Заброшенное метро

Импровизированная пепельница в виде большой эмалированной миски, которую дед достал из верхнего ящика стола, успела пополниться на несколько окурков за то время, пока мы, разместившись на кушетке, рассказывали свою историю. Он слушал нас очень внимательно, не перебивал. Иногда вставал и, жестом давая знак не останавливаться, с озадаченным видом прохаживался из угла в угол, скрепив руки за спиной. Когда речь заходила о девочке, бросал резкий взгляд на говорящего, старался не упустить ни одной детали. После того как мы закончили, он какое-то время ещё молча сидел, в задумчивости глядя на потолок. Наконец, хрипло спросил:

– Девочка, говорите?

Мы кивнули.

– Вот, значит, как. – ухмыльнулся старик.

– Вы нам не верите? – спросил Макс.

– Верю. – он потянулся за очередной сигаретой, но тут же вернул её обратно в пачку и нервно застучал костяшками пальцев по краю стола. – Мне одно непонятно... Почему вы всё ещё живы...

Мы взволнованно переглянулись. Старик определённо что-то знал и мог пролить свет на то, что здесь происходит. А нам всем не терпелось получить хоть какие-то ответы. От этого могли зависеть наши жизни.

– Вы тоже видели её? – полушёпотом спросила Ксюха, придвигаясь ближе.

– Видел. – мрачно ответил старик и полез во внутренний карман куртки за спичками. За его поясом блеснула отражающим светом рукоятка пистолета.

– У вас есть оружие?! – не сдержался я.

Дед удивлённо вскинул брови, ловя направление моего взгляда.

– Что? Ах, это... – он легонько хлопнул ладонью по стволу. – Ну, допустим, есть. Вас это смущает, Алексей?

Я покачал головой:

– Наоборот! Но откуда оно у Вас?

Дед ткнул пальцем в сторону двери и как-то буднично ответил:

– Одолжил у одного мента... Вернее, у его трупа. Который, кстати, там сейчас лежит опрокинутый вместе с остальными. – он вдруг повысил голос, не скрывая своего негодования.

– Мы не хотели... – начал я виновато оправдываться. – Нам пришлось. Думали, что убегаем от этой девочки.

– Послушайте! – Вскочил вдруг Макс, обращаясь к старику. – Раз у Вас есть ствол, то что Вам мешает пристрелить эту стерву?!

Снял вопрос, как говорится, с языка.
Дед откинулся назад, округляя глаза.

– Пристрелить? Я не ослышался, молодой человек? Вы сказали пристрелить... эту стерву?

– Да!

– Девочку?

Макс невозмутимо дёрнул плечами.

– Называйте её как хотите! Знаете что, – он вздохнул и постарался говорить спокойнее, – если вдруг Вы сами не можете, дайте мне, я...

Не дав ему договорить, дед запрокинул голову и расхохотался во всю глотку похожим на рваное карканье старого ворона смехом, заставив Ксюху втянуть голову в плечи от неожиданности.

– Пристрелить! Её! Слыхали? Во даёт! – старик в истерике затопал ногой, держась за живот.

Дождавшись, когда он, наконец, успокоится, я поднялся и вышел вперёд, отодвинув Макса в сторону:

– Простите, но дело в том, что мы не рассказали Вам всех подробностей. Вероятно, Вы просто не осознаёте всей опасности, которую она...

Старик с силой хлопнул ладонью по столу, вскочил и прошипел:

– Это вы не осознаёте всей опасности! – он с силой ткнул мне в грудь пальцем. – Вы, а не я!

В комнате повисла тишина. Вытаращенными глазами дед, не отрываясь, смотрел на меня в упор. Его нижняя челюсть дрожала от напряжения. Кажется, мы сильно его задели. Поэтому, боясь сказать что-то не то, я предпочёл просто держать язык за зубами.

– Я, конечно, всё понимаю, – решил разрядить обстановку Макс. – Но...

