Глава 34.
В районе десяти мы находимся где-то высоко в горах Сьерра-Невада, застряли в цепи домов на колесах и грузовиков с громадными моторными лодками. Бэн ведет уже шесть часов без передышки. Снова пора заправляться и надо решить, где будем ночевать, но я хочу уже попасть туда.
- Остановиться лучше слишком рано, чем слишком поздно, - говорит Бэн.
- Но мы еще не доехали.
- Траки недалеко от Тахо. Сейчас лето. Все забито. Переночевать лучше в Рино. К тому же отели при казино дешевле.
- А, да, отели. - Вчера об этом думать не пришлось.
Центр Рино кричаще яркий. После района крупных казино с анонсами выступлений таких групп, которые были популярны во времена молодости Триши, город становится мрачным: ветхие мотели с залами дешевых игровых автоматов и завтраком со стейком за 3.99.
Мы выбираем один из таких паршивых мотелей.
- Сколько у вас стоит номер? - интересуется Бэн.
- Шестьдесят долларов. Выезд в одиннадцать, - отвечает мужик с влажными глазами, он напоминает мне мистера Педью.
- Дам восемьдесят за два и уедем к девяти, - хлопнув рукой, я выкладываю двадцатки на стойку. Он смотрит на мою грудь. Бэн хмурится. Мужик сгребает деньги своей паучьей лапкой и бросает нам два ключа.
Бэн достает кошелек и пытается отдать мне деньги, но я отмахиваюсь:
- Я угощаю.
Мы молча возвращаемся к «Джетте», после такой длинной поездки мотор еще щелкает. А завтра проехать надо будет еще больше. Взяв рюкзак, я поворачиваюсь в сторону своего номера, который находится в противоположном конце от его.
- Встречаемся завтра в девять в машине.
- Завтра понедельник, - говорит Бэн, - может, лучше пораньше. Вдруг ему на работу идти. Так целый день потеряем.
Об этом я не подумала. Совсем счет времени потеряла. А ведь мы уже два дня едем.
- Восемь?
- Семь. Нам дотуда еще полчаса добираться.
- Ладно. В семь.
Мы стоим, смотрим друг на друга. На парковку со скрипом заезжает грузовик.
- Спокойной ночи, Коди, - говорит Бэн.
- Спокойной ночи.
Войдя в номер, я планирую принять ванну, но, увидев, какая она грязная, с кольцом омертвевшей кожи, предпочитаю помокнуть в душе под слабенькой струйкой. Выхожу, вытираюсь тоненьким полотенцем и осматриваюсь.
«Смерть - это последний обряд посвящения, и она может стать самым священным ритуалом. Иногда чтобы придать ему более личный характер, надо делать это анонимно». Такой совет содержался в зашифрованных файлах на ноутбуке Мэг. Брэдфорд это сам написал? Он вполне мог такое сказать. Я смотрю по сторонам. Тут все точно так, как и в мотеле, где Мэг сделала это с собой.
Я представляю себе в подробностях, как она заперла дверь, вывесив табличку «Не беспокоить», положила чаевые для горничной. Пошла в ванную, чтобы смешать химикаты, включила вентилятор, чтобы другие гости не уловили запах.
Я сажусь на кровать. Представляю, как Мэг дожидалась, когда яд подействует. Она сразу легла, или только когда началось покалывание в ногах? Ее рвало? Ей было страшно? Или она испытала облегчение? Был ли момент, когда она поняла, что обратного пути уже нет?
Я ложусь на грубое покрывало, пытаясь представить, какими были последние минуты жизни Мэг. Жжение, покалывание, онемение. Слышу, как меня подталкивает голос Брэдфорда. Мы рождаемся в одиночестве и умираем в одиночестве. Перед глазами плывут черные пятна, я чувствую, что это происходит со мной. По-настоящему.
Я дрожащими руками хватаюсь за телефон. Бэн сразу же берет трубку.
- У тебя все хорошо? - спрашивает он.
И, когда я это слышу, мне становится хорошо. Если не совсем хорошо, то лучше. Паника утихает. Я не Мэг, я не сажусь на последний автобус, не слушаю чей-то анонимный голос. Я жива. И я не одна.
- Ты в порядке? - повторяет он. Его голос настоящий. Надежный. Если надо, он бы оказался рядом.
- Да, - отвечаю я.
Бэн молчит, я пока не вешаю трубку, слушаю, меня утешает его присутствие, звук его дыхания. Так мы сидим какое-то время, пока я не успокаиваюсь настолько, чтобы лечь спать.