Глава 37.
Просыпаюсь я в темноте, хотя сквозь плотные шторы пробиваются лучи яркого утреннего солнца. На часах десять тридцать. А отключилась я в районе полуночи.
Бэн на соседней кровати все еще спит, и он кажется таким милым, лежит, свернувшись калачиком вокруг подушки. Я потягиваюсь, расслабляя мышцы, затекшие после целых суток в машине.
- Привет, - говорит Бэн сонным голосом. - Сколько времени?
- Половина одиннадцатого.
- Ты готова?
Коробка от пиццы стоит на комоде. Просто безумие какое-то: вчера - в номере, который мог бы мне насоветовать Брэдфорд, прямо неподалеку от его дома, - мне удалось забыть, зачем мы сюда приехали. Но теперь я вспомнила все. Это точно. Мне одновременно и холодно, и жарко, и тошно. Я не готова. И никогда не буду.
- Да, - отвечаю я.
Бэн долго смотрит на меня. Пока снимает никотиновый пластырь и приклеивает другой.
- Ты не обязана это делать, - говорит он. - Я буду рад, если мы сейчас попросту поедем обратно.
Это, конечно, очень мило. Но от одной миссии мы уже отказались. Хотя та ничего и не значила. А эта значит. Я качаю головой.
Он надевает рубашку.
- И каков план нападения?
- Я думала, засядем у его дома на весь день, как и... - Я не заканчиваю. Но Бэн понимает.
- Ты же сказала, что он в казино работает. У них график нестандартный. Может, он в ночную смену.
Об этом я не подумала.
- Да, возможно, слежка будет долгой.
Бэн какое-то время смотрит на меня.
- А где он работает?
- Казино «Континенталь». - Мы вчера мимо проезжали, и даже, несмотря на жару, у меня мурашки по коже забегали от одной только мысли о том, как я близко. Если уж он оказывал на меня такое влияние через Сеть, когда между нами было столько километров и масок, то что же будет при личной встрече?
Бэн открывает телефонную книгу, листает.
- Ты что делаешь? - спрашиваю я, но он, не отвечая, начинает набирать какой-то номер. Когда берут трубку, Бэн принимается изображать какой-то провинциальный акцент.
- У вас тут работает мой приятель Брэд Смит. Не хочу его от дел отвлекать, но я вышел из дома, и дверь захлопнулась, а запасные ключи у него. Какой у него сёдня график, я подойду, заберу?
Бэна ставят на паузу, он смотрит на меня и подмигивает. Затем возвращается голос из телефона.
- А, да. Конечно. А закончит когда? Я заскочу и заберу свои ключики. - Снова пауза. - В пять? Отлично. До пяти как-нибудь протяну. Спасибо. И вам того же.
Бэн кладет трубку.
- Смена в пять кончается.
- В пять, - повторяю я.
Если он пойдет сразу домой, будет в полшестого или в шесть.
- А ты хороший детектив, - говорю я с улыбкой.
Но Бэн смотрит серьезно, весь теперь такой деловой.
- Я предлагаю приехать к нему пораньше, все разнюхать, а потом твой ход.
- Мой ход?
- Ну, ты же сделаешь ход?
- Конечно, сделаю. - Я очень долго думала в дороге о том, что скажу. Словно продумывала строчки для пьесы. Дальнейшее притворство. Будто я - как Мэг. Будто я хочу покончить с собой. Будто у меня хватит на это сил.
- Ладно, у нас остается... шесть часов.
Я киваю. Шесть часов.
- Чем хочешь заняться?
Блевать. Убежать. Спрятаться.
- Не знаю. Чем тут можно заняться-то?
- Можно у бассейна посидеть, но я ночью в него голову окунул, вода там теплая, как моча.
- Жаль, что я купальник не взяла.
- Можем поискать «шведский стол: ешь, сколько влезет» за доллар девяносто девять.
- Не сомневаюсь, что в тебя много поместится.
- А еще я бы убил за холодный кофе. Там градусов сорок. Наверняка же не только пиво бывает холодное. Можно позавтракать в казино, а потом поиграть.
- Да сама поездка уже выходит слишком азартная, к тому же денег лишних нет. Я бы предпочла отключиться. Может, кино посмотреть или типа того.
