Ноябрь. Глава 31
В тот день я ещё долго думал о том, что мне сказала Джюелл. Я не мог прийти в себя и постоянно «прокручивал» тот момент в своей голове. Это вовсе не выглядело странно: просто у маленькой девочки переходный возраст стал ярко-выраженным. Вспоминая своё детство, я был ещё хуже. Может, мне тогда не стоит так злиться на неё, думая о самом себе. Всё же, пережить то, что пережила она сможет не каждый. Мне, возможно, стоит понять, что ей трудно видеть маму на больничной койке целыми сутками, находясь в сотнях километров от родного дома. Я и сам получил стресс, едва не подхватив депрессию. Это уже до жути надоело. Мне никак не удаётся принять то, что мы пока не может вернуться в Стерлинг Хайтс.
Мне пришлось тогда уйти раньше, потому что об этом меня попросили врачи, которых я действительно встретил в больничном коридоре. В этот раз нужно было забрать и Джюелл: я больше не хотел, чтобы она только сидела в больнице рядом с мамой.
В ту минуту, когда я нашёл маминого врача, я расстроился ещё больше. В мыслях было то, как я видел его и Лорен на первом этаже в нашем доме, их поцелуй, объятия, флирт. Я не мог его слышать. Он не знал, что я видел их, и я не мог об этом признаться. Я еле держал себя в руках, не зная, что внутри происходит: или злость, или смех, или смущение, но мне пришлось прийти в себя, когда меня оповестили об её диагнозе. «На фоне инфаркта миокарда у Вашей мамы произошёл отёк лёгких», — говорили мне тогда, и я словно больше не слушал. Я сразу же начал обдумывать то, когда у мамы мог случиться этот инфаркт, и почему я не заметил этого. Через пару секунд я вспомнил, что меня не было в тот момент дома: я был в школе, и Джюелл пришла раньше. Она не позвонила мне, потому что сама безумно боялась, но ведь я так до сих пор и не знаю, как всё это произошло. Этот момент я упустил, из-за чего чувствую сильную вину. И почему время так и нельзя вернуть обратно? Зачем нам это было послано Богом? У мамы был инфаркт, а я считал, что дело только в лёгких. Мне страшно узнать ещё какие-то подробности с того дня или вообще из её жизни. Я ведь помню, что она задыхалась раньше. Теперь я буду следить за её здоровьем гораздо внимательнее: я не могу допустить повторного появления проблемы. Кстати, о Джюелл говорили что-то, но я так и не услышал. Как мне показалось, врач просил меня показать малышку окулисту по поводу её зрения. Хотя это и так понятно, у неё давно появились эти проблемы со зрением. Боюсь, что под таким грузом проблем оно могло испортиться ещё сильнее. Я и сам это знал, поэтому его очередной совет я не принимал всерьёз и вообще «пропускал» из ушей.
Подходил к концу третий месяц с того дня, как я в последний раз видел Агату. Я до безумия скучаю по ней, и внутри нет спокойствия. Когда перестаёшь видеть человека, которого любил, у тебя появляются три периода: паника, приход в себя, отчаяние, а дальше, словно никотин, чувства потихоньку начинать выводится из организма. Второй этап я пережил, познакомившись с Эстель. Теперь меня ожидает третий. Однако, я надеюсь вернуться ещё раньше наступления этого пункта в своей жизни.
На следующей неделе Эстель опять не пришла в школу, и я знал, что ей хочется одиночества. Она могла сидеть где-то в тихом месте, тихо покуривая очередную сигарету. Она наверняка сейчас в своих мыслях, смотря на яркое солнце. Ей хочется быть одной, и эта девушка готова многое отдать ради этих моментов.
Я пропустил несколько занятий, желая найти её и побыть с ней рядом. Я знал, где мог найти её. Гаражи. Последний в углу всей территории. У меня не было других мыслей, как отправиться только туда.
Эта особенная атмосфера там всё также сохранялась: тишина, спокойствие, уравновешенность. Мне хотелось находиться в этом месте, и я не ошибся. Эстель была именно здесь. Я взобрался на этих кирпичах и сел с ней рядом на эту крышу. Сигаретный дым теперь наполнял и мои лёгкие, слегка режа глаза. Она понимала, что я рядом, но не смотрела на меня. Мне показалось, словно что-то случилось, и я хотел знать что.
