Тихий киото
Киото встретил её безмолвно.
Маленький аэропорт, прохладный воздух весеннего утра, и тишина — та самая, которая сразу давит на грудь, как будто сама страна заставляет замедлиться. Здесь было всё не так: язык, ритм, запахи, даже звук улиц. И в этом — её спасение.
Кира ехала в поезде вдоль рисовых полей. Укачивало не от движения — от мыслей. Она гладила живот через ткань пальто. Уже почти три месяца. Уже почти видно. Но никто не смотрит. Никто не знает.
И в этом — тишина, которую она выбрала сама.
Она поселилась в старом доме, переоборудованном под гестхаус. Там пахло татами, соевым бульоном и книгами. На первом этаже была маленькая галерея — она договорилась выставлять там чертежи. Пусть не архитектура в привычном смысле, но её работа всё ещё говорила о ней.
С утра — чай. Потом прогулка по Синсэн-до, среди мха, бамбука, сакуры.
Потом — работа.
Вечером — письма.
Которых она не отправляла.
Сегодня — девятое.
Она писала Эктора. Всегда начинала с его имени. Просто, без обращения.
Эктор.
Сегодня я проснулась от шёпота. Мне показалось, что ты рядом. Глупо, знаю.
Киото тихий. Он лечит. Но внутри — пустота, и её не прикрыть даже самыми красивыми садами.
Я не злюсь. Больше нет.
Просто, иногда я думаю: а если бы ты сказал одну другую фразу? Одно слово...
Знаешь, у меня будет сын. Я уже чувствую — он упрямый, как ты.
Ты не узнаешь этого письма. Оно останется здесь. Как и всё, что я не смогла сказать вслух.
Она положила письмо в коробку. Там были все — по номерам.
Она ещё не решилась удалить твой контакт. Но и написать — не смогла.
Ночью пошёл дождь.
Она вышла на веранду босиком.
— Эктор, — прошептала, и слёзы смешались с каплями дождя.
Ребёнок в ней шевельнулся.
Ответил.
Живой. Тёплый. Реальный.
А он — где-то далеко. В мире, где всё рухнуло.