- Хорошо. Шведский стол и кино. Как на свидании, - он осекается, даже чуть краснеет. - Ну, это не свидание, но ты сама поняла.
- Да, Бэн, я поняла.
Холодный кофе нам не попадается, но шведский стол мы находим, и Бэн съедает какое-то офигенное количество яиц, бекона, колбасы и прочих разновидностей мяса, словно запасаясь на всю последующую веганскую жизнь. Мне же удается съесть только половинку горячей вафли. Затем мы находим «Синеплекс» и смотрим какой-то смешной фильм из тех, где машины превращаются в людей. Это уже какая-то третья или четвертая часть, предыдущих мы, разумеется, не видели, но это и не важно. Мы просто стонем от ужасного сценария, поедая попкорн из одного ведерка на двоих, и мне на несколько минут удается забыть о том, что на сегодня запланировано. Фильм заканчивается почти в три.
Я возвращаюсь в мотель, чтобы переодеться. Уж не знаю почему, но я взяла приличную юбку с топом, в которых ходила на одну из многочисленных служб по Мэг. Мы с Бэном оплачиваем номер еще на одну ночь, решив, что поедем лучше не сегодня, а завтра с ранья, и без остановок, по очереди, как рок-н-ролльщики.
На стойке регистрации спрашиваем, как доехать до дома, где находится квартира Брэдфорда. Это недалеко, всего метров восемьсот.
- Пойдем пешком, - предлагаю я. Время есть, а я так нервничаю, что просто сидеть и ждать не смогу. И вот по пыльным улицам мы доходим до выцветшего добела оштукатуренного здания, рядом с которым только засохшая трава и потрескавшийся цементный бассейн.
Но все равно еще слишком рано. Всего пять часов.
- Наверное, прямо тут ждать неразумно, - говорю я, и мы отходим к винному магазину за несколько кварталов.
- А когда пойдем? - спрашивает Бэн.
- Я пойду в полшестого.
- А я?
- Я как бы должна сделать это одна.
Бэн щурится:
- А мне так не кажется.
- Это, конечно, очень мило с твоей стороны, но мне надо поговорить с ним с глазу на глаз.
- А мне что, в кустах прятаться? - такой вариант ему, видимо, не по душе.
- Брэдфорд очень осторожен. Если он заподозрит, что я не одна, то и разговаривать со мной не станет. - Не сказать, что я его не боюсь. Боюсь. Но я должна сделать это сама. - Жди здесь.
- Здесь? - Бэн словно ушам своим поверить не может.
- Здесь, - прошу я.
- То есть я чисто как водитель ехал, да?
- Ты же знаешь, что это не так.
- Тогда зачем я тут?
Потому что ты мне нужен. Это правда. И она почти такая же страшная, как и то, что ждет меня в том доме. Но Бэну я этого не говорю.
- Потому что к тебе это тоже имеет отношение.
Он дергается.
- Так в этом все дело? - голос у него резкий, злой, жесткий, как в тот день, когда он приходил за своей футболкой. - Если так, то и не жди, что я позволю тебе с ним встретиться. Мне смерти Мэг на совести хватит. Твоя до кучи не нужна.
- Он меня не убьет.
- С чего ты взяла? Мэг убил. Ты разве не это все время твердишь?
- Да, но не в этом смысле. Ножом он меня не пырнет или типа того.
- С чего ты взяла? Откуда у тебя уверенность, что он целый арсенал оружия там не держит? Может, эти гребаные самоубийства - просто второстепенный проект? Может, у него там на дворе дюжина трупов закопана, откуда тебе знать?
Брэдфорд Смит использует оружие другого типа, оставляя всю грязную работу тебе самому.
- Оттуда, - тихо говорю я.
- Знаешь что, Коди? Ни хрена ты не знаешь.
Я ни хрена не знаю? Вот смотрю я на Бэна и думаю:Да кто ты, блин, такой? И откуда ты взялся, я тоже знаю. Мы с тобой в одном дерьме погрязли, Бэн МакКаллистер. Я разозлилась. Но это хорошо. Лучше, чем бояться.
- Жди меня здесь, - повторяю я.
- Ни за что. Ты хочешь, как и твоя подруга, прямо в ловушку угодить? Я тебе запрещаю. Этот чувак опасен, и идти с ним разговаривать - идиотская затея. Мэг я не предупредил, но тебя предупреждаю. Вот в чем разница между мной и тобой: я учусь на ошибках.
