Дополнительные материалы к "Клинкам"

Он промок насквозь, пока в грязном переулке недалеко от вокзала искал именно ту лавку, о которой его попросили. Забрал какие-то вшивые документы и тут же сунул их под пальто, желая сохранить подальше от любопытных глаз, как бы мало его эти бумаги ни волновали, поднял воротник. Глянул на часы, прикидывая, успеет ли забежать за кофе. Спать хотелось нестерпимо, но похмелье не даст уснуть в ближайшие пару часов точно. В правый ботинок натекло воды.

По всему выходило, что за кофе он успеет, но придется поторопиться – так что он отчаянно нырнул в оживленный людской поток, который двигался, несмотря на дождь, со скоростью раздраженного фестрала.

У него все сегодня валилось из рук. Из-под носа угоняли такси, хотя в Лондоне их пруд пруди. На каждом перекрестке окатывали из самой грязной лужи и, когда он отходил, наступали сначала на одну ногу, а потом, извиняясь, на вторую. Последней каплей стало то, как выходящий из кофейни незнакомец ударил его в лоб дверью, да так больно, будто целился.

Мерлин, как он ненавидел этот мир! Ненавидел муторно и бесконечно ездить на такси, ненавидел писать эмейлы и пользоваться ключами. И ненавидел слепое алое небо над городом по ночам вместо россыпи алмазных звезд.

А еще – ненавидел, что с кофе всегда нужно полагаться на удачу и смириться, если сварят невкусный. Темный мир, темные времена....

– Итак, флэт-уайт с кленовым сиропом для... – бариста сделал паузу, чтобы посетитель представился.

– Рина, – уронил тот.

Бариста оторвал взгляд от стаканчика и вскинул брови:

– Это же Реджинальд, верно? Вам очень идет.

– Миэтиль Анариэн, – без тени улыбки ответил он, пряча руки в карманы пальто. Даже в карманах было мокро. Улыбаться совершенно не хотелось. – Прошу прощения, я спешу. Мой кофе?

И он бросился на Кингс-Кросс, хотя, судя по насмешливой минутной стрелке, застрявшей где-то на без четверти десять, впереди было еще достаточно времени, чтобы обежать вокзал кругом. Трижды.

На девятой платформе кто-то толкнул Анариэна под локоть, и он ухитрился облиться даже несмотря на то, что стаканчик был закрыт. По изящному пальто, пошитому на заказ, расползалось уродливое пятно, и золотые волосы, заколотые кое-как на затылке, растрепались и лезли в глаза, но Анариэн этого будто не замечал. Он видел только простую кирпичную кладку между двух платформ, когда шагнул прямо в стену, а после – после он забыл, как дышать.

Платформу наводнили студенты, родители и ручная живность. Плохо упакованные метлы, хорошо набитые маггловскими сладостями котлы, кофе из вокзального буфета в фарфоровых чашках, Мерлин, в нормальных чашках вместо картонных поилок!..

Поезд дал первый гудок.

Анариэн резким движением отбросил волосы со лба и вдохнул поглубже. Уголь, дым, капациус экстремис, мокрые совиные перья, драка с гриффиндорцами – такой Кингс-Кросс пах великолепно, и Анариэн только сейчас понял, что до одури его любит.

И тут кто-то налетел на него сзади, больно саданул острым локтем под лопатку и сам же выругался так крепко, что впору приберечь на пятницу, вместо шотов взрывателя.

– Мерлинов хе... – Анариэн раньше замахнулся, чтобы ударить в ответ, чем успел подумать, и остановил себя в последнее мгновение. А потом на середине фразы обернулся – и обомлел. – Мири?!

– Рин?!

Девушка, которую только что он едва не отправил к праотцам, уронила клетку с какой-то огромной лысоватой птицей, отпустила тележку с по меньшей мере десятком чемоданов – и бросилась ему на шею. Тележка уже катилась куда-то к Мерлиновому херу, птица вопила, а из стены вывалились и принялись ругаться какие-то опасного для общества вида старшекурсники.

– Рин! Ты здесь! Тогда, пожалуй, не стану разносить ректорат, как собиралась, и кстати ты ужасно мокрый, как же я скучала, это невыносимо, ты чертов придурок, нет, все-таки давай разнесем ректорат, вместе, и ты же видел новый Нимбус?! Рин!

