Нити наших судеб

На выходе из машины Дину обдул легкий вечерний ветер. Закрыв дверь, она равнодушно окинула взглядом родительский дом. Поместье, расположенное в дорогом районе на окраине города, вызывало мурашки. Его строгие линии создавали ощущение безжизненности, а белый фасад отдавал холодом. Водитель проводил девушку через небольшой сад с унылыми клумбами до входа и поспешил ретироваться. Дворецкий, встречающий гостью, которая уже давно не появлялась в поместье, поспешил открыть ей входную дверь. Она открылась с тихим скрипом, словно протестуя против вторжения.

— Прошу сюда, госпожа. — От такого обращения девушку передернуло. Дворецкий проводил Дину до гостиной, обрамленной высокими белыми потолками. Комната была выполнена в минимализме, по периметру были расположены несколько полок с предметами современного искусства и единственный камин, выполненный из черного камня, которым, наверно, никто даже и не пользовался. На большом диване, находившемся перед окном в пол, Дина увидела знакомые силуэты своей родни. Они обернулись на звук.

— Я позову, когда ужин будет готов, — сказал дворецкий и поспешил выйти из комнаты.

— Соболезную, — прозвучал низкий мужской голос, пока Дина размещалась на диване. Этот голос принадлежал старшему сыну семьи. Брат Дины, не отрываясь, бегло просматривал содержание журнала, важнее которого в данный момент, видимо, ничего не было. — Это повод вернуться к изучению права и наконец перестать разочаровывать.

Брови девушки подлетели вверх, и, не сдержавшись, она все-таки выпустила смешок, чем привлекла внимание брата.

— Я сказал что-то смешное? — с вызовом уставилась на нее пара синих глаз. Константин имел четкие, острые черты лица, которые подчеркивали его уверенность и властность. Его прическа всегда была идеально уложена, а одежда — безукоризненно подобрана. В данный момент на нем был идеально выглаженный костюм с рубашкой, на руке виднелись дорогие брендовые часы, которые блестели даже в тусклом свете комнаты. Эта правильность до жути бесила Дину, хотя в детстве это вызывало у нее восхищение и желание быть похожей на своего старшего брата. Теперь же, сидя перед ним, она ощущала только раздражение.

— Да, Константин, ты всегда знал, как заставить меня улыбнуться в самый неподходящий момент, — произнесла она с легкой иронией. Взгляд Дины скользнул по комнате, пытаясь найти что-то, что могло бы отвлечь ее от этой напряженной обстановки.

В их семье не было принято называть друг друга сокращенными именами или давать прозвища. Не было ни «папы», ни «мамы», ни «братика с сестричкой», и поэтому всех детей в доме пытались назвать серьезными именами, желательно в честь святого, но получилось такое только с одним ребенком — как раз с ее старшим братом Константином. На имени Дины настояла ее родная мать. Она не хотела грузить девочку такими серьезными именами и выбрала очень простенькое, но с серьезным значением — «справедливость». Теперь же это имя казалось ей бременем. Она еще в детстве поняла, что оно словно навязывает ей определенные ожидания — быть идеальной, всегда поступать правильно и следовать семейным традициям. Константин же всегда был примером для подражания. Он полностью пошел по стопам отца и стал успешным судьей, на данный момент работающим в арбитражном суде. Это очень хорошая должность с учетом того, что ему только недавно исполнилось тридцать лет. Его карьера развивалась стремительно, он быстро завоевал уважение старших коллег и стал известен своим строгим подходом к делу. Он всегда был в центре внимания на семейных встречах, его достижения обсуждали с гордостью, а его советы воспринимали как непреложную истину.

— Кхм... — послышался тонкий кашель из-за спины Константина. — Брат, я думаю, ты должен полегче относиться к сестре.

Сердце Дины на миг замерло. Погруженная в диалог с братом, она даже не заметила тонкий силуэт миниатюрной девушки. Когда она полностью вышла из-за спины Константина, Дине предстал перед глазами образ молодой девушки стройного телосложения. Ее руки были неприлично худыми, а блондинистые волосы струились чуть ниже плеч, словно солнечные лучи, пробивавшиеся через листву. Золотистые глаза слегка прикрывала плотная челка. С легким прищуром и хитрой улыбкой она рассматривала девушку, сидящую напротив.