- Бэн, о разнице между нами можно целую книгу написать. - Я не понимаю, почему от этих слов отдает такой фальшью, но в то же время так приятно на душе.
Бэн в последний раз смотрит на меня, качает головой и уходит.
Думать о том, что он меня бросил, времени нет, я, наверное, этого всю дорогу ждала. Остались только мы с Брэдфордом. Как и должно быть.
Он живет в блоке «J» совершенно безликого комплекса. Белая дверь. Рулонные занавески «Леволор». Что за ними - не видно. Его соседи сидят в патио и пьют пиво. Они на меня даже не смотрят, но мне спокойнее оттого, что они здесь.
Я звоню в дверь.
Открывает блондин с бородой. В шортах и рубашке с гавайским принтом, которая ему слишком велика. В руке у него большущий запотевший полный стакан, лед даже еще не растаял. Я пока не знаю, что чувствую: облегчение или разочарование. Это ведь точно не он. Скорее, какой-то Санта Клаус-неряха.
Но тут он начинает говорить.
- Я могу чем-то помочь? - И этот голос: мягкий, настороженный и знакомый.
Дар речи возвращается ко мне лишь через пару секунд.
- Я ищу Брэдфорда Смита.
На его лице мелькает какая-то мысль - он что-то заподозрил, планирует.
- По какому делу?
По какому делу? Я придумывала, что сказать, чтобы попасть в квартиру, но все заготовки как испарились. Ничего в голову не идет, кроме правды. Он с самого начала так на меня действовал, этот человек, которому я врала.
- По вашему.
Он щурится:
- Извините, а мы знакомы?
Сердце колотится сильно и быстро, не сомневаюсь, что он это видит и через блузку.
- Меня зовут Коди. - И добавляю после паузы: - Но вы меня, наверное, лучше знаете как Еще Раз.
Он молчит.
- Еще раз повторить?
- Нет, - спокойно отвечает он. - Я понял. Но ты зря пришла.
Он пытается закрыть дверь. А я думаю лишь об одном: Я попросила тебя помочь мне умереть, а ты у меня дверь перед лицом захлопываешь. И во мне вспыхивает злость. О, как она мне сейчас нужна.
Я просовываю в щель ногу.
- Нет, не зря. Я, помимо прочего, знаю девушку по имени Мэг Гарсиас. Тебе она, возможно, известна как Светлячок. Ты знал, что она на самом деле Мэг? И что ее лучшую подругу звали Коди? И что у нее еще есть мать? Отец? Брат? - Я вспоминаю текст, отрепетированный за весь этот долгий путь.
Я раскрыла карты и в некоторой степени жду, что он сейчас хлопнет дверью, но он, наоборот, выходит. Кто-то из соседей бросает в мусорный бак пустую бутылку, она со звоном разбивается. Брэдфорд смотрит на них, поджав губы. Затем открывает передо мной дверь.
- Наверное, тебе лучше войти.
Я на миг задумываюсь о Бэне, об арсенале оружия, о закопанных трупах. Но все равно захожу.
Обстановка тут спартанская и куда аккуратнее, чем в домах, которые я убираю, - даже после уборки. Ноги трясутся, если я сяду, он заметит, как дрожат коленки, но если не сяду, они могут подогнуться. Так что я просто облокачиваюсь на клетчатый диван.
- Ты ее знала? - переспрашивает он.
У него такое своеобразное выражение лица. Страшным совсем не кажется. Оно, скорее, полно желания. И тут я понимаю, что кровавых подробностей он не знает - но хочет услышать. Я молчу. Такого удовольствия я ему не доставлю.
- Значит, она это сделала, - продолжает Брэдфорд. Разумеется, это он теперь понял. По тому, что я появилась. Это удовольствие я ему все же доставила.
- Из-за тебя. Ты ее убил.
- Как я мог ее убить? Я ее даже ни разу не видел. И имени до сего дня не знал.
- Не своими руками, но ты это сделал... Подло, трусливо. Как ты там говорил? «Антоним смелости не трусость, а подчинение». - Я рисую кавычки пальцами. Это я тоже спланировала. - А я бы сказала, что антоним смелости - это ты!
