Отрывок ❤️
Барыш постоянно набирал её номер. Были гудки, но она не отвечала.
«Эврим, где же ты? Что с тобой, Эврим?»
Прибежав на пляж, стал искать её лежак.
На нём лежало её полотенце, и светился телефон. «Ну, где ты?»
— Эврим! — крикнул он во весь голос.
«Ты должна быть здесь. Ты где-то здесь, я чувствую тебя».
...Она лежала на гальке, ощущая под спиной острый, неровный холод, а над собой — тёмное небо со звёздами. Ей становилось чуть легче, но тело не слушалось, словно было налито свинцом. Эврим не понимала, что произошло, но было ощущение, что давление сильно упало — полная прострация, в ушах стоял глухой, равномерный шум, а мир будто отдалился. Она слышала всё как из глубокого колодца.
И тогда — сквозь этот шум — услышала, что он зовёт её.
«Он пришёл! Он пришёл за мной. Надо как-то сделать ему знак, что я здесь. Он же волнуется».
Приподнялась и села, опершись на руку, несколько раз глубоко вдохнула через нос, выдохнула и, собравшись с силами, крикнула:
— Барыш, я здесь!
И в эту же секунду он оказался перед ней, опустившись на колени. Его лицо было в сантиметре от её, глаза бешено бегали по её чертам.
— Эврим! Что с тобой? Тебе плохо?
— Нет-нет, всё хорошо. Не волнуйся, мне уже лучше. Просто голова закружилась.
— Зачем ты ушла?
— Я не хотела тебя пугать, не хотела напрягать. Не хотела, чтобы ты меня пожалел.
— При чём здесь «пожалел», если тебе плохо?!
— Всё хорошо, мне уже... правда, легче. Успокойся. Помоги мне встать.
Барыш взял её под мышки и аккуратно поднял.
— Посмотри на меня. Тебе плохо? Ты не можешь идти? Давай я отнесу тебя на руках домой.
Эврим резко дёрнула Барыша за руку, пытаясь его встряхнуть.
— Всё, успокойся, я не умираю. Ничего страшного! Я тебя прошу, перестань сейчас опекать меня. Это не нужно. Просто молчи и слушай меня.
Барыш замер. Её внезапная твёрдость ошарашила его.
— Сейчас для меня весь мир остановился. В нём есть только ты, и больше никого. Ничто для меня не имеет значения. И не думай, что если я говорю сбивчиво и не могу выговорить что-то, то я этого не чувствую или что это идёт не от сердца. Мне так было плохо — не физически, а от одной только мысли, что я могу тебя потерять, что ты разлюбишь меня. Неужели ты не видишь моего отношения? Что ты перестанешь чувствовать... чувствовать меня! Каждую минуту нашей разлуки я думала только о тебе. Это не фигура речи. Мой мир сузился до тебя одного.
Она на мгновение замолчала, переводя дух.
— Ты спросил меня, почему я позвонила тебе из Лондона. Вот именно тогда, в тот момент, я почувствовала, что более значимого человека в этой жизни у меня нет. Что мне нужен только ты. Мне ужасно больно, что ты даже допускаешь мысль, будто я могла позвонить, чтобы использовать тебя. Никогда! Никогда бы я так не поступила! Ты никогда не давал мне усомниться в своей любви. Ты сразу прилетел и спас меня.
Она смотрела на него, и в её глазах была тёплая, беззащитная нежность.
— Это не благодарность за твои действия! Мне горько, что ты допускаешь мысль о моей двойной жизни. Никогда! Слышишь, никогда я бы так не поступила по отношению к тебе. Этот человек для меня ничего не значит. Поверь мне. Я ничего не скрывала — я пыталась защитить тебя от всей этой... ситуации. Мне казалось, что я сама со всем разберусь. И у тебя не будет повода расстраиваться. Может, это звучит ужасно, но это правда. Скрывая, я пыталась защитить тебя. Я знаю, как это для тебя больно. В этом нет тайны. Если захочешь — я всё расскажу.
Барыш стоял, его взгляд был устремлён вдаль. Она не могла понять по его лицу, что с ним сейчас происходит. Произнося каждую фразу, она чувствовала, как ей становится легче, будто за спиной распускаются невидимые крылья.
— Посмотри на меня, — вырвалось у неё. — Посмотри!
Эврим схватила его за щеки и резко опустила его голову. От неожиданности Барыш вздрогнул.
— Ты видишь меня? Слышишь меня? Слушаешь меня?
Её пальцы впились в его кожу, а глаза буравили его непроницаемое лицо.
