Глава 22
Туннель плавно изгибался вправо, чем ограничивал нам дальность обзора. Шли по шпалам, стараясь не наступать в лужи. Меня не покидало ощущение, что кто-то идёт за нами, из-за чего я постоянно оборачивался назад, останавливался, прислушивался. Скорее всего, это было плодом моей разыгравшейся фантазии вкупе с вконец расшатанными нервами, но я предпочитал перестраховываться. Так, обернувшись в очередной раз, я впечатался лицом в спину замедлившему шаг Серёге.
Серый вдруг резко поднёс палец к губам и медленно вытянул руку вперёд, на что-то показывая.
Выглянув из-за его плеча и, проследив взглядом в указанном направлении, я тряхнул головой, промаргиваясь. Не показалось! Впереди, в свете фонарей угадывались очертания стоящих к нам спинами человеческих фигур...
Толпа в несколько десятков человек заполняла туннельное пространство почти ровными рядами. Тут были и работники Метрополитена судя по робам и каскам, и простые граждане в обычных одеждах: мужчины, женщины, старики. К счастью, не было детей.
– Вот же жуть... – выдохнула Ксюха.
Моё сердце защемило от масштабности возникшей перед нами картины. Без лишних слов было понятно, что все они стали жертвами существа, предстающего в образе девочки, зомбированные или загипнотизированные её неведомой силой, подавляющей волю. Внутри меня кипело непреодолимое желание помочь им. Как – я пока не знал.
– М-да, хорошо, что не поехали. – Шумно выдохнул Макс. – Выбил бы такой страйк...
– Кажется, девочки нет. Попробуем разбудить их. – Предложил Серый.
Я согласно закивал.
– Только очень осторожно, без лишнего шума.
Он мог этого не добавлять, все и так прекрасно понимали.
Тихо крадучись, мы направились к толпе. Никто из них за всё это время не шевельнулся. По мере приближения я заметил, что не все вытянулись по стойке «смирно», некоторые стояли на коленях. Видимо, это те, кто был повыше. Картина от этого становилась ещё ужаснее. Нам потребовалось около минуты, чтобы подойти вплотную к замыкающему ряду.
– Э-э-э-эй. – шёпотом позвал я мужчину в засаленной грязной жилетке рабочего. – Слышите меня?
Мужчина не ответил.
– Мы хотим помочь вам. Э-э-эй.
Я позвал его ещё несколько раз, чуть громче, и в конечном итоге решился похлопать его по плечу. И очень об этом пожалел!
От первого же касания мужчина плашмя повалился вперёд. От неожиданности я рефлекторно отшагнул назад, вместо того, чтобы попытаться ухватить его. Не в силах выставить вперёд руки, мужчина беспомощно упал, с размаху ударившись лицом прямо об рельс!
– Что ты наделал?! Ругнулась на меня Ксюха. Серый взглянул на меня осуждающе, а Макс возмущённо покрутил пальцем у виска.
– Я... я... только докоснулся до него.
– Отойди.
Я сделал шаг в сторону, уступая ей проход.
Она склонилась над мужчиной, шёпотом извиняясь перед ним за меня, и попыталась аккуратно перевернуть его, но не хватило сил.
– Помогите мне! – обратилась она к нам.
Мы ухватились за края его одежды, и на счёт «три» перевернули на спину. Ксюха завизжала во всю глотку, и, попятившись к стене, задела ещё двоих бедолаг, которые также повалились навзничь. Я не успел понять, что её так напугало, выхватил фонарик из рук оторопевшего Макса и посветил на мужика. Скованное гримасой ужаса лицо рабочего треснуло пополам от удара об рельс. Но мужчине было уже всё равно. Невидящим взором пустых глазниц, на меня смотрел высохший труп.
Тяжело навалилась гнетущая тишина, и в какой-то момент мир вокруг меня перестал существовать.
Я не мог оторвать взгляд от этой свисающей набок подломленной челюсти, от провалившихся внутрь трещины остатков носа, от натянутой на череп задубевшей кожи бурого, как сгнившее яблоко, цвета. Завороженно вглядывался в каждую деталь, пытаясь поверить в то, что когда-то всё это было человеческим лицом.
К своим двадцати годам мне ещё не доводилось видеть покойников, и я наивно надеялся, что авось никогда не придётся. Боялся их до смерти. И тут – на тебе, Лёша, лови! Не просто покойничек, а, сука, настоящая сраная мумия!
– Матерь Божья... – Перекрестился Серёга. – Да они тут все мёртвые.
В подтверждение этому луч его фонарика прошёлся по окаменевшим ладоням стоявших. Он что-то зашептал себе под нос, я расслышал только "еси на небеси" и "хлеб насущный".
– Ч-что... – запнулась на всхлипе Ксюха. – Что она с ними сде... лала?
– Высосала досуха... – задумчиво ответил Серёга.
– Ой, Серый, хорош тебе, а! – Вставил Макс.
