Глава 33. Безошибочно.
33.
В старой машине по-прежнему пахло хвоей, цветами и сигаретным дымом. Картонный ароматизатор, выцветший на солнце, мотылялся из стороны в сторону. Джейк снова начал курить. Я только могла надеяться, что это не было связано со мной и тем ночным инцидентом. Злость не уходила с его лица после визита Аманды и проявлялась в хмуром взгляде и зажатой челюсти, от чего скулы часто подрагивали от напряжения. Руки сжимали руль до белых костяшек и, казалось, что металл, обтянутый ненатуральной кожей, обещал треснуть под натиском прикладываемой силы.
— Это плохая идея, — повторил он в пятый раз. — Мало ли чего он хочет? Ты совершаешь большую ошибку.
Сосед поймал меня утром, когда я, по обыкновению, должна была выйти на работу, но осталась дома. Посетителей в клинике, которая, к слову, находилась на окраине города, принимали во второй половине дня, а точнее после утреннего обхода и обеда. Поэтому я стала собираться заранее. За несколько часов. Увидев мою нервозность, он пристал с расспросами, пока я не раскололась. Без лишних слов усадил меня в машину, пристегнул ремнём безопасности, чтобы я не убежала, и ждал, пока назову нужный адрес. Отказы Джейк сегодня не принимал.
— Я не могу его бросить.
— Он уже тебя бросил, — сурово подметил Рид. —Думаешь я не слышал, как ты на протяжении шести месяцев через день ревёшь в подушку?
— Если так мешала спать, то мог просто меня выселить, — съязвила я. — Да ты и не ночуешь дома, пропадаешь неделями. Так откуда тебе знать, как часто я плачу!
— Он пытался тебя убить, дура!
Джейк едва ли не пропустил поворот и резко свернул, отчего я ударилась плечом о жесткую дверцу в салоне. Решила не злить водителя, пока он за рулем. Поэтому я молча проглотила его оскорбления. Марк пытался убить мачеху или лица, уже не разберёшь; но точно не меня. Я верила, что любовь между нами всё так же была чиста и искажена лишь болезнью.
Через пару часов взаимного игнорирования мы прибыли в загородный медицинский центр под названием «Госпиталь Святого Франциска». Красное кирпичное здание, окружённое высоким кованным забором, выделялось ярким пятном на фоне густых деревьев, прилегавших плотной зеленой массой по обе стороны от участка. Джейк не вышел из машины, когда припарковался перед центром, и не сказал ни слова: он подпалил следующую сигарету и повернулся ко мне затылком, выпуская облако дыма в открытое окно. Демонстративный жест оказался более красноречивым, чем слова, и выражал только одно: неодобрение.
С трудом оттолкнула от себя ржавую дверцу и спрыгнула на землю, оставив сумку на сиденье пикапа. Я не знала, что разрешалось приносить больным, поэтому ничего не прихватила. Поправила серую майку, повисшую на мне мешком, и подтянула джинсы, которые сразу же слетели обратно, задержавшись на выступающих костях таза. На ремне закончились дырки, чтобы я могла утянуть их сильнее на талии. Не помешало бы прибавить в весе. Попыталась прикинуть в перспективе, что выйдет дешевле: еда или пара новых штанов на размер меньше. Испачканные в краске конверсы, со времён, когда я ещё была художницей, ступали на щебень, неприятно проваливаясь с хрустом в неустойчивую поверхность. Даже через толстую резиновую подошву чувствовались острые грани камней. Среднего размера красный и серый гранит усыпали всю въездную дорожку, а также тропинки на самой территории. Охранник, крепкий мужчина с небольшой сединой на висках, стоявший в тени и облокотившийся на кирпичную колону, пропустил меня без вопросов, открыв кованные с католическими узорами ворота. Я прошла к главному входу с надписью «рецепция- здание А».
В коридоре никого не было. Белые лавочки из металических прутьев и расставленные в горшках пальмовые растения вдоль всего коридора заполняли пустое пространство. Без этого я бы вряд ли смогла определить, где находился потолок, а где — стена. Всё здесь поглощал ненасытный стерильный белый цвет. В конце узкого помещения я увидела женщину, сидящую за длинной стойкой, на внешней стороне которой неприятно слепил глаза красный крест, подсвеченный маленькими лампочками под пластиковым корпусом. Когда она попрощалась и отложила телефон в сторону, я обратилась с просьбой:
— Здравствуйте, я хотела бы навестить друга.
— Добрый день. Имя пациента? — женщина поправила очки в форме бабочки и схватилась за компьютерную мышь.
— Маркус Бэйли.
