Эпилог.
Джейк.
Летисия Салазар ворвалась в мою жизнь неожиданно. Я не успел заметить, как ко мне в мысли пробрался её образ, всплывавший в голове бессонными ночами. Острые черты лица: нос, скулы, подбородок, и заманчивые пухлые губы, которые она вечно кусала из-за вредной привычки, выглядели соблазнительно. В основном она бегала в заляпанных краской кроссовках, в больших мешковатых толстовках, будто украденных у старшего брата, а также в джинсах скинни, подчеркивавшие её болезненную худобу.
Наблюдал, как она старательно рисует. Увлеченно машет карандашом, чтобы создать очередное произведение искусства. Лети не замечала, что мой взгляд часто останавливался на её спине. Упорно отводил в сторону, но он все равно возвращался обратно. Тогда я понял, что мог бы смотреть на неё вечно.
Наверное, было ошибкой напроситься в дом к ней с ночевкой. Все мои вещи остались в пикапе, поэтому я бы даже не смог купить билет на метро. Наша встреча меня не удивила. Судьба насмехалась каждый раз, когда я решал больше никогда не возвращать к Салазар в мыслях.
Но всё же в нашей встрече был смысл. Возможно, поехавший парень задушил бы Лети во сне. Так бы закончились две несчастные жизни. При первом же взгляде на их отношения я знал, что хорошего ожидать не стоит. Они оба не справлялись. Один с болезнью, а другая с зависимостью.
Взгляд, с которым Летисия смотрела на Марка... Такой... будто между ними тянулась пуповина — отрезав одного близнеца, она бы сразу умерла. Но я лишь наблюдал со стороны, поэтому ушёл из квартиры с чистой совестью и желанием забыть двух безумцев. Я уж точно не был из тех людей, кто страдал из-за синдрома спасателя.
Ощутил в груди пустоту. Хотел, чтобы таким же любящим до безумия взглядом смотрели и на меня. Влюбиться — вот что я не испытывал никогда. Закрыв за собой дверь в её квартиру, поклялся, что никогда не вернусь к этой мысли.
Санта запоздал с рождественским подарком. Ведь я обнаружил сидящую на ступеньках Лети в конце января. Она пряталась за пушистым шарфом, чтобы пронзительный ветер не отморозил ей щёки. Лишь глаза бусинки с наворачивающимися слезами блестели, взвывая о помощи. Я прошел мимо, обманув в первую очередь себя. Предполагал, что её проблемы меня не касаются. Когда я вернулся, она уже не смотрела на прохожих, а лишь устало склонила голову.
Она подняла взгляд пронзительных глаз цвета василька лишь тогда, когда я остановился на две ступеньки ниже. Рядом с ней стояли собранные в сумки вещи. Всё просто — ей некуда идти. Хотелось отругать Салазар за наивность, ведь она так просто согласить пойти домой к малознакомому человеку. Она переставляла ноги и разглядывала развязавшиеся шнурки. Её слезы почему-то задевали меня. Поэтому в первое время я чаще оставался ночевать где-то ещё, чтобы не видеть опечаленную девушку, слонявшуюся по моей квартире, словно призрак.
Стыдно было признать, но я привык. Совместное проживание длилось почти год, и за это время окончательно запутался в себе. Думал, что холодная рассудительность спасет меня в любых ситуациях, но не тут-то было. В квартире витал запах её духов. Она часто засыпала на моей кровати вместо того, чтобы ютиться на диване. Кошки её приняли так же быстро. Она стала пятым питомцем, которую я спас и хотел оберегать до самой смерти.
Чем чаще я ловил себя на этой мысли, чем чаще пропадал на долгие недели, чтобы прийти в себя. Чтобы зародившиеся в груди росток влюбленности погиб из-за долгой разлуки. Но он упорно рос в самых жёстких условиях, вопреки тому, чего желал я.
Но все её мысли занимал другой. Я не мог составить ему конкуренцию. Меня опьянила ревность в день ее рождения. Ее печаль принимал на себя, как свою собственную. Не хотел, чтобы она плакала из-за безумца. Лети достойна была пожить для себя. Поэтому я разозлился, сорвался. Салазар не замечала моих взглядов, смотрящих ей вслед, куда бы она не направлялась. Поэтому я ее поцеловал, в попытке перетянуть одеяло на себя. Но все было тщетно. Маркус Бэйли смотрел на меня через её глаза и смеялся. А я сдался. Назвал все ошибкой, чтобы облегчить ношу. Но мне не стало легче, я продолжал наблюдать, как она убивается из-за отсутствия своей половинки. «Не вмешиваться!» — таков бы мой девиз до самого конца.
