Почему же мне так холодно?

34.

Где пропадал, чёрт возьми, Рид? Он не возвращался домой в течение трёх недель. Никогда не придавала значения его «командировкам», но не понимала, почему именно в этот раз испытывала стресс. Давно забытые слова о том, что на мне лежит ответственность за котов в случае гибели соседа, впервые возникли в голове и ощущались как что-то реалистичное. Казалось, что и поведение питомцев изменилось: они часто собирались на пороге в прихожей и могли сидеть там часами в ожидании пропавшего хозяина.

— У тебя что-то случилось? — не выдержал Марк, когда я в очередной раз пропустила его вопрос, так как глубоко задумалась. Смотрела перед собой и не реагировала на внешний мир. 

— Всё в порядке, — я попыталась улыбнуться, не ожидая, что смогу скрыть от него переживания. Слишком уже хорошо знал меня Бэйли. К счастью, он не стал настаивать на правде, а понимающе кивнул. — Что говорит врач? 

 Сегодня я оценила состояние Марка как наиболее удачное для выяснения всех интересующих вопросов. Хоть он был подавлен, но глаза отличались ясностью.

Мучительная жара ушла. Градусник не опускался ниже двадцати пяти градусов, но сентябрьский ветер приятно ласкал кожу, не давая ей перегреться. Как только сменился календарный месяц, сразу стало легче дышать. Листья яблонь блаженно перешептывались тихим шорохом, а воздух наполнился ароматом спелых плодов, которые валились на землю под ноги гостей сада. Мы снова заняли уединённое место: сидели за большим постриженным кустом на лавке, недавно окрашенной белой краской. Марк держал на плечах тоненький серый плед. Ослабленное тело мерзло, даже когда воздух был полностью прогрет. Из-под ткани выглядывала тощая рука, пальцы которой нежно переплелись с моими.

— Ты за три недели так и не поправилась, — нахмурился он, оценивая мою фигуру, которую я пыталась скрыть за майкой оверсайз и свободными штанами на шнурке.

— Не увиливай от вопроса! Больше никаких правил и секретов, Марк, — я сжала его руку, призывая к ответу.

— Говорит, что мне лучше, — по-детски ответил он, отводя взгляд в сторону.

Мне больно было смотреть на голый череп, обтянутый кожей. Торчали подросшие чёрные волосы. Но не настолько длинные, чтобы они смогли скрыть розовые царапины и недавно зажившие раны. Рвал пряди клочьями, пока в клинике их не обрили.

— Я спрашиваю про диагноз.

— В моей карточке написано... Депрессивный психотический... Эпизод? Или психотическая депрессия. Что-то состоящее из этих слов. Я не разбираюсь.

Я тоже. От названия его болезни мне не полегчало, так как любые другие научные термины отозвались в моей голове пустым звуком... Но зато я могла нарисовать портрет! Бесполезная никчёмная художница. На всякий случай я повторила про себя диагноз несколько раз, чтобы запомнить и позже немного изучить. Как обычным смертным, нам лишь оставалось уповать на помощь врачей.

— А что насчёт выписки?

— Пока нет, — безразлично кинул он, будто уже свыкся с больничной обстановкой за месяц и не сильно рвался обратно на свободу.

Большим пальцем стал медленно поглаживать моё запястье. Он зачарованно смотрел на проступающую под кожей сиреневую сеть вен и сосудов и задумчиво покусывал нижнюю губу, на которой не успевали заживать мелкие раны. Уже две недели я пыталась начать разговор о той ночи, когда перевернулась наша жизнь. Опасалась, что Марк откажется идти мне навстречу, и мы снова окажемся в бесконечном кругу обид и недомолвок. Пока я тихо радовалась, что пробелы в памяти заросли, и даже после этого он не стал меня прогонять.

— Сегодня я рассказал, — прошептал он, а глаза распахнулись, будто и сам не верил, что сделал это.

— Что и кому?

— Сказал врачу на терапии, что чуть тебя не удушил.

Между нами пробежал порыв ветра. Даже он, должно быть, хотел нас разлучить.