Сама себе при этом я кажусь такой смелой. Вовсе не похожа на ту трусиху, какой на самом деле являюсь, ведь я едва держусь на своих ватных ножках.
У него кривится рот, будто он только что попробовал что-то не совсем свежее. Но потом Брэдфорд снова берет себя в руки и улыбается почти доброжелательно. У меня в ушах звучит пронзительный скулеж, пот выступает даже на тех частях тела, на которых его отродясь не бывало.
Брэдфорд смотрит на меня, гладя большим пальцем остальные. Ногти у него аккуратные, куда более ухоженные, чем мои, у меня они в жутком состоянии от постоянного мытья раковин и унитазов.
- Ты потеряла свою лучшую половину, - говорит он. - Ты так писала. Это была она. Мэг. Твоя «лучшая половина». И ты ищешь искупления, поскольку она приняла это решение без тебя.
Он все мои ходы просчитал. Как всегда. Даже когда мы на форуме переписывались, Брэдфорд видел меня насквозь. Мой глупый план «поймать» его мгновенно терпит крах, лишая меня последних сил, благодаря которым я стояла на ногах. Я плюхаюсь на диван.
- Мудак, - говорю я, потому что разработанный мной сценарий уже бесполезен.
Брэдфорд продолжает говорить почти что нежно.
- Хотя, может, ты и не имела в виду, что она твоя «лучшая» половина. Может, просто «вторая», - он делает глоток. - Иногда нам встречается такой человек, с которым у нас выходит полный симбиоз, как будто мы единое целое - с одними мыслями, одной судьбой.
Брэдфорд говорит так же, как на форуме, в рекламном стиле, и я не сразу понимаю, на что он намекает.
- Ты что, говоришь о том, что я хочу умереть, как и Мэг?
- Я лишь повторяю твои слова.
- Нет! Ты свои слова приписываешь мне. Тыхочешь, чтобы я умерла. Так же, как хотел, чтобы умерла Мэг.
- Как это я «хотел», чтобы Мэг умерла? - теперь он рисует кавычки в воздухе.
- Ну как: рассказал ей, как купить яд. Как написать прощальное письмо. Скрывать все от семьи. Как сообщить полиции. Стереть все письма, которые указывают на тебя. Отговорил принимать антидепрессанты. Сказал покончить с жизнью.
- Я ничего из этого не говорил.
- Все говорил! И мне говорил!
Брэдфорд пристально смотрит на меня:
- Коди. Коди, я не ошибся? Что конкретно я тебе говорил?
Я отчаянно пытаюсь восстановить в памяти подробности, но в голову ничего не идет, кроме всех тех идиотских цитат.
- Так, я вспоминаю... Планета без солнца. Это тоже ты была? - спрашивает он.
Да. Это была я.
Он садится, устраивается поудобней, словно собрался пересмотреть любимый фильм.
- Мне понравилась метафора. Хотели бы вы жить, если бы погасло солнце? Коди, а ты, вообще, знаешь, что будет, если солнца не станет?
- Нет, - пищу я. Словно мышка.
- За неделю температура воздуха на земле опустится ниже двадцати градусов мороза. Через год - до минус семидесяти. Океан скует лед. Ясное дело, расти ничего не будет. Скот передохнет. Люди, которые уцелеют в таком холоде, погибнут от голода. Планета без солнца, так ты себя называла, да? Она уже мертва. Даже если еще крутится.
Я - планета без солнца. Уже холодная и мертвая. Вот что он хочет сказать. Так что остается лишь формальность.
Но почему тогда в моем теле, словно электрический ток, пульсирует жар? Жар. Антоним холода. Антоним смерти.
Дверь щелкает. Входит мальчишка - с рюкзаком, прыщавый, хмурый. Первая мысль - что All_BS заманивает сюда людей и это очередная его жертва. Но я здесь, я его спасу. Еще не слишком поздно.
- Ты что тут делаешь? - спрашивает вдруг Брэдфорд.
- Мама говорит, что ты опять дни перепутал, - отвечает мальчишка. - Она в ярости. - Затем он замечает меня, и во взгляде появляется вопрос.
- Иди в свою комнату, сейчас поговорим, - резко говорит Брэдфорд.
- Можно за твой компьютер?
