10 глава
'Сказке быть...'
Ночь растворилась в безмятежном сне. Мы спали, обнявшись, в тишине, наполненной теплом, неведомым мне прежде. Утро встретило нас мягким солнечным светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные занавески и ласкающим мое лицо. Рядом со мной спал Джеймс, его расслабленное лицо излучало безмятежность. Я долго смотрел на него, не в силах оторвать взгляд. Этот рассвет был совершенно непохож на все предыдущие.
Внезапно за дверью раздались голоса. Сердце подскочило в груди. Быстро вскочив с кровати и накрыв Джеймса одеялом, я выскользнул из комнаты. В коридоре стояли мои родители. При виде моей фигуры их лица засияли радостью. Я бросился к ним, крепко обнимая.
— Тедди! — воскликнула мама. — Прости нас.
— Всё в порядке, — улыбнулся я, освобождаясь из объятий. — Как ваш отдых?
— Прекрасно, — довольно ответил отец. — А ты как?
Мама, заметив обувь Джеймса в коридоре, немного неловко улыбнулась.
— У тебя гости? — спросила она, слегка покраснев.
— М-м... да, Джеймс, — ответил я, чувствуя, как слегка напрягается мой голос.
— Ох, вы вместе отметили? — мама расплылась в широкой улыбке.
— Ага, — растерянность внезапно сжала меня в своих объятиях.
В этот момент из комнаты появился Джеймс, потягиваясь и зевая. Заметив моих родителей, он замер на мгновение, застигнутый врасплох.
— Здравствуйте, извините за беспокойство! — немного смущенно произнес он.
— Всё хорошо, я рада, что ты составил компанию Тедди в это рождество, — добродушие мамы развеяло напряжение. — Умывайтесь и идите к столу.
В ванной, пока я чистил зубы, Джеймс бесшумно подошёл ко мне и обнял за талию.
— Ты чего? — вырвалось у меня. Как только я почувствовал, что мое сердце ускорило темп, я инстинктивно схватил его за руки.
— Ничего, — усмехнулся он. — Просто хочу тебя обнять.
— Умывайся давай! — пробурчал я, стараясь скрыть волнение.
— Хочу постоять так немного, — прошептал парень, прижимаясь ещё ближе, не давая мне даже малейшей возможности пошевелиться.
— Э-эй... — протестовал я, но его объятия были слишком приятными, чтобы сопротивляться.
Он не ответил, и я поспешил закончить с чисткой зубов. Как только я повернулся, он прижал меня к раковине.
— Д-Джейм... — я начал было говорить, но он уже накрыл мои губы своими. Одна его рука скользнула под мою футболку, а губы нежно касались моей шеи, опускаясь всё ниже и ниже. Я был околдован этим чувственным вихрем, но, вспомнив о родителях, которые, несомненно, уже ожидали нас за столом, я с трудом оторвался от него.
— П-подожди, Джеймс, — прошептал я, касаясь его щеки. Он посмотрел на меня виновато, но в то же время, его глаза искрились от удовольствия.
— Прости, — казалось, парень был в неописуемом восторге от этой своей маленькой шалости. — Пойдем?
— Н-нет, иди первый... — сказал я, всё ещё немного ошеломлённый.
Понимая ситуацию, Джеймс улыбнулся и вышел из ванной комнаты, оставляя меня наедине со своими бурными эмоциями.
За завтраком царила непринужденная атмосфера. Родители, казалось, ничего не заметили, или делали вид, с удовольствием расспрашивали Джеймса о его учёбе и планах на будущее. Он вежливо отвечал, иногда бросая на меня короткие взгляды, которые заставляли мое сердце биться чаще. Я, в свою очередь, старался быть естественным, но внутри меня кипела целая буря эмоций. Вчерашний вечер, ночь, утренний поцелуй – всё это было ещё слишком свежим, чтобы забыть об этом.
После завтрака мы с Джеймсом отправились на прогулку. Зимний лес был засыпан свежим снегом, солнце играло в его блестящих глазах. Воздух был чистым, и дышалось легко и свободно. Мы шли, молча держась за руки, наслаждаясь тишиной окружающей природы.
Я взглянул на руку Джеймса в своей, на его спокойное лицо, и понимал, что всё будет хорошо. Настоящее рождество только что началось. И это было самое волшебное рождество в моей жизни.
— Кстати, Джеймс, что насчет твоего учителя-повара? — вдруг вспомнил я. — Ты так и не рассказал.
Парень засмеялся.
— Да, кстати... Он готовил исключительно по рецептам, найденным в древних египетских папирусах, и настаивал, что только так можно достичь истинного кулинарного просветления. Представляешь, он настаивал на том, чтобы лук резался только при свете полной луны, а мясо мариновалось под пение древних гимнов! И все это – в современной кулинарной школе! Однажды он пытался приготовить блюдо из «священной» морской капусты с ... сусальным золотом. Результат был... впечатляющим, в смысле, впечатляюще странным.
— ...впечатляюще странным. Зеленовато-золотистая масса, пахнущая одновременно йодом и чем-то очень древним, привела в ужас всю группу. Один парень даже потерял сознание. — Джеймс покачал головой, всё ещё смеясь. — А ещё он утверждал, что ключом к настоящему шедевру является... энергетика повара. Он проводил перед каждым блюдом какие-то ритуалы, шептал заговоры, и если у него было плохое настроение, то и еда получалась отвратительной. Я однажды случайно увидел, как он поливал свой борщ... святой водой.
— Святой водой?! — я едва не подавился.
