Кольцо Ада

Он выбрал момент с извращённой поэтичностью. Вечер. Они сидели на скамейке в том самом парке, где когда-то началась их «дружба». Юнги говорил о чём-то, о будущем, о том, что, возможно, ему стоит отступить от дела «Тени». Его голос был спокойным, усталым.

Тэхен не слушал. Он смотрел на заходящее солнце, окрашивающее небо в багровые тона, и чувствовал, как кольцо на его пальце pulsates в такт его собственному сердцебиению. Оно было готово. Он был готов.

— Знаешь, Юнги, — тихо прервал он его, — я всегда завидовал тебе.

Юнги обернулся к нему, удивлённый.
— Завидовал? Мне? Почему?

— Ты всегда знал, кто ты, — сказал Тэхен, и его голос был странно плоским. — Ты всегда верил, что есть добро и зло. Что ты на правильной стороне. Это должно быть... удобно.

В глазах Юнги мелькнула тень беспокойства. Что-то в тоне Тэхена было не так.
— Тэхен, о чём ты?

Тэхен улыбнулся. Это была пустая, безрадостная улыбка.
— О правде. Правда в том, что никаких сторон нет. Есть только сила. И воля её использовать.

Он поднял руку. Солнце отразилось в чёрном металле кольца, вспыхнув на мгновение кровавым бликом.

Юнги замер. Его взгляд, отточенный годами, уловил нечто в этом жесте, в этом выражении лица — нечто окончательное и ужасающее. Он увидел не своего запутавшегося друга, а незнакомца. Холодного, безразличного убийцу.
— Тэхен... что ты делаешь?

— Завершаю игру, — прошептал Тэхен.

Он провернул кольцо. Один раз. Два. Три.

Он не просто подумал о смерти. Он вложил в это весь свой гнев, всю свою ревность, всю накопленную за год ненависть и торжество. Он мысленно выкрикнул полное имя: Ким Юнги. 13.03.1992. Пхохан.

Ничего не произошло. Ни вспышки, ни звука. Но Юнги вдруг схватился за грудь. Его глаза расширились от шока и непонимания. Он попытался вдохнуть, но его легкие не слушались. Он смотрел на Тэхена, и в его взгляде был не страх, а глубокая, всепоглощающая боль предательства.

— Поч... — он не смог договорить.

Его тело обмякло и медленно сползло со скамейки на землю. В глазах застыло недоумение. Свет в них погас.

Тэхен сидел неподвижно, глядя на тело. Он ждал, что почувствует — ликование, облегчение, мощь. Но он чувствовал лишь пустоту. Глухую, оглушительную пустоту. Он выиграл. Но победа оказалась пеплом на его губах.

---

Прошло несколько дней. Новость о внезапной смерти детектива Ким Юнги от остановки сердца потрясла весь участок. Тэхен сыграл свою роль скорбящего друга безупречно. Он помогал с организацией похорон, говорил правильные слова, его лицо было маской искренней потери.

А потом он пришёл на кладбище. Один.

Свежая могила была укрыта венками. Земля ещё не успела осесть. Тэхен стоял перед ней, и тишина кладбища была гнетущей.

И тогда он начал смеяться.

Это был не весёлый смех. Это был надрывный, истеричный, безумный хохот, который вырывался из самой глубины его опустошённой души. Он смеялся так, что у него слезились глаза, и он едва мог стоять на ногах.

— Слышишь?! — выкрикнул он, обращаясь к холодной земле. — Слышишь, Юнги?! Я выиграл! Я победил! Ты лежишь тут, в грязи, а я... я буду жить вечно! Ты считал меня другом? Слабым? Жалким? А я оказался сильнее! Я переиграл тебя! Я стёр тебя, как стирал всех остальных!

Он хохотал, захлёбываясь собственным безумием, пока горло не свела судорога. Затем смех так же внезапно прекратился, сменившись тяжёлым, прерывистым дыханием. Он стоял, сгорбившись, и смотрел на могилу, и пустота внутри него казалась теперь бездонной.

