Том 1. Глаза бога

Дом Знаний, вопреки названию, больше походил на план богов природы. Великие дубовые рощи, чистые пруды и родники, поляны, устланные цветами, вечноясное небо без облаков. Здесь всегда был свежий воздух, такой, будто только-только прошел дождь. На первый взгляд только фигуры бардов, летописцев и мудрецов, скрытые сенями леса, отсутствие любых животных, кроме певчих птиц и музыка, льющаяся отовсюду в едином порыве, выдавали в этом диковатом месте влияние Огмы.

Любой, кто задержался бы здесь чуть дольше пары минут и обладал бы хоть каплей магического чутья, обнаружил бы то тут, то там кружащиеся вихри золотых искр. Они мерцали, переливались и играючи взвивались в небо, привлекая взгляды местных жителей. Ветер, легкий и свежий, нес их к единственному зданию здесь. К нему же стекались три ручья, образуя вокруг невысокой белокаменной башни небольшой, но глубокий ров. К массивным воротам, которые никогда не закрывались, вел изящный золотой мост.

Но искры летели дальше, внутрь башни, которая была куда больше и выше, чем казалось снаружи. Во всем многообразии комнат, дверей и лестниц поток золотых частиц устремлялся на самый верх, туда, куда не мог подняться ни один смертный. Да и среди богов был лишь один, кому было дозволено видеть, как искры сливаются в один столп и оседают на страницах Великой Летописи вьедливыми металлическими чернилами.

Сгорбленный, почти лысый дряхлый старик бросил короткий взгляд наверх, туда, куда тянулась эта сверкающая лента, и скрылся за очередной тяжелой дверью. Коридоры, магически запутанные и неестественно длинные, никак не заканчивались, но он резво шагал по ним, совершенно не чувствуя усталости. Его фиолетовые глаза едва заметно светились, а густая длинная борода то вспыхивала синим пламенем, то затухала, то неественно удлинялась, то укорачивалась почти до подбородка. Одежды старика волочились за ним по полу, и множество золотых и серебряных узоров на их полотнах складывались в странные узоры из ему одному понятных знаков и символов. Его морщинистое лицо было абсолютно спокойным, но во взгляде чувствовались и строгость, и какая-то ностальгическая теплота. В руках старика была целая стопка книг, свитков и газет, и оставалось загадкой, как он не ронял их по пути.

Он остановился у резной белой двери и, в очередной раз поудобнее перехватив ношу, пару раз постучал носком туфли по глухой древесине.

- Заходи, ДенеирБог писателей, грамоты и архивов. Правая рука Огмы.

Старик склонил голову и толкнул дверь плечом. Она широко отворилась, так, будто не весила ничего.

- Великий Лорд Знаний. - Денеир сделал неуверенный, нелепый поклон, чудом перехватил почти выскользнувший из стопки свиток, повернулся ко второму присутствующему и кивнул. - Лорд Песни.

- Первый писец. - раздался в тишине кабинета мягкий голос. - Подними голову.

Старик послушно разогнулся. Теперь он мог рассмотреть комнату: ряды книжных шкафов и стеллажей, несколько картин, два мягких бордовых кресла, ковер из шкуры древнего полярного монстра на темном дощатом полу, круглое окно с незатейливым витражом, гобелены на стенах и массивный дубовый стол, за которым сидел молодой человек лет двадцати с внимательными мятными глазами. Перед ним стояли три дымящиеся фарфоровые чашки на блюдечках и чайничек. В воздухе пахло жасмином. Одно из кресел пустовало. На втором же вальяжно развалился прекрасный белокурый мальчишка лет двенадцати в светло-зеленой мантии и играл на лире какую-то замысловатую мажорную композицию. Вот он на появление старика никак не отреагировал, может, только едва слышно фыркнул.

Юноша, сидевший за столом, махнул рукой, и второе кресло приглашающе отодвинулось. Старик с позволения сгрузил свою огромную стопку документов на стол и сел.

- Итак, Лорд, теперь, когда все собрались, - наконец звонко, но немного раздраженно сказал мальчик, отложив лиру - Мы можем поговорить?

- Разумеется. - Юноша подтянул к себе блюдечко и поднял с него чашку. - Я слушаю, МилилБог-музыкант, песенник и артист. Покровитель театров и творчества, левая рука Огмы. .

- Отлично. - мальчик хлопнул в ладоши и наклонился ближе к собеседнику. - Ваш избранный. Он... Буду честным. Он ужасен.

- Милил имеет в виду, что мы обеспокоены тем, какого человека вы отправили на такую важную миссию, как несение вашей воли, буквально наше существование зависит от него, и... - поспешно добавил старик. - Он вызывает определенные опасения.

