Глава 35. Киноварь.
35.
Ноги гудели от девятичасового нахождения в вертикальном положении. В Таргет, под самое закрытие, зашёл нетрезвый мужчина, который опрокинул на себя целый стеллаж. В какой-то степени мне было жаль бедолагу: увезли с серьёзными травмами в виде порезов и разбитой головы на скорой в больницу, а также потому, что его ожидал гигантский штраф за сотню разбитых бутылок с не самым дешёвым алкоголем. Но я возненавидела покупателя всей душой, когда меня определили в первые ряды уборщиков, которые этот бардак должны были устранить. Воздух пропитался вылитой на пол спиртосодержащей жидкостью вперемешку с кровью, и мне хотелось блевать от одного воспоминания об алкоголе.
Поэтому я вернулась домой, злая и голодная, когда стрелки перевалились за десять. Организм не выдерживал усталости и искалеченных нервов, поэтому меня всё раздражало. Даже то, с каким сегодня писклявым настойчивым возгласом Пончик Второй просил добавку к ужину.
— Ты только что поел! — возмущалась я, отпихивая ногой толстое тельце от миски. — С завтрашнего дня ты у меня на диете. Как ты вообще посмел съесть порцию Костяшки?
Такую картину застала, когда зашла на кухню после душа. Костяшка с недовольным видом смотрела на кота, пока тот склонился над её едой. Я подозревала, что такое происходило не в первый раз, и именно поэтому один из них растолстел, а вторая — ещё больше стала походить на жердь.
Я достала последний круассан, оставшийся после завтрака, и развалилась на диване. Четверолапые жильцы от недостатка внимания собрались кучкой вокруг меня. Черныш уселся прямо на грудь, а два рыжих брата разлеглись в ногах. Даже Костяшка не стала прятаться, а вытянулась на спинке дивана.
— Марку становится заметно лучше, — вслух промямлила я, так как жевала уже сухую из-за прошедшего времени выпечку, а все пары кошачьих ушек сразу же уловили источник звука и вытянулись стрункой на макушке. Пора было признать, что эта четвёрка — мои единственные друзья, не считая соседа и, возможно, Пита. — Только я всё равно переживаю. Понимаете? Такое тянущее чувство внутри. Мы даже не поговорили нормально! А Джейк? Он оставил нас тут совсем одних на целых три недели!
Костяшка одобрительно мяукнула, а Черныш на груди заурчал, чтобы загасить исходившие от меня волны беспокойства. Совсем немного утолив голод, я стала проваливаться в сон, чувствуя, как меня окружили теплом. Зимой не придётся включать отопление, стоило лишь подложить котов под бок. На грани уплывающего на волнах дремоты сознания я уловила приглушённый звук закрывшейся двери.
Глаза резанула острая боль от яркого света в коридоре, поэтому я инстинктивно попыталась их прикрыть рукой.
— Прости, я тебя разбудил, — раздался низкий голос с хрипотцой из соседней комнаты, на что я лишь застонала в ответ, не осознавая, что сосед наконец вернулся домой.
Обычно он освещал путь фонариком до спальни и передвигался довольно тихо, если вообще возвращался. Но свет продолжал гореть, а Джейк — не шевелиться. Происходило что-то странное. Тогда мне пришлось скинуть ноги на пол, чем разбудила Пончиков, и попыталась разлепить сощуренные глаза. Ухватилась за стол, чтобы обрести ориентир, и потихоньку выбралась из кухни. В проёме ещё раз потерла лицо, чтобы окончательно согнать сонливость, и только тогда осмелилась взглянуть перед собой.
— Скажи мне, что это хеллоуинский грим и ты перепутал даты, — я не могла потерять над собой контроль сейчас, поэтому решила перевести всё в шутку. — Ведь до него ещё два месяца.
