Мы невозможны

— В каком смысле Ева пропала? Какой картель? Ты с ума сошел, Маркос? — кричала Элина.

Маркос не мог держать в секрете все, что произошло от ее родителей. Не способен на такую жестокость, но и не готов был увидеть разъяренное и растерянное при этом лицо подруги. Элина побледнела, Арне стоял неподвижно, даже не моргал. Переваривал услышанное.

— Я найду ее, чего бы мне это не стоило, я обещаю вам, — с трудом сказал Маркос, который волен был исчезнуть.

— Как мы тебе можем верить? Зачем ты ее в это втянул? Ты совсем тупой?

Маркос был удивлен, как Элина его не ударила, а явно хотела.

— Я и не хотел. Я должен был ее спрятать, но не успел. Мне не нужно было браться за это дело...

В этот раз удар по носу уже прилетел от Арне и он был куда сильнее, чем у Элины. Маркос сразу потерялся в пространстве. Убрав руку от носа, он увидел на ладони кровь. Арне снова бросился на него, сбивая с ног и нанося следующий удар. Это безумное лицо, которое смотрело на Маркоса, ввело в ступор Элину. Она не знала, что делать, просто выпала в моменте из реальности.

Она одумалась спустя пару секунд, хватая Арне за плечи и оттаскивая от Маркоса. Тот выплюнул сгусток крови и осознал — это ему было нужно. Он заслужил быть избитым, заслужил ощущать боль, заслужил быть униженным самыми близкими людьми. Руки Арне тряслись, он тяжело дышал и не разжимал кулаки. Элина пыталась его успокоить, обхватив лицо руками.

— Если ты не вернешь Еву невредимой домой — я тебя убью, клянусь и сяду в тюрьму снова. Понял? Я не боюсь, — сказал Арне таким холодным голосом, который Маркос не слышал никогда за восемнадцать лет дружбы.

Маркос с трудом встал, шатаясь.

— Я клянусь, что верну ее.

Элина глянула на него совсем отчаянным взглядом и указала рукой на дверь. Никто не хотел видеть Маркоса, а тем более слышать его попытки загладить свою вину. Каждое слово — пустое место, пока Ева не рядом.

Маркос ушел к машине. Снова сплюнул кровь. Нос явно сломан, разбита губа и десна, в ушах стоял звон. Он сел на водительское сидение и нашел пачку салфеток. Опустил зеркало и выругался. Его лицо выглядело отвратительно. Мужчина начал вытирать кровь, совершенно бездумно бросая окровавленные салфетки рядом на сидение.

Лучше бы Арне его убил. Хотя, тогда он не смог бы спасти ее, единственный смысл жизни. Маркос выпил пол бутылки воды залпом и ему стало легче. Он услышал звук уведомления и быстро схватил телефон. Снова диалог с Евой, от чего сердце пропустило удар. Он увидел на панели уведомления, что ему отправили видео. Маркос не хотел его открывать, потому что знал — не выдержит.

Но ему нужно было это сделать. Он открыл диалог и нажал на воспроизведение видео. Увидел свою принцессу и сразу ее не узнал — бледная, напуганная, с потерянным взглядом, который смотрел на экран. Она была голой, ее тело прикрывало лишь полотенце и Маркос забыл, как дышать.

Происходящее следом на экране ввело его в состояние ужаса, которое он не испытывал никогда. Даже когда узнал, что Мэрит убили. Его маленькую девочку уничтожали прямо на его глазах, убивая все хорошее и позитивное. Разрушая ее личность и наносили непоправимые травмы. К горлу Маркоса подкатила тошнота и он резко открыл дверь машины, вываливаясь из салона и начиная блевать на газон.

То что он увидел на экране разъедало его изнутри, как кислота. То, что делал этот мужчина невозможно было осознать. Маркос хотел оторвать ему член и засунуть в рот. Никогда в своей жизни Маркос не испытывал такой злости, как в тот момент.