Юноша снова махнул рукой, и стопка книг, газет и свитков закружились вокруг него в золотом вихре искр. Здесь он, Лорд Знаний, был всемогущ.

- О. Я уже четыре месяца к ряду слышу от вас всё то же. И что, Денеир? - Огма прищурился. - Какого же человека я избрал?

- Для начала, абсолютно некомпетентного. - снова заговорил мальчишка. Его ярко-зеленые глаза полыхнули искренним негодованием.

- В чем именно?

- Он ведь даже не бард! - Милил нетерпеливо вцепился руками в подлокотники. - Не волшебник, не изобретатель, никто! Он относится к созиданию и творчеству как к бытовой вещи для снятия стресса, у него нет таланта, да что там - нет даже стремления к прекрасному!

- Очень интересно, когда я успел стать СунеБогиня красоты и гармонии, чтобы выбирать себе только деятелей искусства. - Огма щелкнул пальцами, и свитки в воздухе обернулись золотым вихрем. Этот поток закружился по комнате, будто подгоняемый ветром, просочился сквозь щель в двери и устремился прочь, наверх, к Великой Летописи. - Или МистройБогиня магии, чтобы предпочитать волшебников среди прочих... Денеир?

- Он совершенно не уважает Вашу церковь и Вашу веру, Лорд. - старик проследил взглядом за удаляющимися искрами и сцепил в замок свои мозолистые пальцы. - Это недопустимо.

- Надо же. - Огма едва различимо, но кривовато улыбнулся. Денеир знал, это значило, что Лорд чертовски раздражен. - Я бы, конечно, избрал кого-то пововлеченнее, но, кажется, и церковь, и вера не просто в упадке. Они в кризисе, тяжелом и опасном. У нас подобного не было года с пятьдесят восьмого.

- Вы - великое божество. У Вас всегда последователей толпы и толпы, да и мы с Вами вместе перебирали разные досье. Неужели больше никого нет? Я не верю! Я помню, там было много достойных... - Милил сделал руками в воздухе неопределенный жест и пылко продолжил: - Да кто угодно был бы лучше этого... этого напыщенного и гордого индюка! Неужели Вы обязаны терпеть!?

- Ты согласен, Денеир? - Огма, не отрываясь, смотрел на своего писца. - Кто угодно был бы лучше?

- Я... - старик замялся. - Я имею представление о том, сколько сделал для Вас этот смертный, но я не понимаю, почему бы Вам не найти того, кто был бы чистосердечно предан своему делу, а не устраивал спектакли...

Лорд Знаний молча оставил чай в сторону и медленно поднялся со своего кресла. Он неторопливо обошел стол по кругу и встал ровно между Милилом и Денеиром. Тут же стол запылал золотым свечением. На древесине медленно проступила карта континента.

- По вашему разумению я должен был избрать кого-то из своих послушников, подающих надежды, и в долгосрочной перспективе это прекрасное решение. - голос Огмы, привычно мягкий и вкрадчивый, стал слегка более глухим. - Однако, есть задачи, которые должны решаться быстро и малой кровью. Я могу раздать метки более-менее сильным и преданным последователям и в опасных миссиях лишиться их всех. Или... Я выберу одного.

Карта уплотнилась, и на некоторых ее участках начали расти золотые, серебряные и каменные фигуры. Первые представляли собой благословлённые города - Уотердип, Невервинтер, Кэндлкип и другие места, где вера была крепка и сильна. Их было не слишком много. Вторые олицетворяли последователей, человеческие фигуры - они были крошечными и расставленными абсолютно хаотично, и их количество было колоссальным. Третьи фигуры были расплывчатыми и уродливыми, и часто располагались в дремучих землях далеко на юг от благословенного Побережья Мечей.

- Я лишь хочу обратить камень в золото. - Огма улыбнулся чуть более явно. Его внимательные глаза стали еще более холодными и безучастными. Он протянул к карте руку, и в его ладонь послушно легла крошечная фигурка человека. - Для этого не нужно плавить всё серебро мира. Это невыгодно. Мне нужна лишь песчинка. Более жёсткая, чем остальные, а значит - поддельная. Стальная.

- Древние люди сходили с ума, пытаясь создать философский камень, Лорд. - Денеир нахмурился.

- Я не человек. - Огма подбросил фигурку в ладони, и она вернулась на место, в Невервинтер. - Больше не человек.

Милил и Денеир переглянулись.

- Это против всех правил. - мальчишка скрестил руки на груди и надул губы, изображая обиду.