Сосед съехал по стене в прихожей на пол, оставив за собой алую полосу. Из носа текла кровь. Всю его нижнюю часть лица покрывала сплошная алая масса, будто он стал вампиром и недавно отведал свой первый ужин в подворотне. Руки свалились вдоль тела. Джейк попытался встать, услышав мой голос, но смог лишь согнуть в коленях ноги, и те быстро шлёпнулись обратно на кафель — поскользнулись пяткой на луже крови. Я шумно сглотнула, почувствовав невидимый комок в горле, что не давал мне дышать.
— Именно так, — он привычно улыбнулся. Даже белые зубы едва ли проглядывались сквозь красные разводы.
— Не улыбайся. Я же говорила, что это выглядит жутко! — воскликнула я, поражаясь тому, что тот умудрялся сохранять приподнятое настроение.
Но уже через мгновение Джейк прижал руку к рёбрам с левой стороны и издал протяжный стон. Я перестала стоять столбом и ринулась в ванную за полотенцами, но, когда вернулась, осознала: даже приложив куски ткани, не спасла бы ситуацию.
— Я-я, — начала неосознанно заикаться. — Не знаю, с чего начать. Чем помочь.
— Помоги мне встать.
Я поднырнула через протянутую руку и попыталась поднять, но усилий, приложенных соседом, было слишком мало, поэтому не удалось его сдвинуть и на сантиметр. Коты выбежали на шум, но при резком запахе крови не осмеливались подойти ближе. Когда я громко выругалась из-за отчаяния, то и вовсе пропали с глаз.
— Я вызываю скорую, — я нервно потёрла шею в том месте, где он на меня облокотился, и обнаружила на ладони свежую кровь. Выливалась из него, казалось, литрами, а я всё ещё не знала, что делать. С каждой секундой её становилось всё больше в квартире. На стене, на полу, на мне. На всех мои немногочисленных тряпичных кроссовках, стоящих в ряд у стенки. Именно на них он приземлился, когда сполз по стенке пару минут назад. — Тебе нужно срочно в больницу!
— Нет, — твёрдо и как-то оживившись произнёс он. — В больнице сразу поймут, что раны ножевые и вызовут копов. Тревор на месте застрелит, если я где-то засвечусь.
— Поэтому я должна смотреть, как ты медленно умираешь в нашей квартире? — Он точно лишился рассудка, ведь сосед снова улыбнулся.
— Ты издеваешься? — повысила я на него голос. — Что весёлого ты нашёл в смерти?!
— Ты сказала «в нашей».
— Что?
— В нашей квартире, — чуть более тихо произнёс он. Глаза закрылись, но ямочки от улыбки застыли на щеках. — Мне нравится с тобой жить.
— Ты бредишь, — заключила я, подрагивая всем телом в нерешительности. Хотелось ослушаться и вернуться на кухню за телефоном.
— Я серьёзно, Летисия, — пробормотал он. — Ты мне...
Я ждала, когда он договорит предложение, но рот перестал шевелиться. А голова склонилась вперёд и упёрлась подбородком в грудь. Потерял сознание.
— Джейк! — испуганно позвала я и потрясла за плечо. Не отзывался. — Я так не могу. Вызываю скорую!
Побежала на кухню и судорожно переворачивала одеяло, чтобы найти телефон. Когда я его схватила, он сразу выпал из дрожащих рук. Джейк просил не вызвать скорую... Тревор убьёт и меня за компанию. И что мне делать? Вернулась снова в прихожую. Он лежал без сознания. Грудная клетка медленно опускалась и поднималась. Это же хороший знак? Подошла ближе и попыталась его растормошить. От запаха крови стало тошнить. Металлические нотки витали в воздухе и смешивались с паникой, образуя едкий коктейль, который помутил моё сознание.
Сидя перед ним на корточках, я сделала несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Сначала нужно осмотреть рану. Стала стягивать чёрную олимпийку, но та едва ли поддавалась, так как намертво прилипла к телу. Из-за цвета ткани нельзя было разобрать с первого взгляда, что она промокла насквозь из-за крови. К счастью или ужасу, не обнаружила на руках травм. Только порвавшаяся местами ткань майки на животе помогла мне определить их точное местоположение и обширность бедствия.