– Ни хера ты не понимаешь! – Дед, брызжа слюной, тут же перекинулся на него. – Вы что, всерьёз думаете, что если бы эта штуковина, – он постучал по стволу, – могла причинить ей хоть какой-то вред, то я бы этого не сделал?! Знаете, что? У меня складывается впечатление, что вы вообще неверно оцениваете ситуацию, в которую вляпались!

Я опустил голову и уставился в пол, даже не думая возражать.

– А этой пукалкой, – он вытащил милицейский «ПМ» из-за пояса и замахал им прямо перед лицом Макса, – можно разве что рассмешить её!

Деда всего трясло. Тяжело дыша, он подошёл к столу и выдвинул один из ящиков. Отыскал среди хлама какой-то пузырёк и дрожащей рукой опрокинул его прямо в рот. Запахло корвалолом.

– Вам плохо? – осторожно спросила Ксюха.

Старик пропустил её вопрос мимо ушей. Убрал пузырёк в стол, достал из кармана флягу и сделал несколько глотков, запивая лекарство. И деду и нам потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

– Этот пистолет, – спустя какое-то время, заговорил он уже спокойным голосом, – я берегу для себя. Смекаете?

Мы промолчали, но Серёга едва заметно кивнул. Дед кивнул ему в ответ.

– Вы уж меня извините, что я так... Нервы уже совсем ни к чёрту. Я, знаете ли, давно уже ни с кем не разговаривал.

– Кто Вы? – завороженно спросила Ксюха.

Дед, будто не расслышав, ответил вопросом:

– Вы, должно быть, голодны?

При мысли о еде мой желудок жалобно заурчал.

– Если честно, очень. – не стесняясь, сказал я.

Выдвинув нижний ящик, он достал две банки тушёнки и консервный нож. Поочерёдно вскрыл их, и воздух в помещении наполнился ароматным запахом мяса.

Я сглотнул подкатившую слюну.

– Вилка, к сожалению, только одна. – Дед виновато развёл руками. – Уж извините. Чем богат...

– Да ничего, спасибо! – вежливо ответила Ксюха, протерев протянутый прибор рукавом.

Мы накинулись на еду, словно одичавшие, заглатывая тушёнку большими кусками, и практически их не жуя, передавая друг другу вилку. Макс даже подавился, пришлось хлопать его по спине. Не прошло и минуты, как банки опустели. Я еле сдержался, чтобы не попросить ещё, потому что ничего вкуснее в жизни не ел.
Поблагодарив за еду, мы уставились на него, всем видом давая понять, что с нетерпением ждём информации.
Дед задумчиво провёл ладонью по шероховатой поверхности стола, а потом, словно приняв решение, кивнул сам себе и, глядя в пол, гулко произнёс:

– Ладно, всё равно придётся рассказать. Только давайте договоримся так: если что-то вам покажется больным бредом – это ваши сложности. Не надо меня ни в чём разубеждать, не надо ничего доказывать. Я просто расскажу, что здесь произошло, а вы уже сами делайте выводы.

– Договорились! – Без раздумий ответил я.

Сейчас мы, кажется, были готовы поверить во многое.
Старик удовлетворённо кивнул, скрестил руки на груди, стал в задумчивости жевать губы. Затем потянулся в карман и, закурив очередную сигарету, наконец, начал:

– Ну, во-первых, позвольте представиться: Фёдоров Андрей Николаевич, путевой обходчик Ленинградского Метрополитена вот уже... – он опустил взгляд на свои ладони, едва заметно загибая кончики пальцев. – восемь лет как. Начиная с семьдесят первого года.

Он выдержал небольшую паузу, чтобы дать нам воспринять услышанное.

– Что значит с семьдесят первого? – усмехнулся Макс. – Вы это серьёзно? Что за...

– Молодой человек, мне по-вашему, делать больше нечего? – Фёдоров вскинул голову, начиная вновь повышать тон. – Считаете, я сел здесь с вами шутки шутить?!