Брэдфорд коротко кивает. Мальчик уходит по коридору. Глядя ему вслед, я замечаю, как здесь уныло. По центру деревянный стол со стопкой салфеток. На стенах какие-то принты из серии ширпотреба. Старенький книжный шкаф, в котором не философские фолианты, а барахло в мягкой обложке из супермаркета, как у Триши в лаундже. А боком справочник «Известные цитаты Баретта» с кучей липких закладок. Вот откуда он их черпает?
Когда раздается приветственный звук компьютера, у меня словно включается мозг.
Паршивая квартирка, дерьмовая работа, мрачный городишко. Жизнь Брэдфорда во многом похожа на мою. Но каждую ночь он запускает комп и принимается играть в Бога.
- Тебе пора уходить, - говорит он. От его спокойного и едкого тона не осталось и следа. Голос снова ледяной, как тогда, по телефону, когда кто-то к нему вошел.
Кричит его сын - которому лет тринадцать-четырнадцать, не намного младше меня, - просит сэндвич.
Брэдфорд натянуто обещает, что сейчас сделает с индейкой и швейцарским сыром.
- Тебе пора уходить, - повторяет он, глядя на меня.
- А если бы кто-то сделал с ним то же самое, что ты сделал с Мэг? - спрашиваю я. И на миг воображаю себе это. Его собственный сын съел сэндвич с индейкой и умер. И Брэдфорд горюет так же, как Гарсиасы.
Он встает, и я понимаю, что он вообразил себе такой же сценарий. Он подходит ко мне, вены на шее налились кровью, мне должно быть страшно. Но я не боюсь.
Я же не хочу, чтобы его сын умер. Этим ничего не исправишь. Будет просто еще один мертвый подросток. И именно эта мысль почему-то придает мне сил, чтобы встать, пройти мимо него и выйти за дверь.
Я держу себя в руках, пока шагаю по коридору, по посыпанной гравием дорожке, мимо пьющих соседей, которые к этому времени включили классический рок. Все нормально, пока я снова не поворачиваюсь к дому и не смотрю на его квартиру, воображая, что человек, из-за которого умерла Мэг, - это чудовище и отец - готовит своему сыну сэндвич.
Всхлип поднимается из самой глубины, словно он гноился там несколько дней, а может, даже недель, месяцев или даже гораздо дольше. И я уже не могу сдерживаться, но и не могу сделать это, когда он рядом. Вот что по-настоящему опасно.
И я бросаюсь бежать.
Я несусь по пыльным улицам, взбивая песок, который летит мне в нос. Кто-то движется мне навстречу. Поначалу я принимаю его за мираж, я за последнее время столько на них насмотрелась. Но только он не пропадает по мере приближения. Наоборот, увидев, что я в слезах, он тоже бросается бежать.
- Что случилось? - повторяет он снова и снова, и его глаза горят не просто беспокойством, а страхом. - Он что-то тебе сделал?
Если бы я даже могла говорить, я не знаю, что сказать. Он чудовище и в то же время человек. Он ее убил, и в то же время она сама себя убила. Я отыскала Брэдфорда, но ничего не нашла. От песка, пыли, соплей и горя я не могу дышать. Бэн все спрашивает, сделал ли он мне что-нибудь, я хочу его успокоить, что нет, он меня не обидел, не тронул, ничего такого. В итоге у меня вырывается сбивчивое:
- У него есть сын.
Я пытаюсь объяснить. Сын-подросток. Которого он защищает и любит, хотя Мэг уговорил покончить с собой и меня пытался. Но слова не идут. Но Бэн был вчера со мной в Траки. Может, поэтому он и так понимает. А может, дело в том, что мы с ним всегда друг друга понимали.
- Вот херня, - говорит он и раскрывает руки для объятия, словно для него это привычное дело. А я так же на автомате иду ему навстречу, словно привыкла к тому, что меня обнимают. Его руки смыкаются вокруг меня, а я плачу. По Мэг, которая покинула меня навсегда. По Гарсиасам, которых, видимо, в моей жизни теперь тоже больше не будет. По отцу, которого у меня никогда не было, и по матери, которая есть. По Упоротому Ричарду и той семье, в которой он вырос. По Бэну и той семье, которой ему не досталось. И по себе самой.