И одновременно он ненавидел себя. Слышал, как плакала Ева, как она умоляла этого ублюдка остановиться, как умирала прямо там, в холодном подвале на грязном матрасе. Эта невинная, искренняя девочка, которая только осознала свою жизнь, разрушалась в то же мгновение. Маркос нажал на вызов и трубку сразу же подняли.

— ¡Bastardo, te voy a matar! Te voy a matar de la manera mas horrible! (с исп. «Мразь, я тебя убью! Я тебя убью самым ужасным методом!») — закричал Маркос.

— Я бы на твоем месте вел себя сейчас как самый послушный мальчик, — сказал совершенно спокойным тоном Хавьер.

— Сам решу, как с такой мразью как ты общаться. Что ты сделал с Евой? Ты понимаешь, что te parto la cara! (с исп. «Я тебе лицо сломаю!»)

Хавьер начал мерзко смеяться и Маркос чуть не раздавил телефон в руке. Он ударил свободной рукой по рулю.

— Слушай меня, если ты еще раз тронешь Еву...

— Хватит твоих детских угроз. Требования ты знаешь. Чем дольше тянешь — тем больше травм у Евы.

Хавьер сбросил вызов, он не собирался больше говорить с Маркосом. Тот бросил телефон на соседнее сидение и закричал, начиная с силой бить по рулю.

Хавьер чувствовал, что справился со своей задачей и вполне неплохо. Он выбросил окурок на землю и вернулся в дом. Набрал полную бутылку воды, желая отнести Еве и, насвистывая незнакомую мелодию, спустился по лестнице к ней. Ева лежала на матрасе уже одетая в ту одежду, которую ей позаботился дать Хавьер. Она не шевелилась и Хавьеру показалось, что не дышала. Он замер, но буквально на пару секунд, следом бросаясь к ней.

Упав на колени, Хавьер начал трясти девушку. Она не реагировала. Прислонил палец к шее и ощутил пульс, начиная следом бить по щекам. Веки Евы задрожали и она медленно их открыла, застонав. Ее лицо скривилось.

— Что с тобой? — спросил немного перепугано Хавьер.

— Мне больно...

Ева еле говорила. Ее губы пересохли, а болело буквально все тело, но больше всего живот. Она с трудом указала на него пальцем и Хавьер перевел взгляд вниз. Он увидел кровь на спортивных штанах, которые до этого надел на нее. В их планы не входило убивать Еву. Пока что.

— Черт, черт...

Хавьер выбежал из подвала, сразу доставая телефон и набирая номер из своих контактов. Он слушал долгие гудки на линии.

— Алло, Серхио, неси свою жопу в виллу, нужна твоя срочная помощь! — с криком сказал Хавьер.

— Что? Я сейчас в больнице...

— Мне плевать! Быстро едь сюда!

Хавьер сбросил вызов. Он пулей обратно влетел в подвал, где Ева лежала уже свернувшись калачиком и тихо плакала. Она не чувствовала ничего. Эмоции внутри умерли. Боль заглушала все.

— Я вызвал нашего врача, потерпи немного, — сказал даже с некой заботой Хавьер и протянул Еве воду.

Она жадно начала пить.

— Дай мне сдохнуть.

— Еще не время, тебе нужно оставаться живой.

Она глянула на него совершенно пустым взглядом.

— Живой, чтобы делать со мной такое? Животное.

Хавьер молчал. Он ждал врача, сидя недалеко от Евы, которая корчилась от боли. Серхио появился спустя двадцать минут. Хавьер встретил его, приводя в подвал. Парень, одетый в медицинскую форму и державший в руке чемоданчик, замер, как вкопанный. Он думал, что вновь у кого-то огнестрельное ранение и никак не был готов увидеть такое.

— Что вы с ней сделали? — спросил Серхио и подошел к Еве, проверяя какой у нее пульс и температура.

— Немного переборщил с угрозами.

— Угрозами? Ты ее изнасиловал?