— Хорошо, — произнесла я, поражаясь своему глупому ответу. Что хорошего? Внезапно мне стало не по себе, и ничего кроме этого слова я не смогла выдавить. Затем в голове что-то щёлкнуло, и из меня полились несвязанные друг с другом предложения, которые едва ли строили смысл:
— То есть... Это не твоя вина, конечно. Но я злюсь. Злюсь, что ты тогда оставил меня. Марк, у нас заканчивалась аренда! Ты же знал, что мне некуда пойти. А ещё этот пистолет. И после... Ты вообще пытался меня найти? Хоть раз подумал обо мне? Вы с Лореттой встречаетесь? Я не понимаю... Почему ты поехал в Италию с ней?! Ненавижу тебя! Вас!

Под конец я сорвалась и перешла на крик. Вскочила на ноги, отбросив его руку в сторону. За одну минуту из меня вылилось всё, что копилось долгими месяцами.

— Чёрт... —  Даже в такой момент, думала о Марке. Он болен... Не нужно было взваливать на него тяжелым мешком свои эмоции. Хрупкая психика могла не выдержать и этого. 

Перешагнула невысокий бордюр и вышла на газон, блуждая между стволами яблонь. Сжимала и разжимала пальцы в попытке взять под контроль внезапную вспышку агрессии. Психоневрологический диспансер не то место, где стоило закатывать истерики или разборки. Хотя и мне вмешательство врачей не помешало бы. К счастью, мой крик остался без внимания, и даже через пару минут к нам не подошли работники центра.

Я обернулась, чтобы вернуться к Марку и извиниться за то, что сорвалась, и врезалась прямо в него. Не заметила, как он следовал за мной всю дорогу и успел подкрасться ко мне со спины:
— Марк, послушай...

— Прости меня, Лети, — быстро перебил он, ухватившись за мои плечи. Наклонился немного вниз, чтобы заглянуть в глаза. Карие зрачки, поглотившие меня ещё девять лет назад, смотрели пристально, сжигая на пути всю злость и обиду к их владельцу.

— Я ни дня о тебе не забывал... Твоё отсутствие приносит мне боль. Но ты должна знать, что я боялся... Всё ещё боюсь тебя убить. Есть ли гарантия, что таблетки помогут? Терапия поможет? Что если просто в один день я проснусь с твоим трупом? Я хочу, чтобы ты была счастлива, Лети! Даже если для этого мне нужно уйти. Но так ты будешь в безопасности.

Мне стал ненавистен мир. Всепоглощающая усталость навалилась на плечи, а ноги перестали меня держать. Я свалилась вниз, приземлившись на колени. Больше не могла бороться. Зачем? Пытаясь остановить моё падение, Марк присел следом, так как не имел достаточно сил. С плеч слетело покрывало, оголяя выступающее через больничную рубашку с треугольным вырезом на груди острые ключицы. Такими темпами он быстрее умрёт от истощения, чем от болезни.

— Всё так глупо! — разозлилась из-за несправедливости. — Почему всё так глупо, Марк? Почему всё в этой жизни пытается нас разлучить?

У него тоже не было ответа на этот вопрос. Просто вот так. Ничего другого и не скажешь.

— Мы можем умереть и по другой причине, — прошептала я те слова, что изначально предназначались Джейку. — Меня может сбить машина или другой несчастных случай... Понимаешь? Не лучше ли жить моментом? Я выбираю один лучший день с тобой, чем бесконечную череду унылых, чья серость все равно затянет в итоге на шее удавку. И на что, как ты говоришь, я променяла свою жизнь? Меня отчислили из Академии, и я работаю уже полгода в супермаркете... Раскладываю коробки, а утром и вечером кормлю четырёх котов. 

Марк озадаченно на меня посмотрел, будто и правда ожидал, что один его уход мог решить все проблемы. Затем сухие губы тронула улыбка. Напряжённость в теле ушла, и он придвинулся вперёд. Наши колени соприкоснулись.

— У тебя теперь есть коты? — посмеиваясь произнёс он. — Ты же никогда не думала, чтобы завести домашних питомцев. Говорила, что тебе хватает и меня, за которым нужен глаз да глаз. 