В моей памяти калейдоскопом проносились яркие картинки прошлой ночи. Белая молочная кожа, в которую я впивался зубами. Прикасался к её губам, ощущая вкус различных цветов. Летисия искала созвездия, а я задерживал дыхание, каждый раз, когда она касалась меня нежно пальцами. Или всё это происходило со мной во сне?
Я боялся, что её потерял. Когда сквозь толпу добрался до самой сцены: она лежала, раскинув запачканные чем-то руки. Кровь заляпала одежду и нижнюю часть лица. Молодая девушку предложила мне бутылку воды. Медики были заняты происходящим на сцене, и на мои крики никто не реагировал. Прыснул холодной водой снова в лицо. Её глаза зашевелились под веками, а затем она очнулась. Обведя безумным взглядом происходящее, её тело забило крупной дрожью. Руками стала цепляться за сцену, пытаясь забраться наверх. Охранники тут же подскочили к нам, прося немедленно покинуть территорию.
Она билась в моих руках, царапалась, словно дикая кошка, пытаясь выбраться из моей крепкой хватки. Я её нес подальше от всего. Могу ли я найти место, где она будет счастлива?
В тот день Салазар покинули все эмоции. На фарфоровом лице застыла маска полного отсутствия, зарылась глубоко в сознание. Под глазами появились фиолетовые синяки. Она натянуло белое свадебное платье, которым недавно хвасталась передо мной с кольцом на безымянном пальце. Лети не следила за дорогой, я держал за руку и направлялся в нужное место.
Много людей собралось в зале прощания при крематории, проговорив заготовленные короткие речи в честь покойного, все замолчали. Организацией похорон, конечно же занялась семья Фултон. Своим присутствием нас одарила лишь Лоретта. Её лицо закрывала черная тонкая сеточка, а также большие круглые солнцезащитные очки. Лети прошла мимо неё и направилась прямиком к гробу, стоявшего на железной подставке, прутья которой завивались в причудливые цветы...
Лицо Маркуса казалось неправильным. На коже виднелась тона грима, скрывавшие ожоги на лице и шее. Гроб был открыт лишь наполовину, не показывая обгорелые руки покойника. Люди говорят, что мертвецы похожи на спящих, но это не правда. Он будто скинул несколько килограммов, поэтому кожа будто повисла на черепе, подчеркивая его впалые скулы и выраженную челюсть. Даже после похорон я навряд ли смогу соревноваться с трупом за внимание Лети. Призрак Бэйли навечно останется запертым в её памяти.
Летисия облокотилась о бортик гроба и без остановки наглаживала его лоб, стирая тем самым тональный крем, открывая неестественные пожелтевшие участки кожи. Она не плакала. Черные волосы с высветленными корнями, с которых уже смылся голубой пигмент, она затянула в хвост, но они уже успели растрепаться. Кружева её свадебного платья стелились по полу. Не мог смотреть на эту душераздирающую картину и поднял голову к потолку, шумно проглатывая образовавшийся ком в горле. В носу неожиданно защипало. Сколько трупов я повидал за свою жизнь, и готов был впервые расплакаться.
Чувствовал на себе презрительные взгляды от остальных парней из группы Маркуса. Они, разодетые в готические костюмы, словно клоуны, косились в мою сторону и сжимали кулаки, будто я виновен в неисправности их электроприборов. Могильная тишина царила в помещении, пока в него не ворвалась странная женщина в меховой шубке черного цвета в сопровождении невзрачного мужчины с тяжелым взглядом. На фоне всего выделялись лишь красные перчатки на гостье.
— О, боже мой! — громко воскликнула она, как умирающая чайка, поднося уголок носового платка к глазам. Женские плечи стали дергаться от сильного плача. Она повернулась к мужчине, падая в его объятия. — Как такое могло произойти с нашим милым мальчиком?
Отец Маркуса стоял с отчужденным лицом, будто не видел перед собой красный гроб с лежащим в нем сыном.
— Почему Бог забирает самых лучших людей? Не передать словами... — прерываясь между всхлипами произнесла она, — как мне больно...