Медработница щёлкала какое-то время кнопками, а потом снова перевела на меня незаинтересованный взгляд, будто смотрящий сквозь. Движения женщины и её реплики выходили настолько механическими, что она пугала своим сходством с роботом. Её матовое лицо казалось сделано из силикона, и все морщины на нём были искусственно спроектированы, так как мимика оставалась неподвижной, отстранённой.
— Прошу предъявить любое удостоверение личности. Скоро за Вами придёт сестра. А пока можете присесть.
Я отдала водительские права, полученные в старшей школе, и присела на ближайшую лавку, выступающую прямо из стены. Неотрывно следила за широкими, на весь проход, двойными дверями с маленькими круглыми окошками в верхней части, похожими на иллюминаторы космической станции. За ними иногда мелькал медицинский персонал в голубых рабочих костюмах. Пространство клиники выглядело настолько чуждо, что первым желанием, возникшим у меня, было убежать, а вторым — всё спалить. Такая нездоровая обстановка могла навредить психике ещё больше. Через пару минут невысокая женщина с широкими бедрами прошагала в нашу сторону, переваливаясь с ноги на ногу. Выскочила из какой-то белой двери, которая сливалась по цвету со стенами. Лишь по металлической ручке можно было определить её наличие. На лице медсестры застыло суровое выражение, и даже мягкие пышные кудри, напоминавшие мне шоколадный пудинг, не придавали дружелюбного вида.
— За мной, — гаркнула она низким голосом, походившим больше на лай старой собаки.
К моему удивлению, мы направились на выход из здания, а не внутрь. Обошли его по тропинке и остановились перед толстой бетонной стеной, по верху которой, вдоль всего периметра, протягивалась какая-то проволока, закрученная в спираль. Возможно, под напряжением. Медсестра приложила ключ-карту к замку и железные глухие двери разъехались в сторону. Показались высокие деревья, рассаженные в шахматном порядке, и стриженые газоны. Люди в нейтральных светло-зелёных костюмах ходили по территории под присмотром надзирателей.
Я испуганно вздрогнула и сделала шаг назад, когда услышала странные протяжные крики одного пациента. Он пытался убежать от работников центра и носился из стороны в сторону с широкой улыбкой, будто играл в салки. Громко пыхтел и стонал от усталости, но не сдавался. На него накинулось сразу трое мужчин, которые, видимо, не разделяли его радость, когда пациент споткнулся и повалился на газон. Пытался отползти, но было поздно. Тогда он укусил смотрящего за запястье, на что тот громко выругался и с силой оторвал голову сумасшедшего, ухватившись прямо за волосы. Его унесли, но по дороге тело всеми силами пыталось, уже в воздухе, вырваться из крепких рук. Веселье закончилось, и ему стало не до шуток. Мне казалось, что он вот-вот сломает себе плечо, так сильно больной извивался. Крик смолк, как только дверь лечебницы закрылась.
Другие, казалось, совсем не обратили на это внимание, так как каждый продолжил заниматься своими делами. Кто-то ковырял землю палкой, некоторые спали на лужайке или совершали однотипные движения: качались из стороны в сторону. Я не знала, разминались ли они таким образом или впадали в какое-то особое состояние. Более вменяемые пациенты расселись по лавочкам и перелистывали книги или газеты. Работники центра поглядывали на них изредка. Собрались кучкой в центре сада у просторной вымощенной площадки, вокруг которой были расставлены лавочки, и что-то громко обсуждали. Принцип работы мне не был ясен, так как всё же за некоторыми пациентами люди в голубых костюмах ходили по пятам и не осмеливались оставить их без присмотра.
Женщина провела меня вглубь аллеи, где начинались невысокие кусты, похожие на достающий до пояса лабиринт. За одним из поворотов мы наткнулись на Марка. Я не сразу его узнала, так как длинные волосы были начисто сбриты. Он сидел откинувшись на спинку лавочки и, как делал это всегда, обнял себя руками, поджав к груди ноги. Его голый череп выглядел неправильным, угловатым, а линия челюсти сильно выступала на общем рельефе. Да и всё тело будто усохло, и виднелись теперь одни жилы и кости.
— К тебе посетители, Бэйли, — сообщила недружелюбная сестра.
— Я же сказал, что никого не хочу видеть, — отозвался он, нервно дёрнув плечом.
— Марк, — тихо позвала его я, опасаясь, что меня сейчас выгонят, когда медработница недовольно нахмурила тонкие выщипанные брови, похожие на два штриха карандаша.