Джейк превосходил меня в весе в два раза. Попыталась его оттащить в ванную, но сдалась после первой попытки. Принесла таз с тёплой водой и уложила соседа прямо на пол. Прихожая – не самое удачное, а если быть точнее, стерильное место для промывки и обработки ран. Я помогла ему занять лежачее положение, обнаружив при этом пару новых небольших царапин, оставленных острым лезвием, на спине.
— Не смей умирать... — пробормотала я, надеясь, что мои слова достигнут Джейка или космоса. Никогда не было поздно начать верить в позитивное мышление и силу мысли.
Разрезала ножницами майку, откидывая кусок за куском вымокшую ткань в сторону. Она с противным шлепком приземлялась и разбрызгивала алые капли. Я бы даже полюбовалась минуту его живописным прессом и сухими мышцами и сделала бы пару зарисовок, если бы не количество ран. Глупые мысли на фоне стресса даже заставили меня истерически рассмеяться. Суетилась, но ни одно моё движение не приносило пользы: так и не смогла остановить кровотечение, и думала о том, что не плохо было бы его нарисовать. Лежащего. При смерти. Посмертные портреты были довольно популярным жанром в девятнадцатом веке. Первый глубокий порез открылся под левым ребром. Кровь сочилась, и я инстинктивно подставила ладошку, чтобы замедлить кровавую речку. Закричала от своей беспомощности. Она такая тёплая. Мои познания в медицине сводились к нулю: не помогали и статьи в интернете... Совет был один — вызвать незамедлительно бригаду скорой помощи. Ему же не станет легче, если я просто налеплю сверху пластырь?
Я вытерла экран телефона, а также руки, об край пижамы, потому что не могла набрать номер из-за размазанной по стеклу крови. Истерика подступала к горлу и препятствовала рациональному мышлению. Последней возможностью оставался один контакт.
— Аманда! — закричала я в трубку, переминаясь с ноги на ногу. Из горла вырвались всхлипы. Хватал воздух ртом, понимая, что совсем скоро наступит момент, когда будет слишком поздно.
— Да? — раздался голос в ответ, заглушаемый громкой клубной музыкой. — Секунду подожди, я не слышу тебя.
— Ама-нда-а, — проскулила я, видя, как Джейк буквально помирает на глазах. — Быстрее!
— Всё, теперь слышу, — отозвалась Фултон через минуту. Музыка стихла, но теперь в ухо ударил гул проезжей части, а также пьяные выкрики людей.
— Джейк, — меня било крупной дрожью, а мир перед глазами начал вертеться. — Он умирает, Аманда. Не могу... Остановить кровь. Она повсюду. Везде.
На конце трубки ничего кроме молчания не послышалось в ответ. Оторвала телефон от уха, чтобы проверить, если я вообще набрала чей-то номер. Вдруг уже бредила и напридумывала диалог. Звонок, к счастью, шёл. К несчастью — подруга не отвечала.
— Аманда? — запаниковала я. — Аманда!
— Да, да. Я слышу, — холодно отозвалась она. Громко и часто зацокали каблуки. — Прижми к самым большим ранам полотенце и не отпускай. Я скоро приеду.
Достала новые сухие полотенца и прижала к животу. Туда, откуда не переставала выступать яркая жидкость цвета киновари. Была ли это сама обширная рана? Я не могла одновременно давить и на ту, что находилась на его спине. Поэтому лужа под ним расплывалась ореолом. Глаза слезились и застилали обзор. Не могла их смахнуть. Лицо Джейка побледнело... Стало неприятного жёлто-зелёного оттенка. Руки дрожали от усталости, но я продолжала давить. Не могла посмотреть время, поэтому просто ждала и отсчитывала секунды про себя. В этом не было никакого смысла, так как я трижды сбивалась со счёта и начинала сначала. Потерялась во времени. Слишком долго.
— Джейк? — позвала я. Мне снова показалось, что он не дышит. Произносила его имя периодически, несмотря на то, что он ни разу с того времени не приходил в себя и не отзывался на голос. Страшно. Мне никогда не было так страшно. Даже вид матери после инсульта не мог сравниться с тем, что принесла мне сегодняшняя ночь. Больше его смерти боялась упасть в обморок, ведь тогда Рид точно умрёт.