---

В тот же миг, когда жизнь покинула Юнги, Дженни ощутила это — как обрыв, как гаснущую звезду. Она не пошла за Тэхеном. Она не стала смотреть на его истерику на кладбище. У неё была своя задача.

Она соскользнула вниз, в ту самую бездну, которую когда-то описала Тэхену. Ад. Не место физических мук, но вечное, безрадостное чистилище, где души оставались наедине с тяжестью своих поступков. Она, как демон, могла свободно перемещаться в его пределах.

Она нашла его душу быстро. Он стоял, вернее, его essence пребывал в пространстве, лишённом координат, и смотрел в никуда. На его «лице» была застывшая маска той самой боли и недоумения, которые она видела в его глазах в последний миг.

Она приблизилась. Он почувствовал её присутствие и медленно обернулся. И тут случилось невероятное. Он УЗНАЛ её. Не в её демоническом облике, а в той сути, что скрывалась за ним. Он узнал ту самую «Джейн» из кафе, тот самый незримый взгляд, что сопровождал его все эти месяцы.

— Ты... — его голос был эхом, лишённым плоти. — Ты была там. Всегда. Ты... знала?

В его «взгляде» была не просто боль. Было предательство. Глубокое, окончательное. Он понял, что был не просто жертвой Тэхена. Он был разменной монетой в какой-то тёмной игре, в которой участвовала и она.

Дженни смотрела на него, и её демоническая сущность, не знавшая сожалений, вдруг содрогнулась от чего-то острого и жгучего. Это была не жалость. Это было осознание всей глубины того зла, соучастницей которого она стала. Она желала его света, его чистоты, а в итоге привела его сюда, в вечную тьму.

Он не говорил больше ничего. Он просто смотрел на неё, и его молчание было страшнее любых упрёков. Слёз у него не было, но его душа плакала. И она чувствовала каждую каплю этой боли.

И в этот момент что-то в ней, древнее и могущественное, что она сама считала давно мёртвым, дрогнуло и разорвалось. Демон не может любить. Демон не может жалеть. Но она могла отпустить.

Она подняла руку. Не для заклинания, не для захвата. Жест был странно нежным.

— Прости, — прошептала она, и это слово, никогда не сходившее с её уст прежде, обожгло её. — Это всё, что я могу для тебя сделать.

Она не стала забирать его душу, как того требовала сделка. Вместо этого она сосредоточилась, вкладывая в это всю свою оставшуюся волю. Она, порождение ада, силой своей демонической природы разорвала ткань реальности в этом месте и открыла путь не вниз, а вверх. Туда, куда ей самой ход был заказан.

Яркий, тёплый, ослепительный свет хлынул в серую пустоту ада. Юнги отпрянул, его essence затрепетал.

— Иди, — сказала Дженни, и её голос был полон невыразимой печали. — Ты не принадлежишь этому месту.

Его душа, притянутая светом, медленно стала подниматься, растворяясь в сиянии. В последний миг он обернулся и посмотрел на неё. В его взгляде уже не было упрёка. Было... прощение. И благодарность. А потом он исчез.

Проход закрылся. Дженни осталась одна в безмолвной пустоте. Её демоническое сердце, которого не должно было быть, болело так, как не болело никогда. Она нарушила сделку. Она не выполнила свою часть договора. Последствия будут ужасны. Но глядя на то место, где только что сиял свет, она понимала — иначе она не могла.

Она повернулась и поплыла прочь, обратно в мир живых, оставляя за собой лишь эхо своей жертвы и тихий шепот: «Прости».

А наверху, на земле, Тэхен, не ведая ни о чём, праздновал свою пустую победу, не подозревая, что его вечность отныне будет отравлена не только памятью о содеянном, но и знанием, что даже демон оказался способен на милосердие, недоступное ему.

***

Продолжение следует...