Его глаза сразу распахнулись. Впалые и окружённые синяками. Чернота никуда не ушла, а продолжала бушевать. Там всё ещё танцевали демоны.
— Через полчаса заканчивается время для посещений, — напоследок бросила женщина, прежде чем оставила нас наедине. Переваливаясь с ноги на ногу, медленно пошла в обратную сторону.
Я не осмеливалась сделать и шага под пристальным взглядом Марка. Он напряженно всматривался сначала мне в лицо, а затем протянул руку. Наши пальцы соприкоснулись. Его грудь под тонкой тканью часто поднималась и опускалась, будто из-за нехватки воздуха. Хотя и я с трудом дышала.
— Летисия, ты, и правда, здесь, — прохрипел он, крепко ухватившись за край моей майки. Тянул ткань на себя, вынуждая меня подойти. С болью в груди отметила, как его губы, сухие и обветренные, задрожали, а на глазах навернулись крупные слёзы. Под тяжестью гравитации они не выдержали и оставили первую мокрую дорожку. — Я так по тебе скучал! Боялся, что ты меня оставила.
Всего пару слов, и лёд, который толстым льдом покрыл сердце, дрогнул. Раскалились нервы до предела. У меня кружилась голова от наплыва сильных эмоций. Горько-сладкий коктейль. Именно такого вкуса была наша жизнь. Увидев, как Марк ко мне протянул руки, я поддалась первому порыву: резко кинулась навстречу, обхватив его бледное и холодное, несмотря на жаркую августовскую погоду, тело. Он обнял меня в ответ. Даже лекарства не смогли перебить его родной запах. Именно в нем я находила безопасность, поддержку и семью. Его руки тряслись, когда гладили по волосам, нервно хватался за меня, будто ожидал, что я распадусь на атомы.
Мы находились в самом уединенном месте на территории центра. Окруженные изгородью из кустарника и скрытые в тени яблоневого дерева. Молча сидели, прижавшись к другу, так как оба хотели остановить этот момент. Искусственно растянуть его, чтобы не пришлось говорить. Никогда.
— Почему ты бросила меня? Я так долго ждал, когда ты придёшь, — прошептал он и оставил поцелуй на макушке, как это делал всегда, а затем, также эмоционально, поцеловал в лоб, холодными губами прижавшись к коже.
— Я бросила? — встрепенулась я, наконец-то, отлепившись от Марка, чтобы выглянуть в лицо, если он в самом деле не шутил.
— Мы никогда раньше не расставались больше, чем на два дня. Не считая той школьной поездки в лагерь на неделю, — грустно добавил он, вытирая рукавом солёную влагу под глазами. Кожа в тех местах покраснела и немного припухла. — Так что у тебя случилось? Где ты пропадала? Когда я пытался набрать твой номер со стационарного телефона, ты была вне сети.
— Потому что я сменила номер, — сказала очевидную вещь.
— Что? Когда?
Костлявые пальцы сжали меня за плечи и начали немного трясти, а испуганные глаза требовали немедленного ответа. Я шумно сглотнуло, ощущая сухость в горле. Хотелось пить.
— Да что с тобой происходит? Что с твоими волосами? — панические нотки проскользнули в его голосе. — Ты опять плохо ешь? Я же вижу, что ты снова скинула пару килограмм. Сколько раз тебе говорить, чтобы не пропускала хотя бы обед!
Мне не хватало того, как он меня отчитывал. Следил, чтобы я ела. Погладила его по голому черепу. Чего я ожидала? Марк болен и не находился бы здесь, если бы пришёл в норму. Снова затерялся в лабиринте времени и событий, утратив половину воспоминаний. С Марком я тоже ощущала себя сумасшедшей. Не понимала, что я чувствую, должна делать и как к этому относиться.
— Ты ничего не помнишь? — с надеждой произнесла я. — Марк, на дворе лето. Мы не виделись больше полугода!
Когда-то я желала, чтобы он забыл то проклятое утро. Но не такой ценой.
— Я так скучал.
Марк проигнорировал мой ответ? Снова заключил меня в объятия, цепляясь за руки, плечи, рёбра. Боялся выпустить из рук. Запутался пальцами в синих волосах на затылке и притянул голову к себе: бегающие глаза, на близком расстоянии, рассматривали каждый миллиметр лица напротив, прежде чем взгляд опустился вниз, к губам, и поцеловал. Происходящее можно было описать одним словом – «слишком». Всё перемешалось в голове: поступки, причины и обиды. Меня затягивало в воспоминания волшебной зимы, где мы были счастливы. Часто снился один сон, где он играл на гитаре поздней ночью. Успокаивающая мелодия, которую я насвистывала себе даже после его ухода.