– Ну, не в буквальном смысле...
– Может всё-таки есть живые? – Без особой надежды в голосе спросила Ксюха, вытирая дрожащей ладонью покрасневшие от слёз глаза.
В ответ ей было молчание. Навряд ли кому-то хотелось проверять, мне – уж точно. Демонстративно харкнув в сторону, Макс первый озвучил всеобщее желание:
– Ну его, нахрен! Давайте обратно, назад, к поезду. И лучше побыстрее. Чёрт, сразу надо было ехать!
– Ты что... хочешь по ним прям? – я сомнительно кивнул в сторону трупов.
– Лё-ша! – он ответил мне резко. – Очнись! Им уже всё равно, а мне жить ещё хочется! Или у вас есть возражения?! – Макс чуть повысил голос, придавая словам убедительности. Окинул взглядом Серёгу и Ксюху. – Или может есть другие предложения?!
Возражений не последовало. Предложений – тем более.
– Отлично! Тогда план такой. Садимся в вагон, едем вперёд, сколько сможем. Если повезёт – доберёмся до какой-нибудь развилки с действующим перегоном. Ну, как?
Мы лишь согласно угукнули.
– Всё, идём, идём, давайте! – Он развернулся, небрежно перешагнул через упавшие тела.
– Максим, стой! – потянула его за рукав Ксюха.
– Ну что ещё? – нервно спросил он.
– Там кто-то идёт.
Из глубины туннеля послышались шлёпающие по лужам шаги.
От напускной напыщенности Макса не осталось и следа.
– Вот же дерьмо, вот же дерьмо! – заметался он. – За нами идёт, сука! Она идёт за нами!
– По наши души. – поддакнул Серёга.
– Бежать надо! – Ксюха дёрнула меня за локоть.
– Надо! – кивнул я, выходя из ступора. – Давайте за мной!
И держа Ксюху за руку, я нырнул в этот лабиринт из человеческих трупов, стараясь обходить их аккуратно. Стараясь не задеть их. Стараясь не думать о них. Стараясь на них не смотреть.
Впереди тела стояли плотнее, протискиваться между ними, не задевая, стало уже невозможно. Набрав полную грудь воздуха и зачем-то задержав дыхание, я сложил руки «лодочкой» и, просунув их между милиционером и женщиной в форме санитарки, раздвинул их тела в стороны, словно портьеры. А дальше произошло то, чего я с ужасом и ожидал. Сработал эффект домино. Трупы начали падать один за другим, задевая рядом стоящие, будто кегли в боулинге. Тут и там раздавался треск ломающихся костей. Воздух наполнился вонью разлагающейся плоти. Зажав носы рукавами, мы ломились вперёд уже не глядя под ноги, лишь бы поскорее проскочить через этот могильник. Только бы не упасть!
Шаги, преследующие нас, стало слышно отчётливее, и если бы не изгиб туннеля на этом участке, то нас уже наверняка было видно, как на ладони.
Наконец, тела под ногами закончились.
– Скорей, скорей! Поднажали! – бросил нам вырвавшийся вперёд Макс.
Бежать, правда, пришлось недолго. Плавный изгиб туннеля переходил в широкий, но короткий прямой участок, заканчивающийся стеной. Вдоль путей здесь располагалась узкая платформа – мостик. А вместе с нашим туннелем, в этот прямой участок выходил ещё один туннель, параллельный. Я сразу понял, где мы. Такой тупик называется оборотным. Он находится за конечными станциями. Машинист загоняет состав на этот прямой участок и переходит по мостику в кабину последнего вагона, который становится головным. Дальше, по параллельному туннелю поезд вновь выходит на станцию, но уже с противоположной стороны. Значит, «Ленинградская» когда-то была конечной станцией на красной ветке. Новость из разряда "не кстати"...
В растерянности мы замедлили бег, перейдя на быстрый шаг.
– Оборотный тупик, ну надо же, а! – начал сокрушаться Макс. – Чё так не фартит-то сегодня!
– Куда дальше? – задыхаясь спросила Ксюха.
Мы завертели головами, и наши лучи забегали по стенам в поисках какого-нибудь укрытия. Перспектива бежать в параллельный туннель мне была совсем не по душе. Силы были на исходе. Ксюха, вон, совсем уже тяжело дышала.
– Дверь! – чуть ли не в голос крикнул Серёга. – Там, в стене, видите?!
– Тише ты, блин! – Зашипел на него Макс.
Я посветил в направлении его луча. В самом деле, почти в самом углу тупиковой стены над небольшой металлической лесенкой угадывался дверной прямоугольник. Раздумывать времени не было, – ещё немного, и нас точно заметят.
– Туда! – прошипел Макс.
Мы помчали вдоль мостика к спасительному убежищу. Уже подбегая к двери, я подумал, что если мы не откроем её раньше, чем тварь увидит нас, то нам конец. Экспонатов в этом музее мумий станет на четыре больше.
