Дополнительные материалы к "Клинкам"

Лириана ненавидела устраивать сцены и кричать в спину, но Морнингстар не оставила ей выбора, когда шагнула к огромной раззявленной пасти камина. У нее будто отказали тормоза. К этому шло весь вечер, всю ту отвратительную ссору, без которых теперь не обходился ни один визит Вивиан в Хогвартс, и все те бесконечные ночи, когда профессору Ривз снилась размазанная помада на ее губах и ее тонкие пальцы.

– Я закрою доступ к каминной сети во всем Хогвартсе! Даже нет! Я дождусь, пока ты опять трансгрессируешь, но только наполовину, и вот тогда закрою доступ! Ты сволочь, Вивиан, и мне надоело делать вид, что я этого не замечаю! Хоть раз имей смелость признать, что ты ошиблась, или тогда, когда ушла, или каждый раз, когда после появлялась в моем кабинете! Сегодня это тоже касается!

Воздух в легких закончился, а сил на новый вдох не было.

– Скверная партия, – Вивиан через плечо обернулась – не на нее, на шахматную доску. Там почти не осталось фигур, и белый король выглядел беззащитным и одиноким. Она явно это заметила. – Белые сейчас упустят свой последний шанс. Хотя ты всегда играла неважно...

Лириана как-то странно, рвано вдохнула.

– Ты права, – неожиданно покладисто согласилась она, и Вивиан замерла. Шли секунды, ей все никак не удавалось сделать оставшийся до камина шаг, и Лириана даже позволила себе на мгновение приподнять уголки губ – ласково и красиво. – Но ты кое-что так и не поняла.

Миссис Морнингстар узнала этот тон – обычно им говорят про любовь. И, узнав, она повернулась и почти промурлыкала, предчувствуя легкий реванш:

– Мм? И что же?

Профессор Ривз взмахнула палочкой, не потрудившись даже назвать координаты. Ее белый ферзь с гулким ударом упал и разбился на сотню осколков, фигуры продолжали двигаться, а она уже подняла от доски взгляд, будто знала наизусть, чем кончится битва. И Вивиан вдруг увидела, что ее глаза смеются... и еще кое-что: в них поднималось темное, мрачное торжество.

Лириана Ривз вздернула подбородок, как сделала тогда одиннадцатилетняя девчушка в Хогвартс-экспрессе, и как лучшая в мире девушка делала в восемнадцать. Лириана Ривз давно стала взрослой, но, без сомнения, осталась самой собой – и поэтому сейчас она улыбнулась.

– Жертвовать королевой можно только за шаг до абсолютной победы.

ххх

– Что, простите? – профессор Умравиль хмыкнул и сложил руки на груди. Он сидел прямо на столе, рядом с мужчиной с золотым водопадом волос за спиной, хотя остальные предпочли стоять – или хотя бы стулья.

– Хогвартс перестал быть безопасным местом, – проговорил стремительно теряющий терпение Сарто, – а вы, директриса Дамблдор, и деканы факультетов, выбранные вами, несете за это ответственность!

– Я бы не стала грубить всему ректорату сразу, – обронила из-за чайного столика Мерлин. Судя по тому, с каким независимым видом она помешивала что-то в фарфоровой чашке с блюдцем, идея собраться всем в кабинете Прорицания принадлежала именно ей. Умно...

Звона ложечки о чашку чистокровный маг и известный скандалист Сарто просто не выдержал.

– Могу нагрубить вам персонально, если хотите, дамочка! Да как вы...

Умравилю пришлось привстать и положить руку на волшебную палочку, заткнутую за пояс, чтобы его угомонить – или, скорее, спасти от немедленного испепеления профессором Мерлин в качестве сатисфакции.

Деканы переглянулись, и одна из них едва заметно кивнула.

– Необходимо прекратить этот балаган прямо сейчас и перейти к цивилизованному общению, – профессор Ривз сделала едва уловимую паузу и вздернула одну бровь, – если все присутствующие здесь на это способны.

Она ненароком перехватила взгляд дамы в иссиня-черном шелке, которая смотрела на нее через весь кабинет в упор, и постаралась незаметно расправить плечи. Дама приподняла уголок губ, что в равной мере могло означать как крайнее отвращение, так и предложение побеседовать после наедине.

– Итак...

– Все присутствующие здесь способны на многое, – голос у волшебницы в черном был такой, что его можно было бы разливать вместо универсальной амортенции, – и не вам ли, Ривз, об этом знать.

Лириана Ривз сделала вид, что закалывать волосы волшебной палочкой ей интереснее, чем отвечать, но внимательный наблюдатель заметил бы, что у нее чуть дрогнула рука. Хотя... даже самому внимательному наблюдателю могло показаться.

А родители, в основном представители самых уважаемых и влиятельных семей магического мира, восприняли это как приглашение.

– В замке появился не только тролль, как в прошлом году, но и василиск – который, между прочим, до сих пор бродит на свободе! – бросил кто-то из родителей раздраженно.

– Это ужасающее нарушение всех договоренностей. Жалоба в Министерство вас отрезвит, уважаемая директриса?

– Я не допущу, чтобы мой единственный ребенок подвергался такой опасности. И речи об этом идти не может.

– Целый василиск! Мы в юности о таком и мечтать не могли! Нечего детям такое позволять!

Все зашумели, а Дамблдор, пусть и могла установить тишину за мгновение, по какой-то причине не делала этого. В кабинете, где должно было пахнуть чаем, благовониями и шоколадом, а от обстановки ожидалось, что она будет располагать к умиротворению и чуткому погружению в состояние гармонии, атмосфера все накалялась.

– Риа, сделаешь что-нибудь? – одними губами произнесла волшебница в черном шелке.

Надо сказать ей, что она выглядит великолепно. Надо сказать, что ей ужасно идет это платье, и выслушать в ответ пару нескромных предложений, уже не предполагающих это платье на ней. Надо...

– Так теперь я снова на что-то способна? – профессор Ривз ответила так же одними губами и чуть прищурилась, словно давая на верный ответ последнюю попытку.

Воздух вдруг стал пахнуть солью и пеплом. Между ними были натянуты незримые для всех огненные нити, прочнее самого сильного инкарцеро и служащие вернее домовых эльфов. Нити искрились бы и тянулись, но следовали за каждой непреложно, беспощадно или нежно – если придется. Их видели только трое во всем мире, и судьба распорядилась так, что все они сейчас находились в этой комнате.

Та волшебница покачала головой и прервала зрительный контакт. Подхватив с подоконника сумочку, она просто пошла вдоль прохода. Поравнялась с Ривз и даже не глянула на нее, уже задыхающуюся от сдерживаемого гнева. "Так теперь я снова на что-то способна!" – Лириана, о, Моргана, какая глупость, кто тебя за язык тянул!..

– На что угодно, – произнесла одними губами волшебница, а после убийственно-спокойно повернулась, чтобы уйти.

Лириана фыркнула и отвернулась – но, удивительное дело, через ровно десять нервно-нетерпеливых циклов дыхания тоже развернулась к выходу, будто под империо. Каблуки звонко застучали по мраморному полу, и хотя звук этот легко тонул в шуме от десятка спорящих голосов, для двоих он был оглушительным. Нити блестели и переливались, точно жидкое стекло.

– Даже не решусь судить, был это флирт или поток угроз, – в четверть тона проговорил Умравиль, чуть наклоняясь к уху своего соседа по столу и не отводя взгляда от двух женских силуэтов в дверях.

Тот бездумно покрутил на пальце фамильный перстень и, вернув печатку на надлежащую сторону, фыркнул:

– О, я бы не хотел знать.