Эти слова давались ему с трудом. Он перевернул Еву, которая не хотела, чтобы ее вообще кто-то трогал. Она хотела тихо умереть. Серхио заметил кровь.

— Не твое собачье дело, сопляк. Твоя работа — лечить. Так что поставь ее на ноги.

— Выйди.

— А может тебе еще что-то сделать? — перекривил его Хавьер.

— Принеси воду и чистые полотенца.

Хавьер, сплюнув, вышел. Серхио и Ева остались наедине. Сквозь пелену, застилающую глаза, Ева видела молодого симпатичного парня с копной каштановых кудрей.

— Меня зовут Серхио, я медик, можете сказать, что у вас болит?

— Я Ева. Болит живот, наверное, я не знаю...

— Я могу снять ваши штаны для осмотра?

Она неохотно кивнула. Серхио осторожно снял ее штаны и дверь в подвал открылась. Хавьер принес ведро с водой и стопку белых полотенец. Поставил рядом, конечно же смотря на то, что происходило. Он неохотно вышел, запирая дверь. Серхио с ужасом снял с нее одежду. Поверхностно осмотрев, он мысленно выругался.

— Вас бы в больницу... но знаю, что для них это недоступная опция. Сколько раз я доставал из них пули... не счесть. Но, ладно, я сделаю все, что возможно. Можете ответить на пару вопросов, чтобы исключить мои подозрения?

Ева слабо кивнула.

— Вы беременны?

— Нет, я на таблетках.

— Когда у вас должна начаться менструация?

Ева задумалась.

— Думаю, через неделю. Из-за приема таблеток все сбилось.

Серхио кивнул. Он снова осмотрел Еву. Достал капельницу с физраствором и, обработав место для катетера, ввел его.

— Нужно для восстановления объема жидкости. Еще вколю вам транексамовую кислоту, чтобы остановить кровотечение и потом обработаю раны. Это явно из-за повреждения мягких тканей. Надеюсь, они не глубокие.

Ева прикусила губу, чтобы вновь не заплакать. Парень начал работу. Обработал раны, приложил марлю. Ему было страшно смотреть на это все. Картель вновь доказал свою жестокость и безнаказанность. Он ощутил сильное желание сбежать от него и поскорее. Но пока ему нужно было спасти Еву. Он дал ей парацетамол, чтобы снизить боль и сел рядом, следя за тем, как физраствор капал в капельнице. Повисла тишина.

— Спасибо, — сказала Ева спустя минуты три, когда ощутила некое улучшение.

Серхио слабо усмехнулся.

— Спасать вас куда приятнее, чем их всех. Мне очень жаль, что с вами это случилось.

— Можно и на «ты», я моложе тебя.

— За что они так с тобой? — спросил Серхио и аккуратно взял руку Евы, проверяя пульс. Он становился стабильным.

— Не знаю, стоит ли с тобой говорить, потому что боюсь, что ты окажешься следующим, кто захочет снять со мной видео.

Серхио нервно сглотнул и поправил кучеряшки.

— Я здесь выполняю только обязанности медика. Не лезу ни в какие дела картеля.

— Мог бы им цианид вместо физраствора ввести.

Парень тихо рассмеялся.

— Я думал об этом, но все не так просто. Так за что они с тобой?

— Разве ты не знаешь о ситуации с полицией? О Маркосе? — спросила Ева.

— Об этом слышал, но когда ставил одному капельницу от похмелья.

Ева слабо усмехнулась и Серхио увидел румянец на ее щеках. Ей становилось лучше. Он дал ей воды.

— Так вот я девушка Маркоса. Пока что. Вряд ли после того, что он увидел на том видео... он даже со мной заговорить захочет.

— Ты не виновата в том, что сделал Хавьер. Он здесь главный ублюдок. В нем нет сострадания и совести.

— Помоги мне, — тихо сказала Ева и ощутила, как по щеке вновь скатилась слеза.

Серхио молчал. Даже не шевелился. Смотрел на дверной звонок.

