Глава 39.
Затем Бэн засыпает, так и не разжав объятий. В номере градусов тридцать - несчастный кашляющий кондиционер в окне не справляется с безжалостной жарой пустыни, - да и сам Бэн горячий, как печка. Но я лежу, не шевелясь, хотя мне жарко, и я вся вспотела. Я не хочу двигаться, и в итоге засыпаю. За ночь я просыпаюсь множество раз, и руки Бэна каждый раз неизменно сомкнуты вокруг меня.
Только когда я просыпаюсь утром, это уже не так, и мне холодно, даже несмотря на то, что номер за ночь не остыл, наоборот, снова начал нагреваться. Я сажусь. Бэна и след простыл, а его вещи аккуратно сложены в углу.
Я иду в душ. Между ног болит, я же только что лишилась девственности. Мэг очень нравилось, что я, такая крутая и сексапильная, еще девочка. Но теперь уже нет. Если бы она не ушла, я бы ей рассказала.
В душе ледяной холод, хотя тоже не из-за температуры воды. А потому, что до меня вдруг доходит, что я не смогла бы рассказать. Ведь я сделала это с ним. С Бэном. А она с ним была первая. Пусть и всего один раз.
Я ее трахнул. Так он сказал.
Но со мной все иначе. Мы первым делом стали друзьями.
Тут я резко вспоминаю и остальной разговор. Мы дружили до того, как все покатилось к чертям. И еще позднее: А после того, как трахнешь друга, все портится.
Нет. У нас все по-другому.
- Я другая, - говорю я вслух. И чуть не начинаю смеяться. Сколько еще девчонок Бэна МакКаллистера убеждали себя в этом в душе на следующее утро?
У меня перед глазами мелькают лица: отец; ненависть к нему на лице той девчонки; яростный вид Брэдфорда, когда я сказала ему о сыне, разнообразные оттенки отвращения на лице Бэна, которые, несомненно, отражались и в моих глазах.
Вспоминается одно из первых его писем, которое я прочитала. То, с которого все это началось.
Отстань от меня.
Через картонные стены слышно, как открывается и закрывается дверь. Я выключаю воду, мне становится неловко, что я пришла в ванную, оставив всю одежду в комнате. Я заворачиваюсь во все полотенца, какие только могу найти, и на цыпочках иду к своему рюкзаку.
- Привет, - говорит Бэн. Краем глаза я вижу, что и он на меня не смотрит.
- Привет, - отвечаю я, сосредоточив взгляд на куче своей одежды.
Он начинает что-то говорить, но я перебиваю.
- Погоди. Дай оденусь.
- А, хорошо.
Вернувшись в ванную, я надеваю шорты, уже слишком грязные даже для меня, футболку, и вытираюсь до конца, стараясь не думать о том, как Бэн на меня не смотрел.
Вдохнув поглубже, я открываю дверь. Он готовит какой-то напиток. Так и не поднимая глаз, он начинает говорить очень быстро.
- Я вознамерился отыскать холодный кофе. По всей видимости, «Старбаксы» тут есть, но только в казино, а играть мне не хотелось. А в других местах холодный не подают, даже в настоящей кофейне. В итоге я купил типа свежий горячий кофе и лед, думаю, должно получиться.
Он трещит со скоростью полтора километра в минуту - о холодном кофе с какими-то такими кофейными подробностями, которые я раньше только от Элис слышала. И все еще не смотрит на меня.
- Смешал пополам с молоком, - продолжает он. - Холодный я почему-то больше с ним люблю. Так как будто похоже на мороженое.
Да прекрати ты о кофе говорить! - хочу крикнуть я. Но вместо этого молча киваю.
- Хочешь пойти подкрепиться перед дорогой, или лучше держаться друг от друга на расстоянии?
Вчера Бэн сказал, что разница между нами в том, что он учится на ошибках. И он прав. А я дура.
- Я за расстояние, - отвечаю я.
Его взгляд на миг перескакивает на меня, а затем так же быстро убегает, словно я ответила правильно.
- Отлично. Как хочешь.
Я хочу быть с тобой. Хочу снова лечь в кровать и чтобы он меня держал. Но я знаю, что так не бывает. Когда переспишь с барменом, бесплатной выпивке конец. Этому меня Триша научила. И Мэг. И сам Бэн. Ведь он сам рассказал мне, каков он.
- Мне, вообще-то, домой надо, - говорю я.
- Так мы туда и направляемся, - он складывает майку.
- Прямо сейчас.
Он смотрит на покрывало застеленной кровати, которой мы вчера почти не воспользовались.
- Заправиться надо, и, возможно, масло поменять, - голос у него снова стал жестким, даже слышатся рычащие нотки. - Если ты так спешишь, можешь заняться этим, пока я вещи собираю.
- Хороший план, - соглашаюсь я. Уют его объятий теперь так далеко. - В машине тогда встретимся?
Бэн бросает мне ключи, я ловлю, он будто хочет что-то сказать, но молчит, так что я собираю свое барахлишко и выхожу. Я заливаю в тачку бензин, тут звонит телефон, и я лезу за ним. Бэн. Как это глупо. Мы оба такие дураки.