Макс, перебарывая себя, мотнул головой.

– Тогда окажите любезность, постарайтесь больше меня не перебивать. Я ведь могу вообще ничего не рассказывать.

– Нет-нет, продолжайте, пожалуйста, он больше не будет. – Вставила Ксюха, бросив на Макса осуждающий взгляд.

– Так вот, – заговорил прежним тоном Фёдоров, будто ничего и не произошло, – всё началось три года назад, в семьдесят шестом, когда частично обвалился свод подходника к вентиляционной шахте. Здесь, неподалёку, кстати, – он махнул рукой куда-то за стену. – У Ленинградской. И вот, значит, при разборе того завала рабочие наткнулись на странное, древнее, гм... – он стал подбирать подходящее слово. – захоронение. А именно: тяжеленный каменный саркофаг. Выпал сверху, прямо из грунта, едва не придавив этих бедолаг. Стянутая по всей длине толстыми железными ободами, неожиданная находка была сплошь испещрена выдолбленными надписями, похожими на скандинавские руны. Что не так уж удивительно, ведь, как вам известно, в древности по соседству с этими землями обитали скандинавские племена. По всем правилам, при нахождении предметов, потенциально представляющих археологическую ценность, необходимо прекратить любые работы до прибытия экспертов. Однако, возобладало то ли любопытство, то ли жадность отдельных рабочих, и двое из той бригады срезали ободы и отбойниками разбили каменный саркофаг, обнаружив внутри вместо ожидаемых сокровищ деревянный гроб с хорошо сохранившимся телом...

– Той самой девочки? – робко спросил Серёга.

Старик кивнул.

– Всё-таки гроб... – прошептал я качнувшись.

Стал вновь нервно вытирать руки о грязные джинсы. Ксюха, заметив это, взяла мои ладони в свои, крепко сжала, стараясь отвлечь меня от неприятных мыслей.

– Да, Алексей. Ты нашёл именно тот самый гроб.

Фёдоров сделал глубокую потрескивающую затяжку, выпустил очередной клуб вонючего дыма в потолок и продолжил:

– Тогда, потеряв всякий интерес, его просто оставили в стороне до приезда археологов и продолжили работы. А вот дальше начались странности. Прибывшие на место следующим днём, эксперты обнаружили лишь пустой ящик, – тело к этому моменту исчезло. Поиски ни к чему не привели. Тех двоих, да и всю остальную бригаду погоняли, конечно, по допросам, только вот без толку, – никто ничего не видел. Ну и как-то об этом быстро забылось.

Фёдоров, наконец, затушил сигарету.

– А ящик? – спросила Ксюха, разгоняя рукой оставшийся дым.

– Не зная, что делать с ящиком, его временно оставили в помещении будущего санузла, а затем отгородили глухой стеной, и дело, казалось, с концом. Но только вот, вскоре после этого...

Фёдоров поднёс сжатый кулак ко рту, прежде чем зайтись туберкулёзным кашлем. Приступ был настолько длительным и тяжёлым, что лицо старика побагровело, а в уголках глаз выступили слёзы.

– Вам... помочь? – приподнялась Ксюха.

Но Фёдоров жестом дал понять, что в помощи не нуждается. Сипло отдышавшись, он взглянул на наручные часы, причмокнул языком и вновь заговорил:

– Вскоре после этого, в метро начали пропадать люди...

– У Ленинградской?! – завороженно спросил Серёга.

– В основном, – да. Но были случаи и на соседних перегонах и станциях. Первыми пропали туннельный мастер с помощником из Шестой бригады. Отлучились, так сказать, по нужде, и не вернулись. Следом, буквально через неделю, – монтёр, Стёпка Шумилин... Хороший был мужик. За ним – маляр дистанции ремонта и Пётр Сергеевич, кровельщик. А спустя ещё месяц – и наш бригадир – Витя Родионов...

Погрузившись в неприятные воспоминания, Фёдоров тяжело вздохнул, опустив голову.

