валялись в обнимку на траве недалеко от пещеры, целовались, рассказывали друг другу в подробностях свои приключения. Домка гулял неподалеку, мне было не до него. Я успокаивала себя тем, что он вчера плотно поел, а воды я ему налила целое блюдо.
Олег выглядел уже лучше, перемещался, опираясь на меня, блаженно щурился на южном сентябрьском солнце. Я все пыталась накормить его хотя бы ягодами, но Олег стойко отказывался:
— Дорогая моя, не стоит есть, когда этого не хочет организм. Никакое животное в природе этого не делает, не ест во время болезни. Если мое тело занято восстановлением - то зачем же я буду ему мешать?
— О, узнаю — старикова школа, да?
— Возможно. Но я попрошу тебя говорить о нем более уважительно. Да, мы с ним неоднократно беседовали на разные темы, особенно долгими зимними вечерами, когда и делать-то нечего. Я согласен с этими рассуждениями, они логичны и рациональны.
— Ну извини, я не хотела обидеть ни тебя, ни Учителя. Буду его так называть, если ты не против. Просто все эти его теории — они противоположны тем, которые существуют в моем мире. У нас, например, принято, что больного нужно кормить, и мясной бульон считается легкой и полезной пищей, а ста... Учитель назвал это: «организму придется бороться с мочевиной и трупными ядами вместо восстановления»!
— А почему ты заведомо считаешь, что правы люди твоего мира? Просто потому, что для тебя это более привычно?
— Я и тебе могу задать тот же вопрос! Почему ты полностью соглашаешься с Учителем, а не с тем, что принято в моем мире?
— Я не просто и не сразу полностью согласился с Учителем. В моем мире на многие вещи смотрели так же, как и в твоем. Так что я тоже долго не мог поверить его словам. Но самое главное, в чем его позиция отличается от остальных — не нужно никому свято верить и слушать, в том числе и ему — а нужно действительность определять собой, свой логикой, своими ощущениями. Невзирая на то, что принято. Вот только «определив собой», с годами я стал понимать - как же во многом он прав! Он очень мудр, я таких людей в жизни не встречал!
— Да, я тоже. А еще он веселый и бодрый старик с прекрасным чувством юмора!
Мы оба с облегчением рассмеялись.
***
Остаток дня мы продолжали блаженное ничегонеделанье. Домка бегал по округе, временами непонятно на кого лаял — в общем, тоже отдыхал.
Уже ближе к вечеру я пошла в кусты по своим делам, а Домка кружил неподалеку. Вдруг он напрягся и насторожился — кто-то с треском приближался, шумно дыша и всхлипывая.
Из кустов к нам выбежала девушка, явно чем-то очень напуганная. Увидев меня, она на мгновение оторопела, а потом свалилась передо мной на колени, схватила за руку и завопила:
— Спаси меня, умоляю! Ради всего святого, спаси меня от этого дьявола!
— Ну тише, тише! Успокойся, никто тебя не тронет...
«Я надеюсь» — добавила я про себя. Что же могло ее так напугать? Какой еще дьявол? Я попыталась поставить ее на ноги, но это было оказалось не так легко — девушка была довольно крупной, статной, с большими бедрами и грудью. По красивому испуганному лицу ручьем лились слезы.
— Спаси, прошу, спаси меня! Я не хочу умирать! — шептала она в истерике. Казалось, она не слышала моих слов и не чувствовала моих потуг поднять ее с колен.
— Ну ладно, ладно — успокойся же ты, наконец! — я начала уже сердиться, в основном от бессилия и растерянности.
Вдруг Домка залаял, но неожиданно радостно, не тревожно. Девица оглушительно завизжала, рывком вскочила и спряталась за мою спину.
Из-за кустов гибким бесшумным ужом выскользнул... Турка. Он стоял, и приоткрыв рот, остолбенело смотрел на меня.
— Турка, привет! Как же я рада тебя видеть живым и здоровым! — абсолютно искренне воскликнула я.
Турка ничего не ответил, по-видимому, пришел в себя, положил руку мне на плечо и развернул, пытаясь добраться до незнакомой девушки. Она же, до того времени затаившаяся — опять принялась пронзительно визжать, цепляясь за меня, как утопающий за спасательный круг:
— Нет! Прошу тебя! Не отдавай меня этому дьяволу! Он убьет меня! Он разрежет меня на куски, как и их! — орала она совсем какую-то несуразицу.