Грудь медленно поднялась, и лишь тогда моё замершее сердце снова начинало биться. Так повторялось по кругу несколько раз, пока я не услышала, как в двери поворачивается ключ.
За Амандой, которая сбивчиво дышала, будто весь этот путь проделала сама, на своих двоих, зашёл невысокий, но крепкий человек в круглых очках. Весь его голый череп охватывали изображения танцующего пламени. Красные чернила напоминали больше царапины, чем татуировку. На вид ему было около сорока, и выглядел скорее как палач, пришедший закончить мучения раненного. Палач в строгом офисном костюме.
— Принеси чистую воду с полотенцами, — попросил меня он, и, не замечая луж крови, прошагал в конец прихожей, оставляя за собой следы от ботинок. Поставил чемодан из оранжевой кожи в углу. — Буду штопать его здесь.
Метнулась в спальню, чтобы вытащить последние сухие полотенца, купленные совсем недавно специально для Фултон, которая не брезговала пользоваться моими, а я — да. Вылила мутную воду в унитаз, а затем набрала тёплую. Пока доктор занимался приготовлениями, я же попыталась вытереть вокруг кровь, чтобы кто-то ненароком не разбил голову от того, что поскользнётся. Но все мои усилия были бесполезными. Появлялось всё больше разводов и, соответственно, влаги.
Аманда скинула на пороге туфли, а также блестящее болеро, и встала рядом со мной, вцепившись намертво в руку. Её губы вытянулись в одну линию, а лицо могло посоревноваться по цвету серости с раненным. Через минуту она не выдержала и дёрнула дверь в ванную на себя. Фултон вырвало от развернувшегося вида. Не смогла взять себя в руки и после. Поэтому на ослабших коленях, придерживаясь за стену, прошагала на кухню.
— Если мне нужна будет твоя помощь, я позову, — недовольно пробормотал он, продолжив моё дело — срезал оставшуюся ткань ножницами. — Не мешайся.
Прошла следом за Амандой в соседнюю комнату. Она сидела на диване и неотрывно смотрела в потолок. На её ногах клубочком свернулся Черныш. Я поставила чайник, чтобы заварить ромашковой чай. Уже как месяц не навещала тётю. Традиция сошла на нет, как и мои запасы травяных подарков. Дело в том, что она забрала маму к себе, а в нашей квартире поселился её сын, то есть мой двоюродный брат-наркоман. Я взяла скорее из вежливости новый адрес, но так ни разу не доехала навестить семью. Внутри ничего не шевелилось: не было ни желания, ни сожалений.
Присела на свободный стул — на втором разместилась взволнованная Костяшка. Я подвинула горячую чашку Фултон, которая выглядела так, будто её снова вот-вот стошнит. Волосы свернула в небрежный пучок, закреплённый большой шпилькой, но она всё ещё выглядела взъерошенной и потрепанной, а глаза распахнуты в испуге. Рывком поправила платье без бретелек, которое немного съехало вниз, оголяя ложбинку между пышными грудями.
— Спасибо, — прошептала она, еле разлепляя губы. — Всё будет хорошо. Он и не из такого выбирался.
Об этих невероятных историях выживания я хотела узнать у самого Джейка. Из коридора послышался его громкий стон. Очнулся? Мы обе вздрогнули, но не смогли разглядеть ничего за широкой спиной доктора. Я лишь увидела, как в свете блеснула серебряная игла. Отвернулась и больше не смела глядеть в дверной проём. Никто не сделал ни единого глотка. Мы молчали и оцепенели от страха. Чай остыл.
Прошёл час. Долгий и невыносимый. Аманда свернулась клубочком на диване, прикрыв голову подушкой, чтобы не слышать жалобных стонов Джейка, который издавал их с небольшой периодичностью. Я смотрела в стену и выбивала костяшками пальцев тихую мелодию, переносив свой фокус внимания от размышлений о смерти Рида. О том, как найти его родителей и сообщить о смерти. Что будет с маленькой Кьярой? Какой костюм будет на нём в день похорон. Представляла на могиле белые лилии, не тигровые...
