9 глава
'Если я расскажу тебе о тьме внутри, продолжишь смотреть на меня,
как на солнце?'
Вино, выпитое в тишине, сделало своё дело. Я был немного под шафе, но мысли оставались достаточно ясными, хотя и немного замедленными, как будто проплывали сквозь густую воду. Устроившись поудобнее на диване, закутавшись в плед, я стал пролистывать ленту социальных сетей. Рождественские посты моих одногруппников и знакомых — яркие фотографии, радостные сообщения, поздравления... Всё это выглядело немного иронично, на фоне моего собственного не слишком праздничного вечера. Именно в этот момент, когда я чувствовал себя особенно одиноким, раздался дверной звонок.
Первая мысль – родители! Они всё-таки смогли прилететь! Я подскочил, сердце забилось быстрее, и, едва не сбив пустую бутылку с журнального столика, бросился к двери. Когда я её открыл... передо мной предстал Джеймс с роскошным букетом красных роз, будто бы сошедший со страницы рождественской открытки, и с бутылкой вина в другой руке.
Удивление сбило меня с ног. Я растерялся, словно ребёнок, потерявший на оживлённой улице свою маму. Алкоголь, который только что давал мне иллюзию спокойствия, вдруг испарился, оставляя за собой только горькое ощущение собственной неловкости. Я чувствовал себя ужасно нелепо в своем полупьяном состоянии перед ним.
— Ч-что ты тут делаешь? — выдохнул я, пытаясь спрятать свою растерянность за неуверенным вопросом.
— Пришел поговорить, — ответил Джеймс. — Твои родители дома?
— Нет, они не смогли прилететь, — пробормотал я, чувствуя, как жар приливает к щекам.
— Так ты один? — мягко спросил парень.
— Д-да, — пролепетал я, не в силах произнести более внятного ответа.
— Можно присоединиться к твоему рождественскому вечеру? — спросил Джеймс, и в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило меня забыть о своей растерянности.
— Можно, — не задумываясь, ответил я, и пропустил его в дом. Воздух в комнате вдруг заполнился не только ароматом роз, но и каким-то волнительным ожиданием.
— Я думал застать твоих родителей, поэтому захватил небольшие презенты, — объяснил Джеймс, протягивая мне букет роз и бутылку вина. Красота цветов, их насыщенный аромат, пробудили во мне что-то давно уснувшее. Я машинально принялся искать вазу, мои движения были немного неловкими из-за выпитого алкоголя в крови, но я торопился, желая скорее снова оказаться рядом с ним.
— Ничего, я передам им, — пробормотал я, быстро помещая цветы в вазу с водой. Вернувшись к Джеймсу, который с элегантностью устроился на диване, я спросил:
— Что-нибудь будешь?
— Не откажусь, — ответил он, его взгляд скользнул по празднично сервированному столу, остановившись на каждой из тарелок с аппетитными блюдами. — Ты сам это все приготовил?
— А-ага, — вырвалось у меня, и я покраснел, чувствуя себя немного неловко под его пристальным взглядом. Готовка была своего рода средством отвлечься от одиночества, но сейчас, видя его восхищённый взгляд, я понял, что приготовил всё это, в некотором роде, для него.
— Как здорово! — на его лице расцвела ослепительная улыбка, от которой, признаться, у меня перехватило дыхание. Я чувствовал, как ноги становятся ватными, как тепло разливается по телу, словно рождественская сказка ожила прямо у меня на глазах. — Я смотрю, ты тут не скучал, — заметил он, кивком указав на опустевшую бутылку вина.
— Мне же нужно было чем-то заняться, — промямлил я, чувствуя себя более расслабленно в его присутствии.
Я начал наполнять тарелку разнообразными угощениями с праздничного стола, стараясь не думать о том, насколько нелепо выгляжу, накладывая ему еду, как заботливая мамаша. Его присутствие заполнило пустоту, которая висела в воздухе ещё с того момента, как мама сообщила о задержке рейса. Тишина, которая раньше давила, теперь казалась комфортной, наполненной неким немым пониманием. Мы ели, вслушиваясь в тихое потрескивание камина, иногда перекидываясь короткими фразами, больше наслаждаясь обществом друг друга, чем самой едой. Аромат индейки, пряных трав и вина смешивался с запахом роз, создавая неповторимую, праздничную атмосферу.
Джеймс ел с удовольствием, хвалил мои кулинарные способности, и я чувствовал, как растворяется остаток моего прежнего разочарования. Его комплименты, его внимательный взгляд – все это помогало мне забыть о неудачном дне. В его обществе я чувствовал себя спокойно и даже немного... счастливо.
