Когда уже ничего нельзя изменить
Драко проснулся рано, задолго до того, как первые лучи солнца пробились сквозь плотные шторы. Впрочем, эту ночь едва ли можно было назвать сном. Голова гудела тупой пульсирующей болью, той самой, что приходила лишь в самые тяжёлые моменты. Воспоминания о вчерашнем вечере возвращались обрывками: праздничное сияние зала, её улыбка во время танца, поцелуй руки. А затем —резкое, леденящее чувство, сжавшее сердце, в поисках той, чьё присутствие ощущалось почти физически.
Коридоры стояли в глухой тишине, шаги тонули в мягких ковровых дорожках, эхо, подхватывающее его голос, зовущий её по имени, отзывалось насмешливым звуком, не принося ни ответа, ни облегчения. Портреты провожали его удивлёнными взглядами; один даже окликнул, но Малфой не остановился.
В западной галерее его остановил Северус Снейп, когда юноша уже в четвёртый раз обходил одни и те же пролёты, не в силах успокоиться. Профессор не стал задавать лишних вопросов, только бросил замечание о том, что мисс Джани уже давно в своей комнате и что мистеру Малфою тоже давно пора последовать её примеру. Последнее, что запомнилось в тот вечер, - долгий путь обратно к гостиной под пристальным взглядом декана.
Наступившее утро не принесло облегчения. Боль в голове чуть притупилась, но не исчезла совсем, оставив после себя странное ощущение опустошённости, будто часть его самого истончилась за эту ночь. Гостиная оказалась почти пустой. Только дрова тихо потрескивали в камине, да где-то в дальнем углу возился домовик, поправляя рождественские украшения.
За праздничным завтраком собрались лишь те, кто остался в замке на каникулы. Компания получилась небольшой: несколько слизеринцев, пара когтевранцев, Поттер с Уизли, о чём-то тихо переговаривавшиеся в дальнем конце стола, да Гермиона Грейнджер, погружённая в чтение толстого фолианта, который она умудрилась притащить даже сюда. Блейз появился чуть позже, сонный, и бросил на Драко короткий понимающий взгляд, не требующий слов. В углу Крэбб с аппетитом ел индейку, не обращая внимания на окружающих, а Гойл дремал, положив голову на сложенные руки.
Джоана вошла в зал, когда большинство уже заканчивали завтрак. Двигалась она очень осторожно, словно каждый шаг давался с трудом. Лицо казалось бледным, под глазами залегли тени, однако странность заключалась вовсе не в этом.
Драко поднялся ей навстречу, но она лишь скользнула по нему взглядом и направилась к своему месту. Села, взяла вилку и рассеянно водила её по остывшей яичнице.
Брэндон появился в зале чуть позже. Он направился прямиком к слизеринскому столу, ловко лавируя между учениками, и остановился рядом с Джоаной, наклонившись к ней с видом старого доброго друга.
— С Рождеством, Джоана, — произнёс он мягко, протягивая руку, чтобы коснуться её плеча. — Ты сегодня какая-то бледная. Всё хорошо?
— У меня всё хорошо, — ответила она. — А тебя это не касается.
Брэндон замер, сохраняя на лице всё ту же доброжелательную улыбку, которая заметно померкла. Парень хотел что-то добавить, но Джоана уже отвернулась, полностью игнорируя его присутствие.
Слизеринец, сидевший через несколько мест, молча наблюдал за этой сценой с растущим осознанием внутри.
Завтрак закончился, и ученики начали расходиться по своим делам. Джоана медленно поднялась последней и направилась к выходу, даже не взглянув в сторону Драко.
Он догнал её в одном из пустых коридоров, осторожно взял за локоть, заставляя остановиться.
— Джоана, — голос его звучал тихо, но настойчиво. — Что случилось той ночью?
Она повернулась к нему. На мгновение показалось, что в её взгляде мелькнуло что-то прежнее. Но видение исчезло почти мгновенно, сменившись всё тем же выражением, за которым невозможно было угадать ни одной мысли.
— Всё в порядке, Драко. Тебе не о чем беспокоиться.
Она мягко высвободила руку и пошла дальше, не обернувшись, оставив его стоять посреди пустого коридора.
До обеда оставалось ещё несколько часов, но казалось, что они тянутся бесконечно. Малфой перебрал в голове все возможные причины, по которым она могла так измениться за одну ночь, и ни одна из них не приводила к утешительным выводам. Он расспросил портреты в западном крыле, те, кто мог что-то видеть вчера вечером. Пустил в ход всё своё обаяние и настойчивость, выуживая из болтливых стариков крупицы информации. Пара картин подтвердила, что видела Джоану, идущую в сторону галереи, и Брэндона, следовавшего за ней. Домовики, вечно шныряющие по проходам замку, нехотя признались, что заметили странное возмущение в той части замка, но предпочли не вмешиваться, потому что не их это дело.
Крэбб и Гойл, которых Драко допросил с пристрастием, не могли добавить ничего полезного. Забини, к которому Драко подошёл после обеда, долго смотрел на друга, прежде чем ответить.
— Я видел, как она выходила с Кассандером, — произнёс он тихо, чтобы никто не слышал. — Это было... ну, когда ты отошёл к Поттеру, кажется. Не придал значения, подумал, просто прогуляться. А что?
Драко не ответил. Только сжал челюсть и кивнул.
В кармане мантии лежал маленький кусочек брауни, который он приберёг для неё вчера. Хотел отдать после бала, но не успел. Блондин достал его, повертел в пальцах. Потом аккуратно завернул обратно и спрятал.
Наверное, завтра.