- Разве? - Огма наклонился над столом и провёл пальцами по какой-то области на карте. Это было белое пятно, одно из очень и очень немногих мест, куда не мог достать взор Бога Знаний, и над ним тоже была каменная фигурка.

- Будет позором, если другие узнают о Вашем подлоге, Лорд. - Денеир вздохнул. Было не так много вещей, в которых он был абсолютно солидарен со своим собратом Милилом, но сейчас его поддержка ощущалась как никогда сильно, и за это стоило быть благодарным.

- Я по-вашему совершаю нечто позорное? - голос Огмы звучал всё так же ровно.

- Нет. - старик покачал головой.

- Нет... - через пару секунд отозвался мальчик.

- Значит, вот как. - Огма снова обогнул стол и сел обратно. Карта начала постепенно таять, обращаясь в золотую пыль. - Я ценю ваше мнение и дорожу вами, как старшими товарищами. Вы наставляли и сопровождали еще моего драгоценного предшественника, и в вас, несомненно, течёт мудрость тысячелетий. Но мой избранный не подлежит обсуждению. Я выражаюсь достаточно ясно?

- Да, конечно. Просим прощения, Великий Лорд, за дерзость наших слов и помыслов, за сомнения в Вашей мудрости. - Денеир снова склонил голову. Милил фыркнул и прикрыл глаза, видимо, чтобы не наблюдать эту фальшивую и глупую преданность. - И всё же, мы очень просим Вас подумать о будущем. Этот обман не может не быть раскрыт. Это будет... катастрофой, сравнимой с комой или даже смертью для нашей церкви. Мы лишь беспокоимся о Вас, но смиренно примем любое Ваше решение.

- Благодарю, Первый Писец. Лорд Песни. Что-то ещё? Если нет, то вы можете быть свободны.

Милил первым спрыгнул с кресла и, не прощаясь, скрылся за резной дверью. Он, очевидно, был ужасно зол. Карта совершенно пропала со стола, обнажая тёмную древесину. Денеир встал неохотно и, задержавшись у стеллажа, нерешительно обернулся.

- Лорд Огма, молю Вас, будьте осторожны. Не теряйте головы. Это... черевато. Вы же знаете.

- Спасибо. - юноша улыбнулся почти тепло, но его стеклянные глаза были непоколебимо холодны. - Но ваше с Милилом беспокойство беспочвенно. Я всё ещё в своем уме, и я осознаю риски.

- Я верю Вам, но... - старик вздохнул. - Мы лишь хотим... уберечь мир от новых потрясений. Это были очень... тяжёлые два года. Нам, древним, это едва заметно, но Вы...

- Я в своём уме. - более строго и твёрдо, но всё с той же спокойной уверенностью повторил Огма. - Даже если Вы считаете меня лишь заносчивым мальчишкой, получившим слишком много. Даже если мои решения кажутся Вам капризами несмышлёного ребёнка. Даже если Вы тайком жалеете, что я - не Он. Мне не нужно проживать тысячелетия, чтобы обладать их мудростью.

Денеир сделал несколько шагов к столу.

- Я верю Вам так же, как верил Ему, Великий Лорд. Он выбрал Вас, значит, мне остаётся лишь покориться Его воле. Но я не могу позволить порочить Его наследие. А этот смертный...

- Делает то, что считает нужным.

- Плюёт Вам в лицо.

- Если он этого хочет.

- Ваши принципы невмешательства в Летопись Вас убьют. - старик осёкся. - Простите, Великий Лорд.

Повисшая тишина давила на уши. Огма устало прикрыл глаза и зарылся ладонью в свои волосы.

- Зло неизбежно, Денеир, мир от него не спрятать. Я выбираю с ним или мириться, или бороться, а не бежать.

Денеир замолчал на несколько секунд, а затем смиренно попятился к двери, сдаваясь.

- Берегите себя, Лорд.

- Буду. Ступай.

Дверь бесшумно закрылась, и Огма остался один. Он ненадолго прикрыл глаза и уронил лицо в ладони. Искры закружились вокруг него в своем нескончаемом танце, а затем запылали оранжевым, будто только что вылетели из-под молота кузнеца.

- Что думаешь?

- Один хер от тебя скроешься, Лорд. - огненные всполохи наконец сложились в фигуру высокого и плечистого рыжеволосого мужчины с загорелым лицом и густыми бровями. Огма поднял на него свой непроницаемый взгляд и улыбнулся. - А что думать-то? Делай как знаешь. А эти! Пусть ворчат и сыпят песком, старьё.

- Ты как всегда не стесняешься в выражениях, ГондБог ремесел, кузнецов и изобретателей . Но я не о них.