— Так вышло, — я всё ещё не остыла после пылкой речи, поэтому его голос заглушался сердцебиением, стучавший по барабанным перепонкам.

Тук-тук.

— Я дурак, — произнесли губы напротив.

Тук-тук.

— Для меня жизнь без тебя, тоже не жизнь, — холодные руки опустились на мои бёдра, а затем продвинулись выше, проникнув под край майки. Марк мягко ухватился за талию. — Ты стала моей второй галлюцинацией, что сводила меня с ума.

Тук-тук.

— Я видел тебя во сне тысячу раз, — словно демон он нашёптывал слова мне на ухо. — Ты лежала в нашей кровати, обнажённая, в лунном свете. Молочная белая кожа и томная улыбка. Громко меня звала. Но как только я к тебе прикасался, ты распадалась на глазах, превращаясь в туманное облако. Даже алкоголь не смог стереть воспоминания. И чем дольше я нахожусь рядом с тобой, тем меньше хочу отпускать снова.

Не заметила, как всё это время отклонялась назад, пытаясь держать расстояние между нами. Но когда я уже опомнилась, то лежала на спине, уперевшись локтями в мягкую траву. Марк навис надо мной, продолжая что-то тихо бормотать. Мы оказались посреди сада, в той его отдалённой от тропинок части, где со всех сторон нас скрывала живая полметровая изгородь. Скоро его точно хватятся. Оставалось слишком мало времени.

— Ты был с Лореттой? — задала я самый отравляющий разум вопрос. И под «был» имела в виду всё: физическую и эмоциональную близость.

— Ты ревнуешь? — Марк придвинулся ко мне ещё ближе и теперь утыкался холодным носом в шею.

Мурашки волнами разносили тепло. Я выставила перед собой руки, чтобы его отодвинуть, так как мне не понравился ответ. Он должен был состоять из одного слова и трёх букв, а не вопроса.

— Ты единственная, — он перехватил мои руки и прижал к земле, разрушив последнее препятствие. — Я никогда бы не променял тебя ни на кого. Ты же это знаешь. Что за глупый вопрос?

— Если бы по-настоящему любил, то не оставил бы тогда, — от каждого вздоха грудная клетка поднималась и, преодолев последний сантиметр между нами, касалась его тела. Марк, казалось, тоже это заметил, поэтому через секунды прижался ко мне в ответ.

— Ты без лифчика? — прохрипел он, выпуская из хватки мои запястья.

С нулевым размером лифчик скорее мешал, чем помогал. Поэтому надевая любые просторные вещи, что скрывали мою фигуру, я всегда выкидывала его в сторону, так как он имел тенденцию задираться наверх из-за нехватки округлостей, за которые можно было зацепиться. На его ответ я промолчала, поэтому он решил, что было бы взамен честным проверить всё самому. Сквозь плотную серую ткань отчетливо виднелись два твёрдых возбужденных соска. Организм сам предательски распоряжался моим телом, реагируя на близость. Две горошины сжались сильнее, когда Марк стал аккуратно пальцем водить по кругу, не прикасаясь к самому главному.

— Не здесь, Марк, — запротестовала я, оглядываясь по сторонам. Мы, как два сбежавших после урока старшеклассника, прятались в кустах и занимались всяким непотребством из-за наплыва гормонов.

— Почему нет? — игриво промурчал он, а затем склонился и прикусил зубами правый сосок через ткань.

Из горла вырвался стон, а руки обхватили его затылок в попытке оторвать, но на самом деле просто крепко удерживали на месте. Я закусила губу, чтобы никакие другие постыдные звуки не разнеслись по саду. Но проиграла, когда почувствовала, как язык прошёлся в том месте. Как же я скучала по нему!

— Марк! — я, наконец, нашла в себе силы подняться с земли, заняв сидячее положение и отряхивая футболку от прилипших веток и травы. — Ну, и что ты наделал?

На правой стороне чётко виднелась промокшая ткань, которая приобрела цвет на пару оттенков темнее. Такое не заметить довольно трудно.