— Я чувствую в себе силы, и эти силы даёшь мне ты. Только ты. Мне кажется, рядом с тобой я смогу преодолеть любые страхи. Ты слышишь меня?
Снова тряхнула его за голову.
— Слышу, — тихо произнёс Барыш.
— Если ты скажешь, я брошу всё. Брошу этот чёртов спектакль. Наплюю на карьеру. На репутацию.
Умолкла всего на секунду, просто глядя на него, и в этой паузе была вся её решимость.
— На всё наплюю, потому что знаю и понимаю... Смотри мне в глаза, пожалуйста! — крикнула она.
Барыш взглянул на неё. Эврим смотрела в его глаза, не отпуская его лица.
— Я люблю тебя!
Слова, наконец вырвавшиеся наружу, повисли в воздухе важным признанием.
И едва они были сказаны, её охватила новая, странная смелость.
— Я сказала это, и мне не страшно. Нет, вру... Мне страшно. Знаешь, чего я боюсь? Что я могла опоздать. Скажи, я не опоздала? Ты же не разлюбил меня? Скажи, не разлюбил?
Затаила дыхание, и, не дожидаясь ответа, продолжила:
— Но ты... ты должен знать: я люблю тебя! И это ничего не изменит.
Барыш взял её за руку.
— Всё?
— Всё, — неожиданно быстро ответила Эврим, не до конца не понимая, о чём он.
— Тогда пойдём. Быстро. Я отведу тебя домой. Ты хотела, чтобы я не опекал тебя? Тогда ты сейчас пойдёшь, потому что уже замерз и я.
Развернулся и быстрыми шагами пошёл, не выпуская её руки. Эврим засеменила следом, едва поспевая за его широким шагом. Барыш подошёл к лежаку, схватил её полотенце. Оттуда выпал медальон и со звоном ударился о гальку.
— Dur, dur! Наш медальон! — Эврим наклонилась и подняла его.
Барыш, не останавливаясь, двинулся дальше.
Мысли в голове метались обрывками:
«Он понял? Он слушал? Он отведёт меня и уйдёт? Почему молчит? Почему так быстро идёт?»
— Ты слишком быстро идёшь, я не успеваю! — крикнула Эврим ему в спину через несколько минут.
— Тебе надо согреться, — отрезал он, не оборачиваясь.
— Я уже согрелась, — прошептала она.
— Тем лучше. Значит, кровь побежит быстрее и наконец дойдёт до головы.
«Что он несёт? Что у меня, мозги не работают? Какая ещё кровь к голове?»
Они подошли к её дому. Эврим увидела его машину.
«Он уже был здесь. Пока я лежала на пляже... Боже, что он задумал? Сейчас бросит меня и уедет?»
Вошли во двор. Барыш остановился у двери, щёлкнул выключателем, поставил её перед собой и окинул серьёзным — но, как ей казалось, не строгим — взглядом. Страха не было, лишь полная неопределённость.
Молчал. Пауза длилась целую вечность, пока наконец он не произнёс:
— Повтори, что сказала на пляже.
Эврим широко раскрыла глаза, вцепилась ему в руки и почти закричала:
— Я люблю тебя! Я-люблю-тебя!
— Ну и хорошо.
Подхватил её на руки и с бешеной скоростью закружил, как на детской карусели, поднимая над землёй. Мир слился в ослепительный вихрь огней и звезд. Она летела, зажмурившись, чувствуя только силу его рук и безумное, головокружительное счастье.
— Ты ужасная, Эврим, ужасная! Но ты любишь меня!
Она вцепилась ему в шею, уткнулась лицом в волосы и, смеясь, закричала:
— Поставь немедленно! Прекрати! Голова кружится, мне плохо будет! Поставь, сумасшедший! Хватит кружить!
Барыш, наконец замедлив вращение, опустил её на землю, но не выпустил из объятий, будто боялся, что её унесёт. Его лицо стало другим — просветлённым. Он не улыбался, но от него словно исходил свет. Эврим пошатнулась, ноги заплелись, и она начала падать. Он подхватил её.
— Куда? Я не дам тебе упасть. Держись!
Она взглянула на него и жалобно спросила:
— А ты... а ты... ты меня любишь? Не разлюбил? Скажи. Раз я такая ужасная, ты меня больше не любишь... не будешь любить?
— Ты ужасная. Но у меня нет кнопки «Разлюбить». Зато есть одна, которая всегда включена, — «Я тебя люблю».
Он произнёс это так просто и твёрдо, что все её страхи растаяли, как утренний туман.
Глава девятая. Нас не было. Часть четвертая. Фрагмент: Кода.