— Да, — кивнул Джеймс. — Говорил, что это придает блюду «душевное тепло». Но на самом деле, мне кажется, он просто забыл купить уксус. В общем, человек был... оригинальным. Настолько, что его уволили после того, как он попытался приготовить торт в форме пирамиды Хеопса, используя вместо крема... глину. Говорил, что это «традиционный египетский десерт». Хотя, справедливости ради, пирамида получилась действительно впечатляющей. Даже фото выложили в соцсети кулинарной школы, с подписью «Экспериментальная выпечка».
— Не удивлён, — пробормотал я, представляя себе это творение из глины. — Интересно, а сколько он продержался в этой школе?
— Около двух лет. До первого инспекционного визита от санитарно-эпидемиологической службы. После этого его, видимо, забрали в какую-то секту, занимающуюся археологией и кулинарией. Или наоборот. Я точно не уверен. В общем, история с ним... весёлая.
Мы уселись на ближайшую скамейку, скрипнувшую под весом наших тел. Я всё ещё пытался переварить историю о сумасшедшем шеф-поваре Джеймса. Снег тихо падал вокруг нас, образуя мягкий, пушистый ковёр.
Я, наконец, выдохнул.
— Невероятно... Я даже представить себе не мог... Глина вместо крема... Святая вода в борще... Это же просто какой-то кошмар наяву! И как он вообще умудрялся готовить? Хотя, признаться, мне стало немного любопытно, как же всё-таки выглядел этот торт-пирамида.
Джеймс улыбнулся, его глаза блестели от смеха. — Фотография действительно стоящая. На самом деле, он был неплохим поваром, когда отрывался от своих древнеегипетских рецептов. Просто... его идеи слегка отклонялись от общепринятых норм. Он был убеждён, что кулинария — это не просто готовка, а целый сакральный ритуал, требующий особой связи с... ну, с чем-то там. Может, с египетскими богами? Кто знает.
Он помолчал немного, наблюдая за падающим снегом.
— Но я скучаю по нему, честно говоря. Он был... интересным человеком. Даже несмотря на все его странности. Он научил меня тому, что в кулинарии, как и в жизни, главное — это не бояться экспериментировать. Даже если эти эксперименты приводят к созданию тортов из глины.
Я кивнул, медленно прокручивая в голове всё, что он сказал. Несмотря на абсурдность ситуации, в словах Джеймса была какая-то правда. Возможно, и в самом деле, в жизни, как и в кулинарии, нужно быть немного сумасшедшим, чтобы достичь чего-то по-настоящему необычного, по-настоящему своего.
— А ты готовишь дома? — неожиданно спросил я, ловя себя на мысли, что этот вопрос вырвался совершенно спонтанно, но в то же время, казался таким естественным.
Джеймс задумался, его взгляд отвлёкся от падающего снега, задержавшись на моих руках, сплетенных с его.
— Иногда. Но без святой воды и гимнов. Пока что, — усмехнулся он, слегка сжимая мою руку. — Честно говоря, я редко готовлю, потому что приятнее делать это для кого-то, а на себя времени нет. В одиночестве это как-то... не то. Кухня без компании становится просто местом приготовления пищи.
— Я бы хотел попробовать... — не задумываясь, сказал я, и почувствовал, как мои щёки приобрели розовый оттенок. Возможно, это было от холода, а возможно, от внезапной смелости, которую я обрёл рядом с ним.
— Обязательно! Я буду готовить тебе хоть каждый день. Любое блюдо, которое ты пожелаешь. Ты только скажи. — он улыбнулся.
— Ловлю на слове, — ответил я, тоже улыбаясь. В этом простом предложении была целая бесконечность надежды прекрасного будущего. Будущего, в котором есть место для вкусной еды, приготовленной с любовью, для тепла домашнего очага и для того самого волшебства, которое наполняло нас в этот снежный, волшебный день. Мы засмеялись, звук нашего смеха слился с шумом морозного ветра и падающих снежинок.
— Знаешь, — начал Джеймс, — я никогда не думал, что рождество может быть таким... особенным. Всегда казалось, что это просто семейный праздник. Но сейчас... я понимаю, что чудо – это не обязательно что-то грандиозное, а что-то маленькое, что происходит здесь и сейчас между нами.
Я кивнул, соглашаясь с ним. Действительно, это рождество было совершенно особенным. Не потому что были какие-то яркие события или дорогие подарки, а потому что рядом был он, и вместе с ним появилось это удивительное чувство гармонии и абсолютного счастья. Чувство, которое согревало меня изнутри, гораздо сильнее, чем любой огонь в камине.
— И знаешь, что ещё я понял? — продолжил Джеймс, его взгляд был направлен на наши сплетённые руки. — Я понял, насколько важно быть рядом с теми, кого ты любишь. Насколько важно ценить каждый момент, каждое мгновение, проведённое вместе. Потому что жизнь... она так быстротечна.
Его слова затронули что-то глубокое внутри меня. Я никогда не думал, что могу чувствовать себя настолько счастливым. Это чувство было таким живым, что казалось, оно могло растопить весь снег вокруг нас.
— Я тоже... — начал я, но не смог подобрать подходящих слов, чтобы выразить всю полноту своих чувств. Они были слишком глубокими, чтобы их можно было передать парой фраз. Поэтому я просто крепче сжал его руку, показывая ему всю свою любовь и благодарность за то, что он появился в моей жизни. И в этом молчаливом жесте было всё, что я хотел ему сказать. В этот момент тишины, погруженные в снежный зимний пейзаж, мы были вдвоем, и больше ничего не имело значения.