Epílogo
В июле было несносно жарко и даже ветерок, дующий с моря, не помогал охладиться. Ева смотрела на Средиземное море, наслаждаясь ванильным мороженым в картоновой мисочке. Она погрузила ноги в горячий песок, волны усилились, а вечером вовсе передавали дождь и шторм.
— Мама, мороженое опять на моих пальцах! — закричала внезапно маленькая девочка, сидящая с ней рядом.
Она держала в руках вафельный рожок, по которому стекало мятное мороженое, попадая на ее маленькие пальцы. Ева смиренно достала из сумочки пачку влажных салфеток, вытянула оттуда одну и принялась вытирать ее руки.
— Лýна, я же говорила тебе брать не в рожке. Ты каждый раз не успеваешь его съесть и все твои пальцы и одежда грязные, — совершенно спокойно сказала Ева, но Луна театрально закатила глаза.
Интересно, у кого она научилась этому жесту? Ева могла предположить, что у Матео.
— Рожок вкуснее!
Ева усмехнулась. Конечно, маленькую Луну невозможно переспорить, хотя ей было всего четыре. Она уже показывала свой характер и Ева предвкушала ее подростковые годы — Луна даже в этом возрасте была слишком упертой и своевольной. Как Маркос.
— Тогда в следующий раз я на тебя надену слюнявчик.
Луна показала язык и они обе расхохотались. Ева повернула взгляд в сторону и увидела его. Идущего по раскаленному песку в кроссовках. На нем белая рубашка, брюки, за спиной на одной руке висел рюкзак. Волосы развивались на влажном ветру. Он такой же, как всегда.
Маркос.
— Смотри, кто там идет, — прошептала Ева, указывая пальцем на своего мужа.
Луна резко повернулась и ахнула. Она вскочила на ноги, бросая мороженое прямо на песок. Луна побежала так быстро, что казалось момент и она взлетит, улетая в открытое море. Ее белый сарафан смешно трепался по ветру. Каштановые пряди выбились из косичек. Мгновение и она оказывается на руках Маркоса.
— Папа! — кричала она.
Маркос кружил ее в воздухе, смотря в карие глаза, наполненные восторгом. Он прижимал Луну к себе, как самое дорогое сокровище, а после посмотрел на Еву, которая не поднялась с полотенец и просто наслаждалась милой картиной.
— Привет, mi vida, как ты? — спросил он у дочери.
— Все хорошо, ой, я уронила свое мороженое!
— Ничего, купим новое. Пошли к маме?
Они направились к Еве. Маркос поставил Луну на песок и та сразу понеслась к воде. Она была неугомонной. Наконец Ева встала с полотенца и, поднявшись на носочки, встретилась с его губами.
— М, ванильное, — сказал Маркос, проводя пальцем по ее щеке.
— Угадал. Как ты долетел?
— Неплохо, но признаю, дела с клубом — это тяжелее, чем ловить преступников.
Ева рассмеялась. Его руки легли на ее живот.
— Как там малыши?
От его прикосновения у Евы по телу пробежали мурашки. Она положила руки на его ладони.
— Не дают покоя, так и хотят поскорее выйти.
— Ничего, осталось совсем немного и мы увидим их.
Когда Ева узнала о второй беременности ей едва исполнилось двадцать три. Луна подростала, не давая им покоя и Еве казалось, что все так и останется — они родители девочки, у них полная семья, путешествия, бизнес, у Евы заочное обучение в университете... и резко две полоски.
Вот так их жизнь вновь изменилась и повернулась на сто восемьдесят градусов, только на этом потрясения не закончились. На первом же скрининге их ошарашили — они ждали двойню, а на втором выяснили, что у них будет два мальчика. Этому искренне был рад, наверное, только Маркос, который нашел себя в отцовстве полностью и не был против воспитывать хоть целую футбольную команду.
Только вот Ева была в ужасе. Она смотрела на Луну, на свое вновь меняющееся тело и не могла поверить, что в двадцать три года станет многодетной матерью.
— Я думала над именами, — сказала Ева, когда они повернулись к морю и уставились на резвящуюся у воды Луну.
— Что-то снова космическое?
— Нет, нам хватит нашей неземной Луны. Леонель и Эйден.
Маркос задумался.
— Так... спонтанно, — удивился он. — Как ты их придумала?
— Они мне приснились. Леонеля можно называть сокрашенно Леон. Мне нравится.
— Мне, если честно, тоже. Я полностью доверяю тебе.