– Вы их знали, да? – тихим голосом задала вопрос Ксюха.

– Многих. – грустно ответил старик. – Половина моей бригады вот так бесследно исчезла за немыслимо короткое время. Разумеется, началась паника, поползли слухи о зовущем детском голосе, который якобы слышали пропавшие, прежде чем навсегда отлучиться. Рабочие попросту стали бояться выходить на смены. Графики работ полетели к чертям, что было абсолютно недопустимо для Метрополитена.

– Ну а что полиция? – возмутился Макс.

Фёдоров нахмурился.

– Он имел в виду – милиция. – поправил я.

– Милиция? – дед отмахнулся и вновь похлопал по пистолету. – Я же говорил, что одолжил эту игрушку у одного из них. Постигла та же участь. Кстати, вскоре делом уже занималась не милиция, а кое-кто посерьёзнее. – Он ткнул указательным пальцем куда-то вверх, – Понимаете, да? Но опять же, – никаких следов, никаких результатов. Напрашивались сами собой мистические версии происходящего, да вот только кто ж такие версии у нас, в Союзе, примет. В общем, тупик. Но работы надо было продолжать, – сроки горели. Дабы успокоить рабочих, к каждой смене была приставлена вооружённая охрана и удвоены премиальные. Запрещалось находиться в туннеле группам менее четырёх человек. И тогда на какое-то время исчезновения прекратились. Хотя сейчас я с этим причину не связываю. Существо просто питалось тем, что успело поймать. Набиралось сил, так сказать. Будь оно проклято.

Фёдоров смачно схаркнул на пол и потянулся за очередной папироской.

– Мне кажется, Вы многовато курите. – недовольно заметила Ксюха.

– Вот только избавьте меня от нравоучений, милочка. Я Вас умоляю. – ответил Фёдоров, чиркнув спичкой. – Поверьте, я предпочёл бы умереть от никотина, чем вон как они. – Он мотнул головой в сторону двери.

Да уж, пожалуй, я тоже... – подумалось вдруг мне, хоть я и не курю вовсе.

Дед с видным удовольствием затянулся и выпустил дым, добавляя плотности к уже устоявшемуся в комнате никотиновому туману.

– Вся эта история с исчезновениями меня затронула лично, – продолжил он. – Витя Родионов был не только нашим бригадиром, но и моим хорошим товарищем, близким другом... Да и остальных было жаль. У многих остались семьи, дети. Короче говоря, видя беспомощность следствия, я подумал заняться собственным расследованием, насколько это было возможно.
Всё своё свободное время проводил в библиотеках, копаясь в мифологиях, оккультных науках, религиях, одним словом – во всём, что касалось скрытых и неизвестных сил и явлений в человеке, космосе и природе. А ещё, мне не давали покоя те диковинные руны с саркофага. К счастью, удалось отыскать кое-какие обломки. Хотите взглянуть, кстати?

– На что? – удивлённо спросил Серый.

– Сергей, Вы меня вообще слушаете?! – немного обиженно бросил Фёдоров и, наклонившись под стол, стал крутить ручки сейфа. – На обломки!

Набрав шифр, он достал завёрнутый в газету увесистый свёрток, не забыв закрыть дверцу.
Я вскочил с места так резко, что табуретка подо мной опрокинулась на пол. Мы сгрудились над столом в нетерпении. Пожелтевшими от табака пальцами старик развернул свёрток. Под слоем газеты оказалось несколько тёмных камней неровной формы.

– Выглядят и правда древними. – констатировала Ксюха.

Я осторожно взял в руки один из обломков, разглядывая едва различимые причудливые значки, похожие на примитивные геометрические рисунки.

– Вам удалось узнать, что они означают? – с надеждой спросил я.

– Лишь одно слово. – ответил он. – Ты, кстати, держишь его в руках, Алексей.

– И какое же?

Фёдоров придвинулся ко мне почти вплотную, и, пристально глядя в глаза, прошептал:

– Молох.