Турка внушал ужас — сверкающие ненавистью черные глаза, сжатые челюсти... Не зная его ранее, я бы тоже, наверное, испугалась! Он выхватил свой тесак и уже примерялся, как бы половчее всадить его в незнакомку, не задев меня. Девица оглушительно визжала и все разворачивала меня, пытаясь спрятаться от Турки, я с недоумением крутилась, не зная, что и делать в такой ситуации, Домка лаял на всех сразу, ругаясь на неподобающее поведение. Наконец меня прорвало:
— Все, хватит! Прекратите оба! Турка, да не будь ты таким монголо-татаром — приди в себя, наконец! А ты заткнись, в конце концов! — с этими словами я быстро прокрутилась и отвесила девушке сочную оплеуху. Она испуганно замолчала, моргая широко раскрытыми глазами. Наступила звенящая тишина. Даже Домка замолчал и замер, ожидая — что же дальше?
— Браво! — тихий голос Олега и его аплодисменты за моей спиной разорвали напряженную тишину. Похоже, он услышал шум и приковылял сюда. Все участники беседы сразу обернулись к нему.
— Турка, друг мой, как же я рад тебя видеть! Что тут у вас происходит? — произнес Олег тем же слабым и тихим голосом.
— Олежек! — девица, наконец, от меня отлипла, подбежала к Олегу и спряталась за его спиной, крепко обхватив за корпус. Я заметила, как он оскалился от боли, ведь она прижала руками рану.
— Отпусти его, дура! Ты же ему на рану давишь! — крикнула я.
— Да? А... — она отпустила Олега, но все же держалась за его плечи. — Олежек, милый, не отдавай меня ему! Не отдавай меня этому чудовищу! Богом прошу, в память обо всем, что между нами было — спаси меня, Олежек!
— Успокойся, Мила... Ты же не хочешь, чтобы я последовал Таниному примеру для успокоения буйных девушек? — произнес Олег с улыбкой. — Очень эффективно, должен сказать...
От его спокойного голоса девушка частично унялась. Олег оторвал ее руки от плеч и, взяв за запястье, поставил рядом с собой. Оказавшись снова лицом к лицу с Туркой, девушка затряслась, не отводя взгляда от его горящих глаз.
— Турка, объясни мне, пожалуйста, что здесь происходит? — как можно миролюбивее произнес Олег.
Турка начал очень быстро что-то показывать ему на пальцах, при этом его мимика тоже была очень выразительной. Олег, по-видимому, понял:
— С чего ты это взял?
Турка вытащил из кармана и в сердцах бросил на землю какие-то предметы. С удивлением я узнала свой плеер и шнурочки от Олесиных мокасинов. Потом Турка поддел тесаком рукав футболки незнакомой девушки. Она стояла ни жива, ни мертва и даже не сопротивлялась. Только сейчас я обратила внимание на ее необычный наряд, раньше было не до того. С удивлением я узнала на ней свою белую футболку — на мне она висела посвободнее, да и носила я ее поверх белья, а вот на незнакомке, за счет более внушительного бюста и широкой талии — футболка сидела полностью в обтяжку и большие темные соски откровенно просвечивали сквозь ткань.
— Это недоразумение, друг мой. Она жива. — как можно мягче произнес Олег.
Турка состроил откровенно недоверчивую гримасу: «Ты-то откуда можешь знать?»
— Тань, расскажи Турке, где Олеся!
— Турка, она жива! Да, она жива и здорова и сейчас находится у старика в убежище, у журавля! Буквально вчера утром я ее там оставила.
Возможно, из-за немоты, но Туркино лицо сейчас очень ясно передавало все переживаемые им эмоции — боязнь напрасной надежды, оглушительное счастье и облегчение. Мне стало его нестерпимо жаль, я не выдержала и крепко обняла его:
— Бедный ты мой, а ты думал, что она умерла, да? Нет, Лесенька жива, мы с ней уплыли через тоннель и дошли до убежища старика. Она тоже по тебе очень скучает и переживает!
Я почувствовала, что Турка тоже обнял меня одной рукой, так как второй он все еще сжимал свой тесак. И еще я ощутила, как он вздрагивает. Посмотрев ему в лицо, я увидела слезы на глазах.