Он поцеловал ее в лоб. Ева знала, что Маркос поддастся всем ее идеям. Он не мог ей перечить.
— Леонель и Эйден Альва, — прошептал ей на ухо Маркос.
Ева расплылась в улыбке и поцеловала его.
— Фу, хватит, это противно! — вскрикнула подбежавшая Луна и вынудила родителей отстраниться.
— Вот вырастешь и поймешь, что это не противно, — сказала Ева.
— Для меня это всегда будет противным!
Луна пнула ногой песок.
— Вот и правильно. Пускай для тебя это будет мерзким... еще лет так восемнадцать как минимум, — сказал Маркос.
Ева сжала его руку. Конечно, она понимала почему он так говорил — стать матерью в девятнадцать для Евы оказалось тяжелее, чем она представляла изначально. Розовые очки спали с глаз, как только они вернулись из роддома с Луной на руках. Тогда Ева осознала какую огромную работу проделала в свое время ее мать. Одна. И она чуть сама не выбрала такую судьбу для себя.
— Ладно, поехали домой, ты устал, — сказала Ева и начала собирать вещи, но Маркос остановил ее, собирая все сам.
В машине Луна мотыляла ногами в детском автокресле и пристально смотрела на пейзажи, проносящиеся за окном, а вот Ева смотрела на свое обручальное кольцо. Они поженились спустя три месяца после рождения Луны. Все узаконили. Все изменили. Навсегда.
— Джонас зовет нас в Вену, — сказал Маркос, выруливая на широкую дорогу.
— Я бы с радостью, но смотря что скажет доктор.
— Я думаю разрешит. Лететь всего два с половиной часа, до родов больше чем два месяца.
— С близнецами я уже не такая бесстрашная, как с Луной.
— И тебя можно понять, но я буду рядом.
Ева кивнула. Конечно же она хотела к дедушке. Снова упасть в его беззаботные объятия, смотреть на то, как он возится с Луной, как обучает ее игре на фортепиано. Он был лучшим прадедушкой для Луны и будет таким же для близнецов.
— Как думаешь, в этот раз твой отец даст мне прийти на семейный ужин? — спросил Маркос и сжал нервно руль.
Ева отвернулась. Отношения Арне и Маркоса так и не стали прежними. После всего, что случилось, он не хотел смотреть ему в глаза. Даже после рождения Луны, даже после свадьбы и даже после второй беременности Евы. Он для него умер. А вот Элина его простила.
— Вряд ли. Как всегда будем без него. Он явно никогда не остынет.
— Упрямый он, конечно. Раньше таким не был.
— Не может до сих пор принять то, что мы вместе.
Ева посмотрела назад на дочь и обнаружила, что та мирно уснула в кресле.
— Зайчик энерджайзер не выдержал и уснул, — сказала Ева.
— Ну тогда я могу спокойно сказать, что реально думаю. Прости, но Арне ведет себя как мудак. Понимаю, он твой отец, но... так вести себя реально странно.
— Маркос, его можно понять.
— Конечно, он же не может свыкнуться, что парень, который трахал Мэрит женат на его дочери.
Ева уставилась на Маркоса непонимающим взглядом.
— И с чего ты вдруг упомянул Мэрит?
Маркос припарковался и закрыл глаза, громко выдохнув.
— Прости, я устал.
Ева открыла дверь и вышла на улицу, не желая больше говорить на эту тему. Маркос молча взял спящую Луну на руки. В доме было прохладно и уютно, только вот в воздухе висел неприятный вопрос — зачем все же Маркос упомянул Мэрит?
Как и вопрос — а стоило ли выходить за Маркоса замуж?
Ева прошла в спальню и устало села на кровать. Маркос, уложив дочь в своей комнате, ушел к Еве. Он замер на пороге спальни, смотря на ее очертания фигуры.
— Прости, что упомянул ее. Я дурак, — сказал он.
— Не стоит произносить ее имя. Она не существует. Забудь.
— Ты права. Она осталась на Ибице... есть только мы, дети и...
Ева спрыгнула с кровати и поцеловала его. Маркос осторожно прикрыл дверь спальни, зарываясь после пальцами в ее густых волосах. От нее пахло детскими духами Луны, которые она всегда просила использовать вместе с ней. Его руки легли на талию, медленно поднимая платье вверх. Оголив пятую точку, Маркос сжал ее.
— Ты навсегда моя принцесса, — прошептал он ей в губы.
И Ева сомневалась в этом навсегда.