Вдруг Эстель заговорила, выбросив выкуренную сигарету на землю.
— Дэйв переспал со мной. Переспал, а я до жути этого не хотела, но он совершенно не слышал меня, и у меня не было возможности выбраться.
В двух предложениях я сразу понял, что Эстель не может бороться с воспоминаниями об этом. Теперь этот капитан команды выглядит в её глазах подонком, глупцом, эгоистом. Она вряд ли сможет простить его, даже если действительно по-настоящему любила. Он предал её, воспользовавшись хрупкостью и слабостью.
Эстель меньше, чем через пять минут потянулась за новым косяком. Она не может остановиться и думает, наверное, что так ей легче. И я не имею понятия о том, как помочь ей.
Я молчал, боясь сделать её состояние ещё хуже, тем более, я просто не понимал, что должен был сказать. Словам «мне жаль» она не поверит. Да и это слишком поверхностно из всего того, что я обдумывал и произносил в своей голове и кем считал открывшегося Дэйва в данный момент. Ходу назад нет. Я понимал, что Эстель теперь не сможет скрыться от него и не сможет получить поддержки от других. Могу поспорить, что о случившемся она рассказала лишь единицам.
— Скажи мне, что хотя бы у тебя всё в порядке, — прошептала она, сделав глубокую затяжку. Выдыхая дым медленно, я получил возможность чувствовать его запах. Такой горький и кислый, но Эстель явно находит в нем спасение. Самое главное, что ей хорошо, хотя вряд ли можно забыть о том, что он совершил, и чувствовать потом себя удовлетворённой. Только одна мысль заставляет меня улыбнуться — я единственный, к кому она может прийти на помощь.
— Я не могу так сказать, потому что это не так, — признавался я, думая о собственных проблемах.
— Тебя тоже предал любимый человек?
Я не отвечал несколько секунд, пытаясь подобрать подходящие слова.
— Нет, но у меня нет шанса говорить с ней каждый день. Я не видел её чуть меньше трёх бесконечных месяцев. У мамы проблемы со здоровьем, да и я чувствую себя идиотом.
Эстель посмеялась.
— Ты серьёзно? — Я кивнул. — Так любишь её?
— Всю жизнь, как мне кажется. Сколько помню себя, столько и люблю её, но мы всегда были лишь друзьями. Хотя раньше я игнорировал то, что ощущал рядом с ней. Это слишком трудно признаться в чувствах, понимая, что дружбе может прийти конец. Однако...
Она прервала меня.
— Что однако?
— Однако, я признался, — сказал я, замечая, как сильно я удивил Эстель.
— ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРИЗНАЛСЯ?
— Ага, — улыбнулся я.
— Так что ты делаешь здесь сейчас?
Я задумался.
— Я тоже думаю об этом. Она так и не ответила мне, что чувствует одно и тоже. Она лишь «рада, что я занимаю значимую часть в её жизни». Именно так она выговорилась мне по телефону.
— Признался по телефону?
Я услышал её смех, который вызвал у меня резкую дрожь по спине. Приятную дрожь. И позже я сам понял нелепость своего поступка.
— Я должен был знать, что она тоже что-то чувствовала ко мне. Возможно, я сказал это просто потому, что не подумал. Надо мной имели контроль чувства, да и сейчас тоже. Вряд ли бы я изменил нечто, будь я снова в ту секунду на линии по телефону с Агатой.
— Агата. Хм... — сказала она. — Красивое имя.
— Согласен.
— Если ты чего-то не смог получить сполна, соверши это ещё раз. Признайся ей снова, но сделай это так, как ты сам от себя бы не мог ожидать, будь ты на её месте. Заставь её открыться тебе. И, если ты действительно что-то значишь для неё, она не сможет молчать. Твоя судьба твоей и останется, остальное дано для опыта. Помни это.
Её слова не выходили из моей головы. Я начал придумывать то, каким способом мог бы признаться ей снова. Будто впервые. Эстель была абсолютно права.
— Письмо, — прервала она мои мысли. Я не понял, что она имела ввиду. — Напиши ей письмо ручкой на бумаге. Девушки любят письма.