— Ты моё спасение, — шептал он в губы, выдыхая слова между поцелуями. — Единственный смысл, почему я ещё дышу. Я скучал, так скучал! А ты куда-то пропала. Ты обещала всегда быть рядом.
Нас было трое: я, он и его безумие. Понимала, что нужно отдалиться, прервать этот парад сумасшествия, но я не могла. Если разум сопротивлялся, то тело действовало само, не обдумывая последствия. А они определённо наступят после. Обещала себе, что больше не обожгусь. Коротнуло. Инстинкт самосохранения отбило напрочь. Я готова была гореть веками, если об этом меня попросил Марк.
— Подожди! — выкрикнул мой разум, а не я сама. — Не сейчас. То, что ты ничего не помнишь, не снимает с тебя ответственности.
Ткнула пальцем ему в грудь.
— Ты выглядишь ещё милее, когда злишься, — улыбнулся Марк, пугая меня своими резкими переменами в настроении. — Даже за поцелуй не простишь?
Его игривость мешала мне трезво рассуждать.
— Это неправильно. Всё неправильно! — я попыталась встать, чтобы создать дистанцию, но Марк притянул обратно.
— Не уходи от меня снова, — жалобно протянул он, а глаза распахнулись в испуге. Истерически выкрикнул: — Я люблю тебя! Слышишь!?
«Это ты ушёл!» — вертелось у меня на языке. Эта версия Марка сводила меня с ума. Мне хотелось проветрить голову. Остаться наедине, чтобы разобраться со всем навалившимся. Раздался оглушительный свисток, который оказался моим спасителем.
— Обещаешь, что придёшь ко мне завтра снова? — Марк засуетился, руками разглаживал складки больничного костюма. Сначала он встал, затем снова сел. Затравленно смотрел на приближающегося работника центра.
— Посетители, все на выход, — обратился высокий крепкий мужчина ко мне, а сам глазами оценивал, если пациента придётся тащить силой.
Марк кинул на меня взгляд, полный отчаяния, встал и не сопротивлялся. Если бы мог, уверена, вцепился бы в мою штанину и не отпускал.
— Прошу, вернись за мной завтра. Ты же вернёшься? Не оставляй меня тут одного.
Смотрела в спину Бэйли до тех пор, пока его не завели в здание. Всю дорогу он оборачивался, чтобы проверить, если я ещё не ушла. Заставила себя улыбнуться, чтобы Марк знал, что я вернусь. Единственный вид поддержки, который я могла выразить. Затем примкнула к длинной цепочке посетителей больницы и прошагала следом на выход. Не поднимала головы и смотрела себе под ноги до самых ворот, глубоко задумавшись. Именно по этой причине я не заметила, что рядом с машиной Джейка стоял кто-то ещё. Даже на высоких каблуках держалась девушка ровно, не смотря на щебень, что сворачивал мне ноги при каждом шаге.
— Посмотрите! — захлопала саркастически в ладоши Лоретта. — Смелая мышка высунула нос после долгого отсутствия.
— Оставь её в покое. Она под защитой Тревора, — раздался железный голос Джейка. Он стоял, облокотившись на облезлый кузов пикапа.
— С каких пор мой братец защищает всяких шавок? — удивилась Фултон.
Меня пугала странная привычка их семейки сравнивать людей с собаками. Часто замечала, как что-то подобное иногда проскакивало в разговоре с Аманадой. Я остановилась посреди парковки, боясь подойти ближе. Не знала, если она и здесь могла вытащить пистолет, или же заготовит для меня месть на потом. На её плече болталась черная лакированная сумка с красным ремешком. Я пыталась на взгляд определить, если туда могло вместиться какое-либо оружие, так как уже знала о существовании, например, вальтеров, которые запросто можно носить в кармане. После того злополучного дня я стала интересоваться оружием и немного самообороной, познания в которой впрочем не заходили дальше обзоров на ютубе.
— С тех пор, как она стала моей девушкой, — пригрозил ей Джейк. — А я – вошёл в его братство.
— Думаешь, я тебе так и поверила? — рассмеялась она. Белые зубы обрамляли губы, окрашенные алым цветом. А холодные голубые глаза, густо подведенные коричневыми тенями, опасно блеснули.
Вместо ответа он задёрнул край майки. Прямо под ребром виднелось ещё не до конца заживший ожог, смутно напоминавший какую-то букву или закорючку. Клеймо?
— Поздравляю с повышением, — Лоретта уже не испытывала радостного возбуждения от попытки меня припугнуть. — И кто ты теперь? Не знала, что какое-то из мест освободилось.