— Тамила, — ее звали Тамила. Так называемая «младшая сестра» Дины. Девушка никогда не считала ее полноправным членом семьи, и это было вполне аргументированно, так как теоретически она им и не являлась. Тамила — приемная дочка председателя верховного суда, чудом попавшая в его семью. Она росла в очень бедном приюте, где каждый день был борьбой за выживание, но желание выбиться в свет управляло ей. В старших классах Тамила выиграла какую-то чудо-олимпиаду по праву, которая считалась показателем наивысшего интеллекта. Все начали называть ее гением, и это привлекло внимание председателя. Он недолго думая удочерил девочку, чем также заработал баллы от публики как благодетель, который не стал смотреть, как где-то в глуши, без возможностей погибает такой талант. Услышав об этой новости, Дина, будучи подростком, испугалась. — Как же эта бедняжка справится с холодом этого дома? Но переживать было не о чем. Впервые же месяц Тамила заработала очки симпатии у всех жителей дома и стала местной звездой. Умная, красивая, мудрая и такая добрая девочка — казалось, что она была создана для этого места в отличие от Дины.

Поначалу, увидев, что новенькая хорошо справляется, Дина расслабилась. Но с каждым днем градус напряженности поднимался и поднимался. Приходя домой с тренировок, девушка начала замечать, как будто сегодня на нее смотрят хуже, чем вчера. Брат перестал с ней разговаривать вовсе, даже проходя мимо нее в коридоре, не здоровался, отворачивался и иногда даже презрительно фыркал. Слуги все сильнее относились к ней с высокомерием, словно она была невесть откуда взявшейся нахалкой, которая не имела права занимать место настоящей законной хозяйки. Да, она внебрачный ребенок, но чем она хуже приемного?

Тамила могла позволить себе называть брата братом, отца отцом, а мать матерью. Дина по сей день не понимает, как ей это удалось. Это пробуждало в девушке ревность и зависть. Но в тот момент ей был необходим толчок, чтобы окончательно разочароваться в отцовском доме, и это прибавило стимула сбежать с этого места.

— Все хорошо, Тамила, — улыбнувшись усталой улыбкой, сказала Дина. — Не стоит за меня заступаться.

В этот момент дверь в гостиную открылась, и в нее вошел дворецкий. «Вовремя», — подумала девушка.

— Ужин готов, — его спокойный голос словно разорвал напряжение в воздухе. — Проходите.

Дина подождала, пока ее родня встанет, и проследовала за ними. Обеденный зал был поменьше гостиной, хотя потолки все равно были достаточно высокими. Эта комната тоже была светлой, выполненной в минимализме, как и все комнаты в поместье, словно подчеркивая благородность. Посередине комнаты стоял длинный стол из светлого камня, покрытый изысканной, но безжизненной скатертью. Стулья с высокими спинками стояли в строгом порядке.

Посередине стола сидел глава семейства, слева от него устроилась его супруга.

— Проходи, Дина, — приторным тоном протянула женщина средних лет, которую девушка видела в первый и единственный раз. Отец был в законном браке только с мамой ее старшего брата. Потом, начиная с ее матери, отец часто приводил новых женщин и знакомил их со своими детьми. Эта же выглядела весьма неплохо. Она держалась довольно уверенно. Женщина была одета в длинное сдержанное платье. Ее волосы были убраны в строгую прическу, а на лице был легкий макияж, который ей на самом деле был особо не нужен; она выглядела слишком хорошо для своего возраста. — Мы соболезнуем. Очень жалко, что ты больше не числишься в сборной.

Никак не прокомментировав притворное сочувствие от незнакомки, Дина села за стул, напротив Тамилы и новой женщины своего отца; слева от нее ближе к председателю сел ее брат. Оглядев присутствующих, девушка остановила свой взгляд на своем отце Натаниэле. Он значительно постарел с их последней встречи: морщины на лбу углубились, а волосы потускнели. Девушку слегка удивило, как Константин может быть так сильно похож на отца. Они сидели словно копия друг друга: старая и молодая версия. Одинаковый взгляд, одинаковые прически и черты лица. Это даже слегка пугало.