— Считаю, что куда лучше это бы выглядело в симметрии, — рассмеялся он, а затем добавил более серьезно: — Я хочу тебя.

— Ты совсем рехнулся? — фыркнула я, поднимаясь на ноги. Пора возвращаться на лавочку. Тем более скоро закончится время для посещений. — Меня не привлекают парни в больничной одежде. Особенно те, что психи.

— Тогда у меня есть хороший стимул быстрее поправиться и выйти отсюда, — тепло улыбнулся Марк. — А затем я неделями буду держать тебя в своей кровати.

Именно таким я и хотела его запомнить. Марк сидел у моих ног и не торопился подниматься, даже когда раздался ненавистный свисток, а работники центра стали обходить периметр, сгоняя пациентов обратно в здание. От его улыбки внутри разливалось тепло. Хотелось прыгать от счастья только потому, что видела, как забытая ясность ума потихоньку возвращалась на своё законное место. Я сдержала резкий порыв, чтобы не расцеловать его прямо здесь.

— Ты придёшь? — немного надломлено произнес он, увеличивая между нами расстояние. Пятился назад, в сторону клиники. Каждый его шаг отзывался во мне горечью сожаления. Сегодня особенно трудно было его отпускать.

— Приду, — не задумываясь ответила я.

— Подожди минутку! — Марк быстро подбежал ко мне, оглядываясь на грузного мужчину лет пятидесяти, который недовольно направился в нашу сторону, видя, как пациент задержался. Бэйли начал испуганно хлопать по карманам больничных штанов, а затем победно улыбнулся. — Я забыл отдать тебе это. 

Из кармана он вытащил белый пластмассовый ободок, который обычно остаётся на бутылках воды после открытия крышек.

— У меня не было возможности купить подарок на твой день рождения, — смущённо замялся он. — Но как только я выйду, заменю кольцо на настоящее. И... Лети. Я обещаю, что постараюсь в этот раз. Ради тебя. 

Бережно приподнял мою руку и насадили белое пластмассовое колечко на указательный палец. Посередине виднелся чёрный след от огня. Он уменьшил его, подпалив края зажигалкой или спичками. Услышала то, что желала всем сердцем. Марк обещал постараться. В носу неприятно щипало, и я знала, что вот-вот разревусь. Вместо ответа стояла и шмыгала, но не смогла выдавить ни звука. Он всего на секунду встретился со мной взглядом, несмело улыбнулся, а затем покорно последовал в клинику, немного сгорбившись и не отрывая глаз от тропинки. И уже когда его спина скрылась в здании, я прошептала:
— Я всегда за тобой приду, Марк.

Мокрое пятно на груди не хотело высыхать на солнце. Поэтому я неловко прижимала руку, чтобы его скрыть. Уже на выходе получила обратно свой рюкзак, который пришлось сдать, так как на территорию запрещено было проносить что-либо небезопасное. И тогда же, держась за лямку, я совершенно непримечательно устроила себе прикрытие. Под хруст щебня я размышляла о том, что наши выяснения длились не больше пяти минут. Не услышала ни одного ответа на свой вопрос, но всё же чувствовала какое-то умиротворение. Будто бы мы решили возникшие недомолвки между собой, используя связь близнецов.

Сидела на остановке в ожидании автобуса, который бы меня довёз до ближайшей станции метро, и снова набрала Джейка. Его телефон находился не в сети уже который день. Когда я собиралась отправиться сообщение Аманде, если и она ничего не знала о его местонахождении, внезапно затормозила машина напротив. Белый новенький Мини Купер с откидной крышей. Круглые фары блестели на солнце, а с черного салона выглянули две фигуры.

— Лети? — завизжала радостно Эмми, выскакивая из машины, сильно при этом хлопнув дверцей. — Где ты пропадала?

Обтянутая розовой вульгарной тканью с оборками в области бёдер, которые кто-то мог назвать юбкой, она преодолела несколько метров, разделявших нас, слишком быстро для передвижения на высоких каблуках. Эмми не удалось обнять меня с первого раза, так как я не удосужилась встать и поприветствовать старую подругу. Она неловко повалилась вперёд, потеряв равновесие, вынуждая меня всё же выставить руки и обхватить её тело. Не церемонясь, Гаррет, в своей манере, оставила липкий поцелуй на моей щеке. Чёртов бальзам для губ.