Анариэн позволил Миримэ полностью оторвать ноги от земли и орать ему на ухо столько, сколько она пожелает. Он позволил бы ей прямо сейчас снова залить гибелью воров большой зал Хогвартса или собрать Макгонагалл букет из мандрагор, лишь бы этот прекрасный сон не кончался. От нее пахло зельем удачи, блинчиками с джемом и порохом для каминов. Как дома.

Поезд дал два гудка.

– Давно мы не опаздывали на Хогвартс-экспресс, – выдохнул Анариэн, и с удивлением обнаружил, что он смеется.

– Без профессоров не уедут, – по голосу он понял, что Миримэ ухмыляется своей самой гадкой ухмылкой. Как же сильно он скучал по этой ухмылке! – А ну иди сюда, я тебя срочно высушу...

Они влетели в вагон в последнюю секунду, как раньше. Распихали гору чемоданов Мири повсюду, даже подвинув чью-то упитанную кошку, и, кажется, случайно спугнули парочку студентов Гриффиндора и Слизерина, собиравшихся то ли подраться, то ли что похуже. Поезд тронулся – и Миримэ рухнула на диванчик, тяжело дыша и совершенно игнорируя свою истеричную птицу, на проверку оказавшуюся пожилым сварливым вороном. Она была до того непреклонна, что сюсюкать с ним начал Анариэн, а ворон, должно быть, от испуга, и правда заткнулся.

– Что будешь преподавать, профессор Феррерс? – Мири забралась на сиденье прямо с ногами, будто на ней до сих пор зеленый с серебром галстук и форменная мантия. На них обоих, а впереди новые предметы, квиддич, Турнир Трех Волшебников, который они пропустят, тыквенные пироги из большого зала и злющий Филч со своей проклятой кошкой...

– Защиту от темных искусств, – Анариэн осклабился.

Миримэ присвистнула.

– Я предупреждал их, что это плохая идея, и я скорее слагулусэруктну детей в первый же день, и это в лучшем случае, чем научу их чему-нибудь хорошему. Сама понимаешь, меня тренировали в основном убивать... Но в министерстве были непреклонны. А что насчет тебя? Прорицание?

– Прорицание, хотя я бы предпочла трансфигурацию, наверное... Трансфигурацию я люблю больше, – она подмигнула лучшему другу, – или хотя бы руны.

– Все мы предпочли бы руны, – хмыкнул Анариэн, – кабинет отличный...

– ...и дети не приходят, – закончила за него Миримэ.

Они хором расхохотались, как пара идиотов.

Их смех прервал звон колокольчика на тележке "Сладкого королевства-экспресса" из коридора, и Анариэн, еще не отдышавшись, сам высунулся из купе ей навстречу.

– Доброе утро, – молодой профессор защиты от Темных искусств об этом не знал, но его взгляд сиял, и сияние это поспорило бы с тем, которым светились глаза первокурсников. – Можно, пожалуйста, всех ваших шоколадных лягушек. И коробочку Берти Боттс, – в его пальцах блеснул золотой галеон. – Всегда мечтал так сделать.

Хозяйка тележки хитро ему улыбнулась, будто понимала все. Шоколадных лягушек оказалось много – но не больше, чем помещалось в Миримэ под хороший чай, Анариэн наметанным взглядом определил это за мгновение.

– Хорошего учебного года, дорогие. Будьте паиньками, – проворковала хозяйка "Сладкого-королевства", сгружая лягушек в подставленные руки, и уплыла дальше по коридору.

Рин протер глаза, чтобы проснуться, если это вдруг был сон. И когда он отнял ладони от лица, Мири на мгновение оторвалась от уже наполовину распотрошенной фиолетовой коробочки и глянула на него с запоздалым любопытством:

– Мне кажется, или она нам это каждый год говорит?..

– Наверное, поэтому мы и вели себя так гадко, – Анариэн усмехнулся и откинулся на сиденье назад. По окнам Хогвартс-экспресса лились настоящие водопады, поезд мерно урчал, должно быть, вылетев на мост, и у Рина впервые за последние годы распирало в груди от предвкушения... жизни? Пожалуй, да. Ему ужасно хотелось жить, ему ужасно хотелось домой – и он почти забыл, как может быть счастлив здесь.

– О, смотри-ка, у меня здесь твой брат, – с набитым ртом мурлыкнула Мири, безуспешно вытирая шоколад со щеки, и помахала карточкой перед лицом лучшего друга.

С картинки кто-то очень похожий на Рина показал ему средний палец и сразу же исчез в темноте, ужасно собой довольный, а Рин расхохотался снова – от этого пьянящего чувства свободы у него не осталось сил злиться.