На столе стоял лишь один фарфоровый сервиз, без узоров и блеска. Все до ужаса скучное и идеальное: все тарелки и чашки расставлены аккуратно, огромное количество разных приборов по обе стороны от тарелки расположились четко параллельно друг другу, создавая ощущение механичности. В центре стола стояла ваза со свежими белыми розами, но даже они не могли развеять холодное молчание, царившее вокруг.

Также молча все присутствующие приступили к трапезе. Тишину разрезали звуки вилок, бьющихся об тарелки, и шуршание салфеток. Каждый из них выглядел так, как будто не замечает всей этой напряженной атмосферы. Одна Дина чувствовала себя как не в своей тарелке. Она была как яркое рыжее пятно, выделяющееся на этом скучном белом фоне.

Дина никогда в жизни не смогла бы нормально поесть в такой обстановке, поэтому она не была так увлечена едой и заметила, как Тамила время от времени бросала короткие взгляды, словно оценивая состояние девушки. Ей даже почудилось беспокойство в ее глазах. Остальные же были увлечены трапезой и иногда отрывались лишь для того, чтобы сделать глоток воды. Дина не могла избавиться от чувства, что вся эта ситуация была неестественной.

— Я найму тебе учителя, ты начнешь изучать права с нуля, — прозвучал низкий голос главы семьи. Услышав это, рука Дины, собирающаяся подцепить закуску с общего стола, остановилась в воздухе. Внутри нее все неприятно сжалось. «Да, сегодня у меня точно будет несварение», — подумала Дина, откладывая вилку в сторону и прокашливаясь.

— Не стоит, — девушка посмотрела в глаза Натаниэлю. Ее сердце забилось быстрее от того, что она смогла противостоять этому человеку. В его глазах промелькнуло недовольство, от чего у Дины пробежал холодок по спине. — Еще не все потеряно, я даже не попробовала стрелять в очках.

— Твоя молодость уходит, я с самого начала говорил тебе, что спорт — это временное увлечение, — проговорил он с холодным спокойствием. — Нужно было изначально метить на более устойчивую карьеру.

Каждое его слово звучало как приговор. Дина почувствовала, как ее охватывает раздражение. Все звуки вокруг нее — шуршания, чавканье — в момент стали жутко громкими. Ей хотелось встать, опрокинуть стол, послать всех к черту и уехать обратно в общежитие, где она могла бы остаться одна и не слышать этих критических замечаний. Но вместо этого она просто сдержала порыв эмоций.

— Спасибо за ужин, — произнесла Дина, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Столько произошло сегодня, я оставлю вас.

Она встала из-за стола, натянуто улыбнулась и вышла из злополучной обеденной комнаты. Ее шаги эхом раздавались по пустому коридору. Дина старалась не думать о том, что произошло за ужином, но мысли все равно предательски крутились вокруг слов Натаниэля. Когда она наконец достигла своей комнаты, усталость накатила на нее волной. Дверь с тихим скрипом открылась, и она вошла внутрь, оставив позади весь этот ужас. Комната встретила ее долгожданной тишиной.

Дина сняла с себя олимпийку и откинула ее куда-то на стул. Сбросив с себя обувь, девушка почувствовала, как напряжение в ногах немного утихает. Притушив основной свет, который больно бил по травмированному глазу, она опустилась на кровать, чувствуя, как матрас мягко обнимает ее.

Комната Дины была небольшой по сравнению с комнатами Тамилы и Константина, но это было даже лучше. Ведь так она не давила на девушку своим гигантизмом, что делало ее даже немного уютной. Стены были окрашены, как неудивительно, в белый цвет. Окно было обрамлено легкими занавесками, которые пропускали мягкий свет от закатного солнца. В одном углу стоял письменный стол, над ним полки с книгами и учебниками — свидетельство ее постоянной учебы под гнетом жителей этого дома. Аккуратно застеленная кровать занимала центральное место в комнате. По обе стороны от кровати стояли две тумбочки, на одной из которых находилась коробка, привлекшая внимание Дины.

Взяв коробку, на обратной стороне она увидела справку от центральной поликлиники и, догадавшись о содержании, открыла ее. Внутри лежали очки прямоугольной формы с черной оправой. Надев их и проморгавшись, девушка заметила, что видеть стала намного лучше.