— Ты так изменилась! — воодушевленно выдала она. — Вы снова вместе с Марком?

— Типа того, — выдала я с раздражением, так как моё личное пространство наглым образом нарушили.

Я не знала, куда спрятаться. Готова была идти по трассе пешком, лишь бы не продолжать этот разговор. С каждой нашей встречей старая знакомая всё больше напоминала мне куклу. Полая внутри и без мозгов. 

— Аллоха, Лети, — также жизнерадостно прокричал из автомобиля Аарон.

Его кучерявые волосы отросли до плеч, и теперь Дейл собирал их в низкий хвост. Белые зубы особенно выделялись на фоне загорелой кожи, которая всё так же была покрыта мелкими веснушками. Со стороны могло показать, что это встреча близких друзей. Но одного я не понимала:
— Ты слишком радостный, Дейл, для того, чей друг попал в психбольницу, — прошипела я, скидывая с себя миниатюрные руки его девушки, которая за полгода так и не научилась соблюдать личные границы. Добралась до машины и встала со стороны пассажирской двери. Должна была видеть эти ублюдские глаза. — Хочу сказать, ты отлично справился. Молодчина.

— Чего злишься то? — не понимал он. — Ты же сама знаешь, что Марк делает всё, что хочет. И если ты не смогла этого сделать, так что мог я? Он теперь в больнице и получает лечение. Всё же хорошо!

Я резко обратилась к медитации, так как старалась следить за дыханием и освободить голову от охватившего гнева. От одного их вида меня внутри коробило так, что хотелось разбить машину. Хотя бы один разок ударить по колесу.

Их жизнь заметно улучшилась. Не только личный транспорт, но и дорогие часы на его руке, золото, навешанное на Эмми в виде цепочки с подвеской и нескольких колец, а также спящий белый шпиц на заднем сиденье. Не заметила его раньше, так как подумала, что это одна из её плюшевых подушек, пока животное не проснулось и не завиляло хвостом. Не сдержалась. Пнула по шине, да так, что пятку охватила жгучая боль. Предатели.

— Я совершенно не злюсь! — фальшиво выдавила улыбку, истерично посмеиваясь.

Все эти месяцы я исправно подавляла в себе гнев. Теперь же ощущала, что теряла контроль. Хотелось одновременно плакать, смеяться, разбить что-то и сломать его нос. Отвернулась от Аарона прежде, чем воплотила бы все желания. Эмми топталась позади меня и рвалась попасть обратно к своему парню в машину, опасаясь, наверное, что я могла пнуть и её.

— Мы Марку обещали ещё на той неделе завести кое-какие вещи, — вмешалась она, испуганная тем, как сильно разговор пошёл не в ту сторону. В их глазах читалось сожаление, что они решили затормозить. Да и я была бы рада, если бы парочка просто проехала мимо. — Так что нам нужно поторопиться. Приятно было тебя увидеть, Лети!

— Если остынешь, — начал Аарон, — можем на обратном пути подбросить до центра или ближайшего метро.

— Нам несложно, — улыбнулась она, пристёгиваясь ремнём безопасности.

— Идите к чёрту, — прорычала я и прошагала обратно на остановку, задумавшись над тем, почему Марк не попросил меня привезти то самое «кое-что»‎.

Через минуту машина тронулась с места и скрылась за поворотом, унося за собой озадаченное и опечаленное лицо Эмми Гаррет. Не ждала от них ни извинений, ни понимания. К чему это, если каждый оставался на своей стороне. Возможно, Аарон был прав, когда говорил, что Марк не поддаётся контролю. Но я злилась, да и никогда не перестану, за то, как они отреагировали на историю с Лореттой. Могла лишь понадеяться, что среди счастливчиков, которых она удостоит пулей, не будет ни меня, ни Марка, ни Пита, ни Джейка. А на остальных мне было глубоко плевать.