Пахнет дьявольской вишней [au!!] · Лиза
В тронном зале было так людно – кажется, яблоку негде упасть, и при этом вся пестрая и непременно изящно одетая толпа благородных и не очень гостей постоянно двигалась, будто извечный океан. Эльфы, люди, драконы, все почти кричали, так и не переходя на настоящий крик. Звенела декоративная и боевая сталь, бокалы, как струны натянутое напряжение в воздухе – зал был полон звона на разные лады. Но как бы они ни волновались, как бы ни шумели, трон оставался пустым, а, значит, гости пробудут здесь столько, сколько будет нужно...
Лужу крови со ступеней вытерли, воздух наполнили благоуханием диких роз, графины с вином обнесли по кругу. Анариэн Витиэль Феррерс выглядел безупречно, невозмутимо и несокрушимо, будто скала, но скала, парящая над зеркальной водой. Кажется, какое-то ритуальное убийство за полминуты до коронации не могло его не только испугать, но даже впечатлить, и только безумная сталь сверкала у него во взгляде. Рядом с его плечом замер эльф, похожий на Анариэна Витиэля Феррерса как две капли воды, но с волосами цвета того же чистого золота, обрезанными почти до лопаток, и с совсем другим взглядом точно таких же глаз.
Сиэс Филитэарн Феррерс, старший сын и наследник, весь вечер преданной тенью маячил за спиной отца, пока вдруг не тронул его за плечо – и склонился в почтительном поклоне.
– Отец, – он говорил тихо, но твердо, – позволь, я отойду. Есть дела, которые мне нужно решить. Сейчас.
Лорд Феррерс только махнул рукой. Порывистый, пылкий жест, сбереженный глубоко в сердце со времен его золотой молодости. Невозможно поверить, что этот эльф был другим – но он был, он заливался хохотом в лучах солнца и проливал вино, вскидывая кубок слишком резко, он любил как в последний раз и жил, когда-то.
Сиэс исчез в толпе раньше, чем взгляд отца потеплел. И едва он преодолел первую полосу из стоящих плечом к плечу гостей, едва оказался за пределом круга света от сотен свечей, как одна тень отделилась от колонны и шагнула ему навстречу.
Она двигалась изящно и плавно, будто не являлась частью мира живых. Может быть, так оно и было.
– Говори, – приказал Сиэс мягко – по своим меркам.
Тень стянула шелковый шарф с лица, и из-под черного капюшона выбилась прядь волос – цвета чистого золота. Они были почти одного роста, младший брат уступал старшему всего несколько сантиметров и парадные каблуки. На его черной одежде была кровь – чужая, где-то запекшаяся, а где-то блестящая в редких отблесках скупого огня.
– На фальш-галерее пахнет дьявольской вишней, – тихо и грустно ответил Рин. – Туда мог пробраться только кто-то вроде меня. Магический барьер не снять, теперь я уверен точно, и...
Сиэс болезненно поморщился, перебивая его:
– Сколько еще?
– Час. Не больше... Этот час не будет долгим, брат.
– Я знаю. О, я знаю! – Сиэс невольно шагнул вперед, и только так, оказавшись слишком близко к лицу Рина, он увидел, какие спокойные у него глаза. Умиротворенные. Как в детстве. За мгновение он принял решение, мысль о котором не отпускала и страшила его много дней. – Ты должен присягнуть мне как будущему лорду Феррерсу. Сегодня, сейчас.
Рин вздрогнул, но его глаза остались прежними.
– Я не знал, что это случится так скоро.
– Сейчас, – повторил Сиэс, мысленно уже сам себя ненавидя. – Меньше всего я желал тебе этого, правда, и был бы последним, кто...
– Не смей проболтаться родителям, что мы больше не пытаемся убить друг друга деревянными мечами, – Рин усмехнулся, беззлобно и тихонько, но по спине Сиэса пробежал холодок.
Рин медленно выдохнул, и будто вместе с покидающим легкие воздухом осел на мраморный пол. Выбранный древними строителями цвет напоминал кровь – как та, которая четверть часа назад брызнула на ступенях к трону, и как та, которая была повсюду на его одежде. Может быть, древний мастер что-то знал?..
– Я согласен, – проговорил он, все еще рассматривая пол, и только, – но потом ты дашь мне время. Когда оно истечет, я буду твоими ночными глазами и клинками, и я буду убивать, лгать и предавать за тебя – но до тех пор ты забудешь, что эта клятва вообще была дана.
– Сколько? – Сиэс и сам испугался того, как хрипло прозвучал его голос.
Рин вскинул голову, и на мгновение в его глазах сверкнуло что-то, что могло бы заставить Сиэса и отпрянуть, и, падая на колени, броситься к младшему братишке. Вместо этого он остался стоять, как стоял – и вдруг увидел, что Рин снова улыбнулся.
– Одна человеческая жизнь.