Вздохнув, она достала из треников телефон и впервые за день проверила сообщения. Несколько пропущенных от ребят из ее команды и сообщения от соседки по комнате. «Ты не уточнила, насколько уезжаешь... Я расстроилась, где мне взять такую крутую соседку?» Увидев забавные смайлики в конце, на лице Дины появилась улыбка. «Кстати, ты забыла капли для глаз, но я передала их людям, которые забирали твои шмотки. Ну ты даешь...» Напечатав быстрый ответ и не забыв отправить дурацкий стикер, Дина встала с кровати и прошла в ванную. Горничные успели разложить ее вещи, поэтому она не сомневалась, что капли будут лежать в ванной. Закапав больной глаз, она проморгалась и вернулась обратно на кровать.

Усталость охватила ее с головой. Дина закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь избавиться от тяжести, которая давила на ее грудь. Каждый мускул в ее теле сейчас кричал от физической и эмоциональной усталости. Она лежала на кровати, глядя в потолок, пока глаза постепенно не начали закрываться.

***

Резкий настойчивый стук в дверь заставил Дину вздрогнуть и открыть глаза. Она медленно потянулась к столику, на котором лежали ее очки. Надев их, она посмотрела на часы — полдесятого ночи. Стук повторился, говоря ей поторапливаться.

Она поднялась с кровати и, открыв дверь, увидела на пороге Тамилу. На ее лице играла все та же загадочная улыбка, а глаза блестели.

— Привет, — произнесла Тамила, словно тянула интригу. — Можем поговорить?

— У тебя две минуты, — сказала девушка, понимая, что Тамила ничем не сможет ее заинтересовать.

— Оу, я просто хотела помочь, — игриво протянула она, сверкнув глазами, пытаясь все же заинтересовать «сестру».

— Помощь? От тебя? Спасибо, не нужно, — насмешливо произнесла девушка, уже собираясь закрыть дверь перед ее носом.

— Постой, просто выслушай. У меня ведь еще минута, — она остановила закрывающуюся дверь рукой и сладко улыбнулась.

Понимая, что она права, Дина кивнула, показывая, что готова слушать. Празднуя свою маленькую победу, Тамила усмехнулась и быстро продолжила:

— Я могу помочь уговорить отца дать тебе последний шанс. — Услышав ее предложение, Дина ухмыльнулась и облокотилась на дверной косяк. — Я смогу повлиять на тренера, он возьмет тебя на турнир, ты победишь, и тебе позволят заниматься этим дальше. Все просто.

Дина приподняла брови, не веря в то, что слышит. Она всегда знала, что у Тамилы есть талант убеждать людей, но это предложение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— И ты думаешь, что просто так сможешь уговорить тренера? — спросила она, стараясь скрыть сомнение в голосе. — Он в курсе про диагноз, нет ни единого шанса, что он пропустит меня на турнир.

Тамила сделала шаг вперед, её глаза блестели от уверенности.

— У меня свои методы, твоя задача — готовиться и не оплошать.

Дина почувствовала, как внутри неё зашевелилось волнение. Её мечта была так близка, но вместе с этим возникали и опасения. Она вспомнила о своей прошлогодней неудаче, и это повлияло на ее ответ.

— Ты уверена в этом? — спросила она, глядя на сестру с тревогой. Плохое предчувствие не покидало ее.

— Да. Ну вообще-то у тебя не особо есть выбор. — Тамила оглядела лицо девушки; ее уверенность была почти ощутима. — Это твой последний шанс на реализацию мечты.

Дина вздохнула и кивнула. Несмотря на все сомнения и недоверие к девушке, она была права. Больше такого шанса может не представиться.

— Хорошо, давай попробуем, — произнесла Дина. — Но если что-то пойдет не так...

— Не переживай, — Тамила перебила ее. — Все получится, ты главное не забывай капать глаза. Сладких снов.

— Тамила... — остановила ее Дина. — Зачем ты мне помогаешь?

На секунду она замерла, растерявшись. Тамила была не готова к такому вопросу. Но ответ сам собой быстро созрел в ее голове. Она взяла сестру за руку и, лучезарно улыбнувшись, сказала:

— Мы же сестры. А семья всегда должна помогать друг другу, Дина. — Тамила отпустила ее руку. — К тому же я вижу, как тебя удручает нахождение здесь. Дай мне один день, и ты убедишься в моей искренности.

С этими словами она развернулась и ушла, оставив Дину наедине со своими мыслями.