Ты не одна
На следующий день атмосфера в школе стала тяжелее, пропитанной страхом и подозрительностью больше, чем прежде. Дементоры появились на всех подступах к замку. Это были высокие, закутанные в чёрные плащи фигуры, от которых веяло таким холодом, что даже сквозь тысячелетние стены Хогвартса пробирало до костей. На уроках ученики сидели притихшие, преподаватели ходили мрачнее тучи, и только самые смелые или самые глупые из них пытались шутить, разряжая обстановку. В Большом зале за завтраком слух, вчера ещё неясный и расплывчатый, приобрёл конкретность, обрастая подробностями.
— Ты только представь себе, — шипела Паркинсон на ухо Миллисент Булстроуд,— оказывается, семья Джоаны все эти годы сотрудничала с какими-то тёмными личностями, которые теперь проходят по делу о связях с Блэком. Не напрямую, конечно, но через третьи руки, через тех, кто потом исчезал, оставляя после себя только долги и подозрения.
— Да быть того не может! А я-то думала, что они только кристаллами торгуют, самыми лучшими в Британии, между прочим. Мой отец всегда у них закупал материалы для своих исследований и ни разу не жаловался на качество.
— Кристаллы, милая моя, бывают очень разными, — Пэнси сделала недолгую паузу. — И клиенты у тех, кто этими кристаллами торгует, тоже бывают самыми разными. Иногда такими, о которых лучше не знать и фамилии которых лучше не произносить вслух, особенно в такие времена, как сейчас.
Несколько человек за слизеринским столом, услышав эти слова, обернулись к Джоане с таким выражением, будто видели её в первый раз. Взгляды были разными: любопытными, настороженными и враждебными. Старшекурсники фыркнули, отворачиваясь. Младшие, наоборот, замерли, и только Амелия, сидевшая рядом, положила руку на запястье подруги, пытаясь передать ей хоть немного своего спокойствия.
Джоана сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Внутри неё, там, где обычно было ровно и спокойно, разрасталась холодная, тяжёлая пустота. Та самая, о которой несколько дней назад говорил маг Аларик. И где-то в груди резко кольнуло, словно задели не только её.
— Это просто нелепые сплетни, ничего больше, — Амелия говорила тихо, но твёрдо, сжимая её руку чуть сильнее. — которые Паркинсон распускает от скуки, потому что ей больше заняться нечем
— Понимаю, — ответила Джани, и голос её звучал так, будто ничего особенного не происходило. — Но одно дело понимать головой, и совсем другое слышать это со всех сторон.
Она перевела взгляд на Драко.
Он сидел через несколько мест от неё, окружённый привычной свитой из Крэбба и Гойла, и просто смотрел в стол перед собой. Лицо было совершенно непроницаемым, и за ним невозможно было угадать истинные чувства. Но Джо, знавшая его слишком хорошо и слишком долго, чтобы обманываться внешним спокойствием, видела, как мелко подрагивают желваки на скулах и как побелели костяшки пальцев. На секунду показалось, что он злится не только за себя.
— Малфой, — Пэнси повысила голос, явно рассчитывая на его поддержку, — ты только представь себе, с кем вынуждены общаться твои... Ну, скажем так, знакомые из-за некоторых людей, которые не следят за репутацией своей семьи. Это же позор на всю школу, на весь факультет, на всё чистокровное сообщество, в конце концов.
Драко очень медленно повернул голову в её сторону. Посмотрел на Пэнси долгим, тяжёлым взглядом, а потом осторожно перевёл взгляд на Джоану. И сказал негромко, но так отчётливо, что каждое слово долетело до самых дальних уголков зала, заставив каждого притихнуть:
— Я бы посоветовал всем присутствующим не повторять того, чего они попросту не могут доказать. И не распускать слухи, за которые потом, возможно, придётся отвечать. Моему отцу очень не понравилось бы узнать, что на факультете, который он считает образцовым, процветает такая мерзость, как травля на основе непроверенных слухов.
Пэнси открыла рот, собираясь возразить, но под холодным взором блондина, почему-то закрыла его обратно, не проронив ни звука.
Коридор третьего этажа, после уроков.
Они столкнулись совершенно случайно, или не случайно, Джоана не была до конца уверена. Драко шёл по пустому коридору один.
— Ты чего это здесь делаешь в такое время, если не секрет? — спросила она, останавливаясь в паре шагов от парня. — Крэбб с Гойлом заболели, или ты решил, что настало время для самостоятельных прогулок?
— Очень остроумно, как всегда, — огрызнулся он. — Я вообще-то направлялся в библиотеку, если тебе так интересно, и не понимаю, почему это должно кого-то удивлять.
— В библиотеку? — Она приподняла бровь.
—Добровольно, по собственной инициативе, без принуждения со стороны преподавателей и без угрозы остаться на второй год?
— А что, существуют какие-то правила, запрещающие мне посещать её в свободное от уроков время? Или ты решила, что имеешь монополию на чтение в этой школе?
— Никаких правил, конечно. Просто это на тебя непохоже, вот и всё. Обычно ты предпочитаешь другие способы проводить свободное время, далеко не связанные с пыльными книгами.
Драко помолчал, глядя куда-то в сторону, на стену, увешанную портретами давно умерших волшебников, которые делали вид, что спят, но на самом деле, конечно, подслушивали.
— Слушай, — начал он после долгой паузы, и голос его звучал как-то иначе, не так, как до этого,— насчёт сегодняшнего утра, насчёт этого разговора за завтраком, про твою семью и все эти дурацкие слухи, которые Паркинсон распускает неизвестно зачем...
— Я знаю, что это чушь, если ты об этом, — перебила она его, не давая договорить, потому что видела, как трудно ему даются эти слова.— Можешь не объяснять и не оправдываться, я и так всё понимаю.