— Ну ладно, хватит обниматься! — в голосе Олега слышалось недовольство. — Недоразумение разрешено? Мила, что ты можешь сказать?
Девушка, все это время молча жавшаяся к Олегу, начала приходить в себя:
— Ну, я... В общем, Владлен предложил мне уйти с ними в их лагерь. Я и ушла. Они хотели там себе сделать вроде крепости — отдельно жить, не в деревне. Вроде бы обороняться, только я так и не поняла - от кого? Потом они впятером ушли, вроде бы вас ловить, а сегодня утром Владлен с Николаем вернулись злые, как черти, уставшие и голодные. Спрашивают — где Ефим с Савелием, мол, они должны были вернуться раньше — а никого и не было, я им так и сказала. Так они вообще разъярились! А Владлен принес мне вот эту рубашку — сказал, что трофей, и вон ту цветную вещицу — девушка указала на валяющуюся на земле флешку.
Турка прожег ее злобным взглядом, поднял плеер и шнурочки, бережно отряхнул их и опять положил в карман.
— Так вот, я пошла переодеться — Владлен сказал, чтобы я выходила, ну... вы же понимаете? Я так поняла, это одежда именно для этого - уж не знаю, где он здесь ее взял? — при этих ее словах я почувствовала, как мои щеки пылают.
Девушка продолжала:
— Мы решили уединиться за лагерем, потому что Николай в паршивом настроении развалился в единственной комнате с кроватью и уходить никуда не собирался. И вот там, за лагерем, Владлен подарил мне вот эту непонятную блестящую штуку. Говорит: «Слушай, что сейчас будет!» и давай ее давить и стучать — видно, что-то у него не получалось...
При этих словах я еле сдержала смех, даже губы закусила. Мила с удивлением посмотрела на мое расплывающееся в улыбке лицо, а потом продолжила:
— И вдруг выскочил Турка и накинулся на нас ни за что ни про что! Сначала он отрубил Владлену руку, потом другую, потом голову — и повернулся ко мне. А я так испугалась, что даже и убежать не смогла. На шум прибежал Николай с оружием, но этот зверь его просто распорол снизу доверху, а потом тоже отрубил ему голову... И даже не сказал, за что и почему! Я знаю, что он немой, но все же — за что такая жестокость?!
Потом он начал приспосабливать головы на колья забора, а я немного пришла в себя и бросилась бежать. Бежала я долго, думала — он за мной и не гонится! А потом, уже недалеко отсюда, увидела - как он меня догоняет, быстро и бесшумно. Я в ужасе бежала изо всех сил, но этот дьявол догнал меня, уже замахнулся своим чудовищным ножом — и тут с этой стороны послышался собачий лай. Турка почему-то очень им заинтересовался и остановился, прислушиваясь и пытаясь определить точное направление. А я именно в этот момент побежала дальше и выбежала к вам...
Олег в задумчивости произнес:
— Да уж... Ну, твои приятели в любом случае заслужили наказание. Уж не возьмусь судить, насколько оно получилось равноценным проступку, но... Турка, я думаю — инцидент исчерпан? Олеся жива, Таня тоже и я, как видишь — жив. Так что, наверное, стоит успокоиться и проявлять свою... э... неприязнь к Миле в более мягкой форме. Я прав?
Турка мрачно кивнул.
Я видела, что Олег уже еле стоит на ногах, все-таки он еще не оправился от ранения и побоев — сейчас же он опять побледнел и, держась за дерево, начал оседать. Турка тоже это увидел и бросился ему на подмогу. Так, придерживая его с двух сторон, мы дотащили Олега обратно к пещере и усадили, облокотив об камни. Мила шла за нами.
У входа в пещеру она в нерешительности остановилась, ни на кого не глядя и опустив голову.
— Ну что ты встала? Заходи уже... Или куда ты теперь пойдешь? — мне стало жалко эту красивую девушку, пережившую такие страшные события. Хотя ее слова Олегу: «во имя всего, что между нами было!» до сих пор пульсировали в мозгу.
А Турка-то, оказывается — просто зверь! Никогда бы не подумала - такой, вроде бы, флегматичный парень! Помню, как в начале знакомства меня даже раздражала его постоянная уравновешенность... Решил, что Олеся умерла по их вине — вот крышу и снесло. Н-да...