Дверь с надписью «ТПП-4» была закрыта на внутренний замок, но Макс ещё на бегу достал связку отмычек и уже держал её в руках. Поспеши, Макс, пожалуйста! – мысленно поторапливал его я, нервно переводя взгляд с замочной скважины на поворот туннеля позади нас. Показалось, что шаги ускорились. Замок на двери был чуть ли не самым простым. Я видел, как Макс вскрывает такие за пару секунд. Но сейчас его руки сильно дрожали от страха, и бесценное время, словно песок сквозь пальцы, безвозвратно ускользало. Наконец, раздался долгожданный щелчок.
– Готово! За мной! – Макс поднялся и, открыв дверь, исчез в тёмном проёме.
За ним – Ксюха и Серый. Зайдя последним, я аккуратно прикрыл за собой железное полотно и повернул внутреннюю задвижку. Снова тихо щёлкнуло. Язычок замка вошёл в паз.
– Уфффф, – выдохнула Ксюха. – Кажется, успели.
– Надеюсь. – Сказал я, прислушиваясь к двери.
Шаги в туннеле замедлились и остановились. Похоже, это уже у развилки, перед мостиком.
– Где мы? – шёпотом спросила Ксюха, светя на ряд пыльных металлических шкафов вдоль стены с множеством переключателей, тумблеров, рубильников и потухших лампочек на дверцах.
– Тягово-понизительная подстанция. – ответил Макс. И, подняв вверх указательный палец, добавил:
– Номер четыре.
Через несколько секунд шаги возобновились. Становясь громче, они неумолимо направлялись в нашу сторону.
– Проклятье! Она идёт сюда. Надо прятаться!
Макс заскулил и быстрым шагом направился в дальнюю часть подстанции, попутно дёргая дверцы шкафов. Все они были закрыты, да и спрятаться в них негде, там – оборудование. Мы поспешили за ним.
Помещение оказалось небольшим и замкнутым. Помимо шкафов, в дальнем углу находилось обустроенное рабочее пространство: письменный стол с ящиками. На нём в небрежном беспорядке раскиданы старые книги, газетные вырезки, раскрытые тетради с записями. Под столом – железный сейф, рядом стул, табуретка. У стены – подобие кушетки с шерстяным одеялом и свёрнутым вместо подушки ватником в изголовье. В соседнем углу – небольшой стеллаж с приборами и ящик с инструментами. Прятаться было негде.
Серёга подбежал к ящику и схватил попавшийся под руку молоток. Последовав его примеру, я вытащил из него тяжёлый разводной ключ-шведку. Взвесил его в руке, удовлетворённо кивнул. Макс не придумал ничего другого кроме, как взять в руки стул. Ксюха, недолго думая, схватила табуретку.
Вооружение у нас вышло – курам на смех, но всё же лучше, чем совсем ничего. Мы заняли позиции у входной двери и, замерев, приготовились к нападению, как раз в тот момент, когда шаги остановились снаружи.
– Ну давай же, тварь, попробуй. – прошептал Макс.
Я вспомнил, как трещал дверной косяк в комнате дежурной, когда девочка ломилась к нам, как летели щепки. Но здесь дверь была железная, и это повышало наши шансы.
Однако, все мои надежды в пух и прах разбил звук вставляемого в замочную скважину ключа.
– Ах ты ж сууучка... – Обречённо процедил сквозь зубы Макс перед тем, как ключ провернулся, и беззащитная дверь распахнулась настежь.
Не помню, кто из нас закричал первым, но подхватили все, и, замахнувшись инструментами и стульями, вместе мы бросились на проём.
– А ну, заткнулись нахрен! – грозно рявкнул на нас высокий силуэт.
Мы мгновенно закрыли рты и встали, удивлённо глядя как в помещение вместо девочки заходит какой-то бородатый дедок. Он поднял над головой тяжёлый путевой фонарь, смеряя нас не менее удивлённым взглядом. Затем закрыл за собой дверь и молча направился к кушетке, снял каску и бережно повесил её на торчащий из стены крючок. Обернувшись к нам, расстегнул рабочую старую куртку и присел на край стола, продолжая разглядывать нас.
Он был одет в утеплённый комбинезон такого же, как и куртка, тёмно-синего рабочего цвета. На ногах – видавшие виды стоптанные кирзовые сапоги. Его лоб покрывали глубокие морщины, а правую щёку – продолговатые шрамы. Рта практически не было видно из-за неопрятной, почти седой бороды. Пронизывающий насквозь волевой взгляд светло-серых глаз, создавал ощущение того, что эти глаза повидали в жизни многое. На вид ему было не меньше шестидесяти. Ещё я разглядел нашивку с фамилией на нагрудном кармане его куртки.
Из этого кармана он, не спеша, вытащил сигарету без фильтра и, чиркнув спичкой, прикурил её. Выпустив в нашу сторону облачко горького дыма, некто Фёдоров спросил:
– Вы кто, мать вашу, такие?