Она пыталась принять вид незаитересованности, но руки вытащили телефон из сумки и стали что-то быстро набирать в телефоне. Лоретта замерла, а затем перевела взгляд, полный нескрываемой желчи, на Джейка.
— Уборщик, — теперь уже улыбался он. — Прошлый оказался крысой.
Я, конечно же, даже не могла предположить, что конкретно имел в виду под этим ответом Джейк, но, казалось, Фултон сразу поняла, когда снова попыталась кому-то дозвониться. Прижала к уху телефон, чьи гудки так и не прервались голосом. Повернулась к нам спиной, нервно пиная камни острым носом лакированной туфли.
— Летисия, садись в машину, — подозвал меня Джейк, когда увидел, что я всё так же не решалась пройти мимо психопатки.
Послушно скрылась в салоне и даже на всякий случай задвинула защёлку, заблокировав дверь. Обрела способность дышать тогда, когда увидела, что ненавистная белая копна волос исчезает в зеркале заднего вида. Сердце больно сводило от страха. Картинки прошлой встречи с Лореттой заполонили разум, которые я невольно прокручивала, стараясь в них не утонуть.
— Именно поэтому я говорил, что не стоит сюда ехать! — разозлился Джейк, переполненный беспокойством, которое он сдерживал при разговоре с Фултон.
Он оказался прав, но я об этому ему не сказала. По крайней мере, вслух. Все равно бы поехала к Марку. Могла лишь быть благодарной, что в момент нашей встречи я была не одна. Не сразу дошло, что Рид назвал меня своей девушкой. Этот момент всплыл в памяти лишь под конец нашей поездки.
— Ты сказал, что мы встречаемся! — воскликнула я, внезапно разрезая голосом тишину, от чего Джейк даже испуганно дёрнулся. — Я не хочу, чтобы об моём существовании знал и старший брат Лоретты!
— Он и не знает... Я сказал, чтобы она от тебя отстала. Она уж точно не будет выяснять у Тревора, правда это или нет. И то, что ты живёшь у меня, как никак, подходит под прикрытие.
— Неужели она и правда может меня убить? — задала я самый мучительный и болезненный вопрос.
— Честно, не знаю, — задумался он, даже не попытавшись меня успокоить. — Некоторые люди уже пропадали в её окружении. Но я не сильно интересовался их судьбой. Кто знает, что случилось с этими бедолагами.
Всё же мне стоило собрать вещи и переехать. Здесь слишком тесно. То и дело натыкалась на одного из Фултонов. Смогли бы мы с Марком сбежать в другой штат прежде, чем Лоретта выйдет на наш след?
— Ты в порядке?
— А? — я засмотрелась в окно, чуть ли не пропустив мимо ушей его вопрос. Так сильно провалилась в мысли. — Да, я... Нормально.
— Ты слишком бледная и рассеянная. Он ничего не сделал?
— Нет. — Я вовремя подавила в себе желание прикоснуться к губам, что до сих пор пульсировали жаром от оставленного Марком поцелуя.
Джейк нахмурился, неудовлетворённый сухим ответом.
— Послушай, — начал он. — Не хочу, чтобы между нами были какие-то невыясненные вопросы. То, что произошло той ночью... В общем я не хотел. Это была ошибка с моей стороны.
— Ошибка, — глухо повторила я и кивнула. Чувствовала, что будто эта оплошность может вылезти нам боком и превратиться в настоящую трагедию. Лучше нам обоим забыть и никогда не вспоминать.
— Да, ошибка, — снова отозвался он, задержав на мне пронзительные зелёные глаза. Что именно они выражали, я могла только гадать. Он высадил меня перед домом, а сам развернулся, да так быстро, что колёса оставили черные полосы на асфальте.
Люди неспешно выгуливали собак. Мимо меня проехали подростки на велосипеде. Их смех неприятно отозвался в барабанных перепонках. Жизнь медленно протекала, а горизонт окрашивался в более насыщенные цвета. Я неподвижно стояла на подъездной дорожке. Застыла на месте, не зная, как поступить. Что делать с Марком.
— Коты, должно быть, проголодались, — произнесла я, скидывая оцепенение.
Они сейчас нуждались во мне больше, чем кто-либо ещё. Завтра меня ждала монотонная работа в супермаркете. Желание сменить окружение пропало. Я годилась лишь для выполнения механических задач. Словно кукла передвигалась по квартире, улице и торговому залу. Джейк опять пропал. Не вернулся и к следующим выходным. Поэтому в воскресенье добиралась несколько часов в клинику уже на автобусе.