глава четвертая
Тени начинают говорить
Ночь. Тёмная и непроглядная, словно чёрный занавес над клеткой, скрывающий её обитателей от хмурых взглядов. Я проснулся от жажды и голода. Встав с кровати, я заметил легкий просвет через жалюзи у входной двери. Забыл выключить внешнюю лампу. Нарушил правило. Открыв свою сумку, я достал банку тушенки, точнее того, что называют ей, и бутылку воды. Достав нож из куртки, я открыл банку, в полной темноте, лишь зрение, что слегка привыкло, давало мне возможность разглядеть хоть что-то. Из банки несло странным кисловатым запахом, словно сгнило там всё, но нет. Это нормально. Я начал есть мясо, запивая его мерзотный вкус водой. Давящая темнота портила весь аппетит, поэтому я решился включить свет, собственно, лампа в тот же момент лопнула. Раздался стук. Один. Два. Тишина. Третий. Я взглянул на дверь, и та со скрежетом приоткрылась, а после что-то закатилось в щель и мерзотная, волосатая рука, словно отдельно от всей тьмы, показалась из этого проëма.
– Тебе... Подарок... – хриплый, обрывистый, странно грубый и писклявый одновременно голос раздался, словно нечисть днём на людной улице.
– Спасибо. – сказал я, придавливая слегка руку, чтобы та вернулась на веранду.
Рука исчезла из проема, и я успешно закрыл дверь. Нет, это не пугает, лишь слегка не нравится. Я закрыл дверь изнутри на ключ, а после нащупал на полу то, что мне дали. Лампочка. Пыльная, холодная, но должна работать, наверное. Я начал откручивать старую, разбитую лампочку и что-то начало капать мне на лицо. Порезался. Плевать. Открутив лампочку, я вкрутил новую. Яркий свет ударил в глаза, ослепив меня. Я вернулся на кровать и продолжил есть тушенку. Тени от лампы создавали образы, а капли крови, что я оставил на ней, создавали безобразные красные тени.
– Зачем ты нарушил... – шёпот был тихим. Но голос был мужской.
– Нам страшно... – уже женским голосом говорил шёпот.
– Не верь тем, кто пишет кровью. – словно эхом раздался голос сзади меня. Я обернулся. Моя тень.
Я пару раз мотнул головой, шёпот пропал. Аппетит тоже. Убрав недоеденую тушенку в холодильник, я выключил свет и лёг на кровать. Сон не приходит, но спустя пол часа я всё же уснул.
Сон. Интересный сон. Белые пейзажи мира сменились на зеленые. Дети бегают и играют в одних майках и едят... Лёд на палочке? Странно. Все выглядят весёлыми, с улыбками и живыми глазами, словно они не выживают, а живут. Но проснувшись, я вновь застал картину потолка своей вышки. Но вот что странно, было тепло. Я повернул голову в сторону печки, она была набита дровами, и они горели. Я ведь только проснулся, неужели, третий подарок? Встав с кровати, я подошёл к ней. И правда горит, не галлюцинации. Странно. Но плевать. Накинув куртку, я вышел на веранду. Я увидел надписи на полу, написанную чернилами. Хм, обычно ведь кровью пишут... Плевать. "Наконец, я нашла тебя" – гласила надпись. Я, в общем-то, и не прятался. Я посмотрел на дверь. Вся в царапинах, словно дикий зверь или нечисть пытались пробраться внутрь, но ведь то, что это сделало могло спокойно войти. Или это не оно? Плевать.
Спустившись вниз, я посмотрел на генератор, что испускал из себя черный дым. Нехорошо. Подойдя к нему, я обнаружил, что фильтр топлива забился. Дешевый бензин и забитый фильтр – результат того, что генератор может сдохнуть, как и все мы. Достав фильтр и немного покатав его в снегу, поставил обратно. Спустя минуту, дым стал белым, но теперь возле него пахло бензином, а на снегу были черные, масляные пятна. Вздохнув, я отправился к развилке. Надо проверить поляны. По прибытию, я обнаружил, что появилась четвертая тропа. Интересно. Возможно, это будет смертельно, но стоит рискнуть. Я отправился по ней, и как только я прошёл несколько метров по ней, в меня прилетел кусок льда. Прямо в голову. Я упал. Алые капли падали на снег, окрашивая его. Не больно, но в глазах всё плывёт. Звуки шагов.
– Неужели... Ты... Такой же?.. – тот самый голос из-за двери, что был ночью, раздался надо мной.
– За руку мстишь?.. – мой голос был тихим, видно, по голове прилетело хорошо, хоть я и не чувствую.
– Нет... Всё же... Ты... – после этих слов гостя из-за двери, моё сознание покинуло тело. Страха нет, но и нет возможности его испытать.
Темнота и звук генератора возле моей вышки. Запах бензина. Открыв глаза, я сидел опорой на цистерну топлива, был вечер, в глазах плыли образы. Тени, словно живые, ходили из стороны в сторону. Но как только мой взгляд пересекался с их, они становились бездвижными. Серое небо, серое солнце, бессмертная тоска – окружали меня. Сейчас бы выпить. А собственно... Когда я начал пить? Лет в двадцать, когда матери не стало, а может, и раньше. Не помню. Плевать. Встав на ноги, что были словно вата. Вата пропитанная кровью. Алая жидкость стекала с головы на белый снег, а снег падал на горячую от ранения голову. Добравшись до лестницы, я схватился за перилы и начал подниматься. Ноги не держали меня, но что-то поддерживалл сзади, не давая упасть. Подъем наверх ощущался вечностью, словно время, что будет вечным, не остановимым, но не для нас, простых смертных. Вот я наверху, вот дверь нараспашку открыта и я вваливаюсь внутрь. Бинт и перекись были прямо на полу возле кровати. Откуда? Чёрт его знает, но спасибо. Пока я обрабатывал рану, мои руки то и дело роняли несчастную банку перекиси или шаловливый бинт, что никак не мог усидеться в руке. Но всё же, рана была обработана и перемотана. Голова шла кругом, но дверь надо закрыть. Встав и шатающейся походкой добравшись до двери, я закрыл её на ключ. А после взглянул под жалюзи. Стемнело. Выключив свет, я лег на кровать. Тело было ватным, а голова ходила своим ходом. В глазах всё плыло, а после я уснул... Всю ночь кто-то топил печь, но кто? Оно или кто другой?