Мужчина с размаху плюхнулся в кресло, на котором до этого сидел Милил, и потянулся к столу, к одной из нетронутых чашек.

- А я и не знаю ничего о твоих делах, чтобы что-то думать.

- Твоя непосредственность очаровательна.

- Ну т-к. - Гонд развел руками, и чай от его широкого жеста слегка расплескался, выливаясь на ковёр и стол. - Я кузнец, практик, а не мыслитель. Для меня всё просто: пока что-то работает - не трогай. А уж что у смертных в головах - так это та ещё каша. Да и кто из нас Бог Знаний - я или ты? Вот и всё.

Огма беззвучно засмеялся, прикрыв рот рукавом.

- За изобретателями будущее.

- Ну уж лесть-то себе оставь, мне такого не надо. - Гонд, вопреки своим словам, расплылся в широкой желтозубой улыбке.

- Твои пистоли - чудо. Полезная вещь.

- Рад, рад. Не без магии, конечно, но техника передовая. Так что там с избранным твоим? Просветишь меня, несведущего?

Огма кивнул, и стол снова запылал золотым свечением. Вихрь искр осел на него тонким слоем, будто пыльца какого-то диковинного растения, и сложился во всевозможные газетные вырезки на нескольких языках из разных мест. Все они были датированы этим годом, не старше четырех месяцев. Среди них был лишь один портрет - скорее зарисовка, и Гонд был готов поклясться, что тёмные капли на нем явно были кровью художника. Бог-кузнец пододвинул кресло поближе. Его ясный взгляд стал острым, пытливым.

- Ну-ка, ну-ка.

Портрет Лучиано Стакатта смотрел на него нахально, с каким-то вызовом. В этом взгляде чувствовалась опасность. На вид этому дженази было около тридцати, может, чуть меньше, но бедный художник чётко передал его пустые, бездушные глаза. Гонд нахмурился.

Затем его привлекли заголовки. "Избранный Огмы помог подавить мятеж рабочих в Амне". "В Айсвиндейле открыта первая библиотека и храм Огмы". "Из Башни Тайного Знания в Лускане пропало сразу три опасных артефакта, ведётся следствие"...

- Сомнительный он, конечно. Подавить мятеж? Рабочие Амна - наши преданные почитатели, это может плохо сказаться на нас, хотя восстание было бы ещё хуже, тут согласен. - Гонд почесал голову. - Айсвиндейл - деревня деревень, там никто ничего не читает. Представляю, какая там библиотека. Скорее уж склад никому не нужных свитков. А воровство это вообще... домен МаскаБог воровства, а не твой.

- Да. - Огма кивнул. - Но это работает.

- Значит, не трогай. - Гонд хмыкнул. - Славный малый.

- Ты считаешь?

- Да, ублюдок редкостный, но разве нам судить, а?

Лорд Знаний сделал неопределённое движение в воздухе. Некоторые бумаги поднялись со стола и подлетели ближе к Гонду.

"Неизвестный избранный Огмы выступил посредником на переговорах между Сембией и Кормиром, хрупкий мир восстановлен", "Церковь Огмы в Невервинтере привлекает все больше прихожан из-за слухов о местном чемпионе", "Древний свиток, утерянный семь веков назад, найден неизвестным. Очевидцы утверждают, что видели на его ключице татуировки в виде свитка", "Глава культистов Баала погиб во Вратах Балдура при невыясненных обстоятельствах", "Проход в гробницу великого волшебника открыт, василиск повержен! Какие тайные знания теперь будут открыты людям?", "Влияние церкви Огмы быстро распространяется по южным землям"...

Гонд присвистнул и откинулся на спинку кресла, показывая, что закончил изучать информацию.

- И чего твои прихвостни так всполошились?! Ну, каков малец!

- О. Они обеспокоены его позицией касательно религии. Он... не мой поклонник, мягко говоря. Он безбожник, каких ещё поискать надо. - Огма коснулся стола, бумаги перед ним рассыпались на тысячи искр и взвились под потолок. - Но он знает свою работу.

- Чем ты его завлёк? Деньгами?

- Да.

- Деньги стабильнее веры. - Гонд разгладил свои пышные брови двумя пальцами. - Им - не Богам - люди будут поклоняться всегда. Так что я не вижу проблемы.

- Да. - Огма опустил свой пустой взгляд и слегка наклонил голову вправо. - А мне нужен был герой. Никто не говорил, что он должен быть положительным.

- А, опять эта твоя философия. - Гонд отмахнулся. - Не моё это. Я так скажу, если он справляется - значит, всё как надо.