В какой-то момент, когда мы уже почти всё съели, он поднял бокал вина:
— За Рождество, — тихо сказал он, — и за то, что всё-таки получилось немного отпраздновать.
Я чокнулся с ним, чувствуя, как тепло распространяется по всему телу. В этот момент я перестал думать о родителях, о задержке рейса, о своих неудачах. Были только он, его улыбка, его теплое присутствие, и это было намного важнее всего остального.
Тепло от камина и нежное сияние свечей окутывали нас, создавая интимную атмосферу. Вино, выпитое в тишине, придало моей речи непринужденность, и я, прежде чем алкоголь окончательно завладел моим разумом, решил, наконец, разобраться в том, что давно тревожило меня.
— Кстати, о чём ты хотел поговорить?
Джеймс поставил бокал вина на столик, его проницательный взгляд остановился на мне.
— Я хочу знать, почему ты так остро отреагировал на наш последний разговор, — произнес он тихо, и в его голосе не было ни упрёка, ни даже легкого намека на разочарование.
— Я... это сложно объяснить, — пробормотал я, чувствуя, как волна неловкости накатывает на меня.
— Я подожду.
Я собрался с мыслями, и алкоголь, казалось, действительно, сыграл свою роль, снимая оковы нерешительности.
— Ты же знаешь, университет — это место открытий, и все такое. Там ты в первый раз начинаешь ходить в клубы, в первый раз пробуешь алкоголь... У меня это было с первыми чувствами. В университете я в первый раз влюбился, но не сразу это понял. Мне потребовалось много времени, чтобы разобраться в себе и осознать свои чувства. Однако... меня отвергли. Хотя, этого и стоило ожидать, — я вздохнул.
— Это был парень, верно? — уточнил Джеймс без малейшего признака удивления.
— Да, — прошептал я. — Понимаешь, мне нужно было три года, чтобы прийти к этой мысли, а ты спустя неделю признался мне в любви...
Джеймс мягко засмеялся.
— Тедди, ты мне понравился, как только я увидел тебя на вокзале. Может быть, я и не сразу это понял, но одно я знал точно — мне не хотелось тебя отпускать. После поцелуя я осознал, что мне понравилось это, захотелось даже большего...
— П-перестань, — простонал я, уткнувшись лицом в мягкую подушку, которую держал на коленях, чувствуя, как воздух накалился от его слов.
— Я привык к прямолинейности. Если мне что-то нужно, я скажу об этом; если я чего-то хочу, я также поделюсь. Зачем усложнять себе жизнь? Я ведь могу сразу получить ответ: можно или нет. Возможно, я тебя этим напугал, извини.
— Да... немного, — признался я.
Тишина повисла между нами, наполненная неловкостью, но уже не тяжелой, а скорее... интимной. Свет камина играл на лицах, рисуя причудливые тени, подчеркивая глубину момента. Я всё ещё держал подушку, чувствуя её мягкость под щекой, и пытался осмыслить всё услышанное. Три года, чтобы осознать собственные чувства, и всего неделя Джеймсу, чтобы признаться в своих. Разница была огромна, но... больше это не казалось такой уж проблемой.
— Я... я боюсь, — прошептал я, наконец, слово, которое долгое время пряталось глубоко внутри. Боязнь боли, боязнь снова быть отвергнутым, снова переживать эту острую, режущую боль отвергнутой любви.
Джеймс протянул руку и осторожно коснулся моей щеки, его пальцы были тёплыми и нежными. Он не торопился, давая мне время собраться с мыслями.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — Но я не хочу тебя пугать. Я просто... хочу быть с тобой. Хочу узнавать тебя лучше, делиться с тобой своим теплом и своим временем. Без спешки. Просто быть рядом.
Его слова, простые и искренние, проникли прямо в сердце. В них не было настойчивости, только нежное предложение познакомиться поближе и почувствовать себя в безопасности. И я понял, что это именно то, чего мне сейчас больше всего не хватает.
Я поднял голову, встретившись с его взглядом, и улыбнулся. Не широкая улыбка, а скорее робкая улыбка облегчения.
— Хорошо, — прошептал я, и это «хорошо» означало намного больше, чем просто согласие. Это было началом чего-то нового, наполненного возможностью наконец-то познать истинную любовь, без боли и сомнений. Рождество, которое началось с разочарования, становилось настоящим праздником.
