Старинный вальс [пре-канон] · Лиза
За роялем в огромной зале сидел совсем бледный эльфийский юноша. Вряд ли он имел хотя бы формальные основания называться взрослым. Он сидел ссутулившись и механически наигрывал одной рукой старинный вальс, только изредка добавляя пару аккордов другой. Эту вторую руку он вытащил из перевязи, которая так и осталась болтаться у него на шее, но все еще держал странно, берег.
Эльфа можно было бы назвать красивым, если бы не мертвенная бледность, пролегшая между бровей морщинка, запекшаяся кровь в уголке губ. Некогда золотые, а сейчас выцветшие от соли и ветра волосы сбились в колтуны, и он, вместо того чтобы расчесать и попытаться спасти прическу, просто завязал хвост обрывком какого-то тряпья. По его лицу нельзя было прочитать ничего, оно было отсутствующим и бесстрастным, как на портретах, которые висели по стенам между морских пейзажей и натюрмортов с яблоками и мечами. Те же точеные скулы, тот же идеальный профиль и такие же глаза – вот только этому юноше вряд ли удастся еще когда-нибудь позировать художнику, чтобы присоединиться к ним.
Изящный эльфийский меч лежал и на рояле, наполовину выглядывая из красивых, но простых, испачканных чем-то бурым ножен. Рядом с мечом – узкая длинная записка, какие привязывали к лапкам птиц или прятали в драгоценные кулоны.
Записка начиналась без приветствия, со слов "единственное, что в действительности стоит между тобой и твоей смертью, это я и мои личные воины, тогда как присягнувшие тебе также имели наглость..." и продолжалась в подобном духе. Тот, кто послал ее, был уже мертв. Как и все, чьи лица юноша мог припомнить в обрамлении его фамильных цветов. Как глупо.
Те, кто такую записку ни за что бы не написали, тоже или уже мертвы, или сбежали так далеко, что это было хуже смерти.
За окнами было темно, будто ночью, но не от того, что солнце уже зашло за горизонт, а от заслонивших все низких свинцовых туч. Они так безнадежно спустились к земле, что казалось, будто высокие башни замка готовы разорвать бархатное брюхо небес. Где-то гремел гром, но дождя не было, только сверкали молнии и дрожал от жары воздух, пахнущий гарью и затхлым предвестником смердения мертвых тел. Далеко за горизонт уходили ряды коптящих вонючих костров, и там, внизу, исступленно кричал от боли мужской голос и подвывающе вторил ему рыдающий женский.
Нестерпимо хотелось спать, но эльф знал, что он еще долго просто не смог бы сомкнуть глаз. В голове было пусто, даже сломанное ребро уже не ныло. Впрочем, значения это не имело – он все равно вряд ли доживет хотя бы до полуночи.
Кроме него в замке на скале не было ни единой живой души, но он все равно играл свой вальс, то замедляясь, то ускоряясь, и бездумно смотрел совсем в другую пустоту.