- Я хочу дать ему дело. - Огма стал говорить чуть тише. - Сложнее прочих. Он, вероятно, умрёт, не преуспев, но мне нужно, чтобы кто-то это сделал.

- И чего тебе опять в голову взбрело, - кузнец смешливо прищурился. - Великий Лорд?

- Я хочу вернуть Глаза Бога.

- А, помню эту вещицу. Как не помнить?! Ещё твой предшественник попросил меня сделать ее из собственных глазных яблок... И потерял через пару веков, да так, до сих пор никто не знает, где она. А ты чего вспомнил-то о ней?

- Просто у меня есть догадка. - Огма незаметно поправил воротник мантии и продолжил. - И из всех прочих она выглядит самой вероятной.

- Ну-к, вещай.

- Миф Драннор. Слепая зона. Когда-то был благословенным городом, а сейчас скрыт под куполом от Богов. Внутри, судя по всему, полчища тварей из преисподних. Не уверен, есть ли там люди, выжили ли они. - Огма говорил всё так же ровно, но твёрдо. Он сделал небольшую паузу и добавил: - Но я знаю, Он любил это место.

- Любил, да. - Гонд резко посерьёзнел, и, кажется, от мысленной натуги даже немного покраснел. - Твой избранный там сдохнет.

- Шанс крайне велик. Но хуже будет, если он достанет Глаза и неверно ими распорядится. Все же я не могу ему доверять.

- И под куполом ты хрен что увидишь. Только если сам не будешь внутри.

Огма на секунду замер.

- Или так.

- И что, пойдёшь? - Гонд хмыкнул. - Или кого отправишь с ним в пару? Я бы мог.

- Я не буду подвергать опасности малых божеств.

- А самому за милую душу, а? - кузнец недовольно скрестил руки на широкой груди.

- Я более устойчив, и, в отличие от многих, я был смертным, а значит, даже без божественной силы я что-то могу. Однако, сомневаюсь, что Великий Лорд Знаний вроде меня утратит хоть толику. Мне бояться нечего, а для моего избранного это будет неплохой проверкой.

- А Летопись?

- Летопись будет в порядке. - Огма улыбнулся уголками губ. - Я в любом случае лишь хранитель.

- Делай как знаешь, Лорд. - Гонд всё ещё был напряжен. - Только голову не теряй.

- И что вы все сегодня меня со счетов списываете раньше времени... - Огма покачал головой. - Спасибо за чаепитие, Гонд.

- Бывай, да. - мужчина поднялся с кресла и, будто очнувшись от наваждения, снова широко и тепло улыбнулся. - Эти двое будут в ужасе, когда узнают, что ты опять собираешься вытворить.

- Мне не привыкать.

- Да чего уж. Что-то мне подсказывает, что ты и смертным постоянно во что-то эдакое ввязывался только так. Ладно, мир с тобой да светлый рассудок, Великий Лорд!

Огма возражать не стал, только пожал плечами. Гонд широкими шагами направился прочь. В пустой комнате его сапоги стучали до нелепого гулко. Когда за ним закрылась дверь и комната погрузилась в тишину, чашки - две пустые, а одна нетронутая - рассыпались золотой пылью, оставляя за собой чистый стол.

Идея отправиться в поход в Слепую Зону с донельзя сомнительной личностью Огме отзывалась. Он почувствовал лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Интерес, свойственный Богам Знания, проснулся, как древний инстинкт, который Бог подавить был не в силах. Огма прикрыл глаза. Перед ними всплыл ухмыляющийся портрет Лучиано, его избранного.

Самоуверенный кретин, играючи бросающийся в опасность. Эгоцентричный, беспринципный и наглый. Меняющий роли, извивающийся, как ядовитая змея на груди мироздания, холодный и расчетливый. Движимый только своими идеями, не признающий авторитетов ни среди живых, ни среди вечных. Притворщик, желающий обмануть всех, даже самого себя, чего бы это ему не стоило. Лучиано Стакатта хотел совсем не денег, не славы и не тайных знаний. Он хотел риска, ужасного риска. Неизвестности, которая должна пугать и будоражить. Больной интерес в его голове стоял куда выше здравого смысла. Идеальный кандидат в смертники. Идеальный избранный Бога, в которого он не верил.

Огма выбрал его в ту же секунду, как увидел его досье. Не потому что рассчитывал сломить его волю, не потому что был мазохистом или глупцом. Просто он был совсем не первым, кто совершал такой дерзкий подлог. Может, в другой форме, более открытой и рискованной, но не первым, и потому был в успехе уверен почти абсолютно. Кто бы мог поверить такой удаче?

Лучиано Стакатта, дерзко смотрящий с портрета, был до сумашествия на него - на Огму - похож.