— Я и не собирался оправдываться, если честно, — он наконец посмотрел на неё прямо, и в этом взгляде не было ничего от привычного высокомерия. — Я просто хотел сказать... Короче, если эта Паркинсон ещё хоть раз откроет рот и скажет что-то подобное, я ей лично гарантирую такие проблемы, что она забудет, как её собственная фамилия пишется, не то что чужие сплетни пересказывать.
— И что это даст, позволь спросить? — Джоана чуть склонила голову. — Устроишь сцену на глазах у всей школы? Докажешь всем, что ты благородный рыцарь, защищающий даму от нападок, и что дальше? Сплетни от этого не исчезнут, поверь мне. Они только расползутся, обрастая такими подробностями, какие нам с тобой и не снились.
— А что ты предлагаешь? — он почти крикнул, но вовремя спохватился, понижая голос до напряжённого шёпота. — Просто сидеть сложа руки и слушать эту чушь? Делать вид, что ничего не происходит, позволять этой... этой змее поливать грязью твою семью, твоё имя, тебя саму, в конце концов?
— Я предлагаю не обращать внимания, вот что я предлагаю. Сплетни живут ровно до тех пор, пока на них реагируют, пока те, о ком сплетничают, доказывают что-то окружающим. Как только источник реакции иссякает всё это уходит само собой. — Джо старалась говорить спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась усталая мудрость, которая появляется у людей, слишком рано научившихся терпеть.
— Ты так спокойно об этом говоришь, будто тебя это совершенно не касается. Как будто речь идёт о ком-то постороннем.
— А что мне прикажешь делать, по-твоему? Рыдать в подушку по ночам и жаловаться всем, на несправедливости жизни? Толку от этого не будет никакого, а вот нервные клетки не восстанавливаются, так что лучше поберечь.
— Нет, но... — он запнулся, подбирая слова, и в этой заминке было столько непривычной для него растерянности, что Джоана на мгновение забыла обо всех проблемах. — Ты же не железная, в конце концов. Ты имеешь право злиться, расстраиваться, имеешь право показывать, что тебя задевают эти дурацкие разговоры.
— Я просто привыкла, понимаешь? — она отвела взгляд, глядя куда-то в конец коридора.— Привыкла к тому, что у моего отца всегда были враги. Что у нашей семьи всегда были недоброжелатели, которые только и ждут момента, чтобы вцепиться в глотку. Я выросла с мыслью, что однажды кто-то начнёт говорить гадости про меня, про то, чем мы занимаемся и как живём. Просто не думала, что это случится так рано и что это будет так... неприятно, если честно.
— Ты не одна, — сказал он тихо, почти неслышно, так что пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.
— Что ты сказал? — переспросила она, хотя расслышала всё прекрасно.
— Я говорю, что ты не одна, вот что, — он отвернулся, делая вид, что его внезапно заинтересовал вид из окна на темнеющий лес.— Если станет совсем невмоготу, ты знаешь, где меня искать. И я не про библиотеку, если что.
— Спасибо.
— Не за что, — ответил он так же просто. — Пошли, а то действительно опоздаем на ужин. Тогда Паркинсон точно решит, что мы сговорились её травить и теперь проводим тайные совещания по этому поводу.
— Она и без того решит, уверяю тебя, — усмехнулась Джоана, впервые за день появилось что-то похожее на настоящую, живую улыбку.
— Ну и пусть решает, — блондин с безразличием пожал плечами. — Хоть раз в жизни подумает что-то правильное, вместо того чтобы всякий бред сочинять.
Слух, пущенный Паркинсон, к вечеру почти затих, по крайне мере, внешне. Поскольку не нашёл себе подтверждения. Пэнси ходила по гостиной, совершенно не понимая, почему её тщательно продуманная провокация не произвела ровным счётом ничего. Периодически бросала злые взгляды то на Джоану, спокойно сидящую у камина, то на Малфоя, который полностью игнорировал её существование.
— Знаешь, я никак не могу понять, как у тебя это получается,— сказала Амелия, сидящая на диване рядом с Джоаной.
— Что именно?
— Сохранять такое спокойствие, когда вокруг творятся такие вещи. Если бы кто-то пустил подобное обо мне, я бы, наверное, уже неделю проплакала где-нибудь в самом дальнем углу библиотеки, и никто бы меня оттуда не вытащил.
— Всё в порядке, Амелия, правда. Да, это определённо ужасно, но со многими вещами нужно учиться справляться.
— А что происходит внутри, если не секрет?
В углу гостиной, в своём любимом кресле, стоящем таким образом, чтобы видеть и камин, и большую часть комнаты, сидел Драко и делал вид, что внимательно изучает свежий номер «Ежедневного пророка». На первой полосе снова красовался портрет Сириуса Блэка с крупным заголовком о том, что следы беглеца ведут в Хогвартс. Газета была мятой, уголок надорван, и он уже добрых полчаса не переворачивал страницу, уставившись в одну точку.
Джоана перехватила этот взгляд через головы сидящих между ними людей. Кивнула чуть заметно, одними ресницами.
Он кивнул в ответ, даже не меняя позы, не отрываясь от газеты. И напряжение, державшее её весь день, вдруг ослабло.
И в этом коротком, почти незаметном движении, было больше защиты и поддержки, чем в любых словах, которые могли бы быть произнесены вслух.
В коридорах замка сгущалась ночная тьма, которую не могли разогнать даже самые яркие факелы. Дементоры несли свою бесконечную вахту за его стенами. Где-то среди деревьев Запретного леса или, может быть, уже гораздо ближе, чем думало Министерство, ждал своего часа Сириус Блэк. Человек, ставший воплощением ужаса для всей магической Британии.