Стук-стук-стук.
Костяшки болели и даже немного опухли. Легла на стол, ощущая щекой прохладу. Ночь тянулась и будто не имела конца. Небо не хотело менять свои краски на более светлые: тьма перед рассветом только сгущалась. Как и мои страхи. Крутила подаренное Марком кольцо. Под ним скопилась засохшая кровь. Как бы ни старалась, она не отиралась. Пластик не выдержал натиска и лопнул. Оно отлетело на пол.
— Помоги мне перетащить его в спальню, — позвал меня негромко доктор.
Найду кольцо завтра. Я встала со стула и чуть не упала. Ноги затекли. Не шевелилась пару часов. Джейк лежал без сознания, весь в бинтах, местами заляпанных тёмными пятнами. Воздух пропитал удушливый запах крови, медицинского спирта и пота. Ухватилась покрепче за его икры, сдерживая подступающие рвотные позывы. Мы все равно волокли его до кровати по полу и с большим трудом смогли взвалить тело на матрас. Рид обеспокоенно замотал головой из стороны в сторону. Мне становилось больно от одного вида, как тот корчился в агонии.
— У него жар, — пояснил загадочный доктор-палач, поправляя очки. — Я сделал укол. Скоро подействует.
Он стал что-то швырять из чемодана на комод. Бинты, запакованные в полиэтилен, какие-то мази и таблетки. Я же лишь искоса посматривала на действия мужчины и не отводила взгляда от Джейка. Он тяжело дышал, через рот. Воздух выходил одновременно с тихим хрипом вперемешку со стоном.
— Завтра вечером приду сделать перевязку, — командным тоном начал объяснять он. — Одну таблетку этого, — потряс в воздухе блистером, — дашь, как очнётся. А затем принимать трижды в день. Если станет хуже, позвонишь по этому номеру.
Доктор тараторил, не разделяя слов, сунул в мою руку бумажку с нацарапанным номером. Через минуту дверь захлопнулась, будто он был всего лишь моим больным воображением.
— Как я пойму, что ему хуже? — Мой вопрос повис в воздухе.
Хуже этого состояния, мне казалось, могла быть лишь смерть. Джейк обливался потом и что-то бормотал, иногда издавал протяжные неразборчивые звуки. Я намочила полотенце холодной водой и попыталась сбить жар. Сидела у подножья кровати на коленях и вытирала горячий лоб. Несмотря на изнуряющую усталость, которая проявилась в виде сильной головной боли и трясущихся рук, сонливость меня так и не одолела. Кровавые сцены всё ещё стояли перед глазами, а, что было хуже, всю прихожую до сих пор покрывали алые лужи. Даже в спальне на полу остались полосы и следы ужасной ночи.
Сидя на полу, я стала замерзать. Поэтому обошла кровать с другой стороны и аккуратно, боясь потревожить Джейка, залезла на вторую половину. Не могла закрыть глаза. Что, если ему вдруг станет хуже, и я не замечу этого вовремя? Смотрела непрерывно, будто и правда от моего взгляда зависела жизнь. На лице увидела несколько припухлостей, на которых стали проклевываться первые синяки. Нос также отличался по цвету и имел небольшой отёк, но всё же, по крайней мере визуально, не имел перелома. Плечи покрылись кровавой коркой, как и то место на брови, где раньше было серебряное колечко.
Джейк перестал дёргаться и мотать головой. Провалился в глубокий сон. Плечи покрылись мурашками, а на ощупь — заметно охладели. Я укрыла Рида одеялом. Краем уха уловила какое-то движение в прихожей. Аманда тихо прикрыла за собой входную дверь. Квартира погрузилась в звенящую тишину, а мне почему-то хотелось громко кричать от бурлящих внутри эмоций. Тихо заплакала, утыкаясь носом в подушку.