— Говорю тебе — все не так просто.

— Сколько они тебе платят? Я заплачу вдвойне. У меня не бедная семья, они тебе заплатят.

— Мне не нужны твои деньги.

— Тогда что сделать? Помочь твоей семье? У тебя есть девушка, жена?

Серхио начал нервничать, пульс ускорился.

— Ева, они меня убьют.

Она попыталась сесть, стиснув от боли зубы.

— Серхио, я вижу, что ты хороший человек. Маркос остановит их. Просто приди в участок, найди его, скажи, что тебя послала Ева. Он сделает ради тебя все, — все еще пыталась его уговорить Ева.

Серхио встал с матраса и отошел от нее, схватившись за голову. Он был худым и высоким. Чем-то похожим на Мано.

— Я влюблен в ту, с кем не могу быть. Я работаю на преступников, помогая им в таких ужасных делах. Много работаю, потому что мечтал всегда быть медиком. Моя жизнь — кусок дерьма.

— И ты можешь это исправить. Моя тоже была ничем не примечательной до момента начала отношений с Маркосом. И ты сможешь быть со своей девушкой. Только сделай правильный выбор. Это спасет нас всех.

Замок скрипнул и оба дернулись. Хавьер вошел в комнату с хлебом, на котором лежал кусок хамона. Посмотрел на Еву, а следом на Серхио.

— Живая. Все же залатал, как я и думал. Ты молодец, сопляк. Заплачу тебе даже больше, чем стандартно.

Серхио кивнул, начиная собирать свои вещи. Он достал капельницу из руки Евы. Подошел к Хавьеру и протянул чистую марлю.

— Меняй три раза в день и не прикасайся к ней, иначе я уже не смогу ее спасти, — сказал он.

— Расстраиваешь, сопляк. Я же только начал.

Хавьер снова мерзко чавкал. Серхио направился к выходу и бросил в сторону Евы прощальный взгляд. Он задержал его на пару секунд и моргнул правым глазом. Внутри Евы загорелся огонек.

— Ну что, сладкая, я поговорил с твоим любимым, думаю, он явно осознал, что с тобой случилось. Может, даже вздрочнул на наше с тобой шикарное видео, — сказал Хавьер.

— Осознал в какой последовательности вас стоит убить?

— Ва-у, что тебе Серхио вколол? Сыворотку смелости? Или тебе было мало?

Ева прикусила внутреннюю часть щеки. Ей не стоило играть с огнем и дерзить. С Хавьером шутки были плохи. Он, ощутив нежелание Евы продолжать с ним диалог, устало ушел пить вино. Она осталась одна со своими мыслями.

Слова, сказанные Серхио о том, что она будет больше не нужна Маркосу, вновь появились в голове. Ей казалось, нет, она верила, что после такого он отвернется от нее. Ева не хотела смотреть ему в глаза, ведь понимала — Маркос всегда будет видеть ее и Хавьера. Все станет другим. Нет, оно уже стало таким.

Ева не хотела быть сильной, не хотела справляться. Ее израненное тело желало сдаться, а душа болела так, что ей выть хотелось.

Она останется одна. Брошенная, ненужная, грязная. Попользованная. Маркосу будет легче найти другую, ту, кто не будет вызывать чувство тошноты от одного нахождения рядом.

Но Ева его так любила. Его любовь держала ее во время всего этого ужаса. Она думала о нем. Вспоминала его голос, его запах, его касания. Отстранялась от боли. А она ведь жила в его руках...

Способна ли любовь пережить такое?

Ева не нашла ответа и не думала, что найдет. Почему-то перед ее глазами появилось лицо Карлы. Ее синие волосы, широкая улыбка, сигарета, стиснутая между зубами. Смех, который звонко отбивался от стен в маленькой комнатке. Ее голосом и прозвучали следующие слова:

«Будь смелой. Будь сильной. Будь собой. Мать твою, дождись смерти всех своих обидчиков и спляши на их могилах».