- Коди! Где ты, черт тебя дери? Ты должна была вернуться два дня назад.
Это не он. А Триша. Когда я слышу ее голос, горло как-то сжимается.
- Что случилось? - спрашивает она.
- Мама? - говорю я.
- Коди, где ты? - в ее голосе слышится страх. Я раньше никогда не называла ее мамой.
- Я хочу домой.
- С тобой что-то случилось?
- Нет, но я хочу домой. Сейчас же.
- Ты где?
- В Лафлине.
- Блин, и где это?
- В Неваде. Пожалуйста... Я хочу домой, - я едва держусь.
- Ладно, милая, не плачь. Я что-нибудь придумаю. Лафлин, Невада. Коди, держись. Я разберусь. Телефон не выключай.
Представления не имею, как Триша с этим разберется. Она такая же нищая, как и я. Компом пользоваться не умеет и, скорее всего, даже не знает, где находится Невада, уж не говоря про сам Лафлин. Но мне почему-то все равно лучше.
Когда я возвращаюсь, Бэн стоит у номера снаружи. Я достаю солнечные очки, чтобы прикрыть свои красные глаза. Затем открываю багажник, и он грузит туда вещи.
- Я сяду за руль, - говорю я.
Вероятно, это не лучшая идея. Меня потряхивает, но хотя бы будет, на чем сконцентрироваться.
- Хорошо, - бормочет Бэн.
- Если захочешь есть или пить, скажи, - деловым тоном добавляю я.
Он лишь кивает.
Когда мы садимся, он пытается наладить музыку, но переходник от айпода окончательно сдох, так что остается только радио, а там одно говно. Наконец он находит песню «Мое сладкое дитя» «Guns N'Roses». Раньше она мне нравилась, но сейчас от нее словно дыра в животе растет.
- Моя мама ее любила, - говорит Бэн.
Я киваю.
- Коди, послушай, - звучит это точно так же, как и тогда из уст Гарсиасов.
Ответить я не успеваю, потому что у меня звонит телефон. Я тяну к нему руку, и он падает на пол. Тачка виляет.
- Осторожнее! - кричит Бэн.
- Возьми телефон! - тоже кричу я.
Бэн лезет за ним.
- Да, - говорит он, потом поворачивается ко мне. - Это твоя мама.
- Триша, - говорю я в трубку.
- Нельзя разговаривать на ходу, - ругается Бэн.
Я недовольно смотрю на него, но зажимаю телефон между ухом и плечом.
- Ты где? - Триша не спрашивает, с кем я и почему еще не в Такоме, как обещала. О мелочах она никогда не беспокоилась.
- Не знаю. Километрах в тридцати от Лафлина. На шоссе 95.
- Лас-Вегас уже проехала?
- Нет. До него еще километров шестьдесят.
Она облегченно вздыхает.
- Хорошо. Оттуда будет прямой рейс до Спокана в час тридцать. Успеешь?
- Наверное.
Триша что-то говорит, на фоне слышно множество голосов.
- Ладно, тогда мы берем тебе на него билет. Если опоздаешь, то потом будет еще один рейс, но с пересадкой в Портленде. - Я слушаю, как будто она из какого-то турбюро и как будто это для меня дело привычное, хотя на самом деле я еще ни разу не летала на самолете.
- Когда сядешь, позвони, чтобы я знала, когда тебя встречать. Как я поняла, в зону посадки теперь не пускают, так что буду ждать там, где багаж выдают.
- Хорошо, - говорю я. Как будто все понимаю.
- Данные о рейсе пришлю тебе эсэмэской, - добавляет она, и я в кои-то веки благодарю Рэймонда за то, что научил ее пользоваться этой функцией.
- После обеда увидимся. Я заберу тебя домой.
- Спасибо, - говорю я.
- Ну, а для чего тебе мама?
Повесив трубку, я смотрю на Бэна, а он недоуменно на меня, хотя, как я понимаю, он слышал весь диалог.
- Что происходит?
- Я доеду до Вегаса, а оттуда полечу на самолете.
- Почему?
- Так будет проще, и ты быстрее доберешься. - На самом деле маршрут до Сиэтла проходит через восточный Вашингтон, где я живу, и теперь ему полторы тысячи километров придется сидеть за рулем одному. Но я все равно облегчу ему поездку, это точно.
Следующий час мы молчим. В аэропорт попадаем в районе полудня. Я подъезжаю к зоне отправлений, там тачки припаркованы в два ряда. За спиной гудят, суетятся, словно ковбои, которые гонят скот. Я забираю вещи, Бэн выходит из машины и наблюдает за мной.
Я поворачиваюсь к нему. Он стоит облокотившись на тачку. Я понимаю, что надо что-то сказать. Поблагодарить. И отпустить. Может, отпустить и будет благодарностью. Но он успевает первый.
- Коди, что ты делаешь?
И мне больно. Очень больно. Но это неправильно. Во многих отношениях. Так что я повторяю то же, что и говорила столько месяцев назад, хотя беззлобно.
- Счастливой тебе жизни, - и захлопываю за собой дверь.