Внезапно все собравшиеся напряглись, поглядывая на Лети. Она наконец-то выпрямилась и встала, не убирая руку с лица Марка. Словно овчарка, готовая защищать хозяина до последнего.
— Вы не имеете права приходить на его похороны! — зарычала Лети. — Проваливайте! Вы оскорбляете его память одним лишь своим присутствием.
— Как ты можешь так говорить! — зарыдала женщина пуще прежнего.
— Он вас ненавидел! — пронзительно завизжала она. — Ненавидел! Ненавидел! Почему не сдохли вы вместо него? Вы обязаны расплатиться за то, что издевались над ним!
Не выдержав эмоций, она кинулась навстречу женщины и вцепилась в шубу, пытаясь ухватиться за горло, чтобы задушить. Все сразу кинулись их разнимать.
— Кто ее вообще позвал?! — недоумевала она, все еще цепляясь за женщину, хотя ее пытались оттянуть Аарон и Пит.
— Это мы решили, — сказал барабанщик. — Все же они его семья...
Лети выпустила их рук мех и развернулась лицом к ним. Она смотрела на музыкантов презрительным взглядом.
— Вы предали Марка! — ядовито прошипела она. Её глаза метали молнии. — Вы же знаете, что делала с ним его мачеха!
— Это ты предала Марка! — не уверен, кто именно сказал, но Лети это окончательно вывело из себя.
Она схватила стоящий рядом стул и замахнулась на парней. Они успели отскочить в сторону, поэтому удар пришелся на гроб. Все дружно ахнули, когда он пошатнулся на стойке и свалился с грохотом на пол. Вывалились белые гвоздики прямо на кафель. К счастью, закоченевший покойник не выпал. Отделался лишь трещиной на внешней стороне корпуса.
Почему-то я не мог пошевелиться. Снова лишь наблюдал за чужим миром, к которому не принадлежал. Лети вцепилась в мачеху, царапая ей лицо. Когда мистер Бэйли пытался защитить жену, то она стала бить сжатым кулаком по всем местам, куда могла дотянуться. Все, кто пытался её остановить, получали ранения в виде царапин и ударов руками и брыкающимися ногами. Юбка платья порвалась, также как и кружевные рукава. Стоял неразборчивый ор, состоявший из нескольких голосов. На шумные крики в помещение вбежали охранники, пытаясь разнять собравшихся. Они быстро выявили зачинщика, так как Лети продолжала выкрикивать проклятия, желая смерти всем присутствующим. Ей завели руки за спину и грубо вытолкали на улицу.
Я не выпускал из виду Лети, следуя за ней. Она стояла на четвереньках у входа, громко всхлипывая и царапая руками землю. Через минуту понял, что она роет яму.
— Что ты делаешь? — испуганно врывалось из горла. И как мне её успокоить?
— Я рою могилу, — твердо отозвалась она, продолжая зачерпывать комки грязи. — Второе правило... Покончить с собой можно только вдвоем.
— Лети, он не покончил с собой, — я пребывал в страхе за её ментальное здоровье. Ведь между ними была пуповина. Неужели она и правда умрет, лишившись своей половинки? — Это трагическая случайность. Слышишь?
Она зарыдала, прижимая грязные руки к лицу, оставляя размазанные полосы из-за земли. Не спрашивая разрешения, я поднял Лети на руки. Она прислонилась к плечу и безвольно свесила руки. Не сопротивлялась, когда я понес её прочь. Переставлял ноги, не имея понятия, куда направлялся. Остановился тогда, когда Слазар уснула. Мышцы лица расслабились: исчезла маска ужаса и полного отчаяния.
Присел на лавочку, поглаживая её короткие волосы и напевая тихую колыбельную, пока сумерки не поглотили парк. От Марка остался лишь пепел. На телефон Лети пришло сообщение от Пита, что они собираются развеять прах на Брайтон Бич. Наверное, это место было памятным для солиста их группы. Продолжая охранять её, я отключил телефон и выкинул его в мусорный бак. « Если представиться возможность, мы уедет так далеко, чтобы ничего не напоминало нам о прошлом», — пообещал я себе.
Горькое на вкус «если». Мы лишь заложники судьбы, пешки на игральной доске. Всё идёт по задуманному великому плану. Будущее уже предрешено, и никто не в силах угадать, что же нас ждет впереди.