Остаток вечера прошел в непринужденной беседе. Мы говорили о пустяках – об университете, о планах на ближайшее будущее, о любимых фильмах и музыке. Джеймс рассказывал забавные истории из своей жизни, и я, забыв о своей прежней неуверенности, смеялся, от души наслаждаясь его компанией. Алкоголь окончательно улетучился, оставив после себя лишь приятную расслабленность. Вместо горького одиночества, которое преследовало меня несколько часов назад, теперь царила атмосфера уюта. Это было не просто дружеское общение, это было нечто большее – легкая, ненавязчивая близость, которая возникла между нами без слов.
Когда часы приблизились к полуночи, Джеймс поднялся, собираясь уходить. Я почувствовал нежелание расставаться с ним.
— Спасибо тебе, — сказал я, немного смущаясь, — за всё. За цветы, за вино, за... за компанию.
— Не за что, — улыбнулся Джеймс. — Мне тоже очень понравилось. И я рад, что всё сложилось именно так.
Его наклон был едва заметен, лёгкий как перышко, но губы, коснувшись моей щеки, оставили после себя шлейф тепла, обещание чего-то большего. В этом мимолетном касании, в едва уловимом аромате его духов, скрывалась целая гамма чувств – нежное предвкушение, робкая надежда и тихое обещание. И это обещание, этот едва слышный шепот чувств, заставил меня забыть о нерешительности.
— Джеймс, останься... — вырвалось у меня.
Он вопросительно приподнял бровь, его темные глаза, полные внимательного интереса, встретились с моими.
— А? — тихо спросил он, будто это приглашение витало в воздухе, ожидая лишь моего согласия.
— Останься у меня... Дома все равно никого, — повторил я, чувствуя, как румянец заливает щеки.
— Правда, можно? — спросил он, и в его голосе прозвучало тихое ликование.
— Ага, — пробормотал я, аккуратно коснувшись его ладони.
После неторопливой уборки мы направились в мою комнату. Несмотря на скромные размеры односпальной кровати, она с лёгкостью вместила нас обоих. Я прижался к Джеймсу, чувствуя тепло его тела, наслаждаясь этим неожиданным, до боли приятным ощущением защищенности, которого мне так не хватало. Это было не просто объятие – это был оазис умиротворения посреди бушующего моря сомнений.
— Слушай, сколько у тебя было отношений? — спросил я. Вопрос сам вырвался наружу, я даже не успел подумать.
Он улыбнулся, и его взгляд стал игривым, немного насмешливым.
— У нас начался допрос с пристрастием? — проговорил он. —У меня было две девушки. А у тебя?
— Хм, сложно сказать... — задумался я, вглядываясь в его лицо при мягком свете ночника. — Знаешь, сначала я встречался с одной девушкой, но потом понял, что чувств у меня к ней нет. Затем мне нравился мой одногруппник, но ничего не вышло. Потом был парень... С ним ничего серьезного, мы даже не определяли наши отношения, но когда я решился поговорить всерьез, он тут же исчез, сказав, что ему просто было интересно попробовать... — я вздохнул. — Боже... зачем я все это рассказываю?
Джеймс рассмеялся и обнял меня ещё крепче, показывая, что ему приятно слушать мои откровения.
— Всё в порядке. Мне нравится, когда ты со мной откровенен и честен.
Улыбнувшись в ответ, я продолжил, чувствуя себя гораздо увереннее.
— Как вообще получилось, что тебе понравился парень?
Он ненадолго замолчал, задумываясь над ответом.
— Я не могу тебе объяснить, почему. Просто понравился и всё. Думаю, я никогда не был категоричен в этом плане. Я никого не осуждал и теоретически мог бы и сам поцеловать парня, но никогда этого не делал. Я просто... пришёл к этому выводу однажды.
В его словах не было ни тени неловкости или сомнений, только спокойное принятие себя и окружающих. Это было удивительно. Я никогда не встречал кого-то настолько открытого и искреннего, кто относился к собственным чувствам и чувствам других с таким уважением.
Мы проговорили ещё долго, делились воспоминаниями, мечтами, страхами. Я рассказывал о своих неудачах, о своей нерешительности, о боли отвергнутой любви, и он слушал, не перебивая, время от времени поддерживая меня нежным прикосновением руки или тёплым взглядом. Я чувствовал, как растворяются мои долголетние зажимы. Рядом с ним я был настоящим, без масок и притворства.
Это было начало чего-то нового, чего-то удивительного, что-то, о чём я даже не смел мечтать ещё несколько часов назад. Это было началом нашей истории.