Том 1. Глаза бога

По словам местного авторитета, где-то за углом должна была быть дверь в библиотеку. Лучиано там ничего особо не интересовало, но, опять же – если где-то и была информация о том, какого хера тут происходит, то в архивных записях. Может, не в тех отделах, которые были в общем доступе… Но “вход воспрещён” и “добро пожаловать” для Лучиано в силу профессии звучали одинаково.

Он ненадолго остановился у тяжёлой каменной двери, прислонил руку к панели, и пластины, загораживающие вход, медленно отъехали куда-то внутрь стены. Ну какие технологии!

Внутри было темновато, но стоило Лучиано сделать шаг внутрь, как хрустальная сфера под потолком засветилась мерным тёплым светом.

Несмотря на общую обветшалость местности, обычная ухоженная библиотека с ровными рядами полок, приставными лесенками, пёстрыми корешками фолиантов и кипами свитков в глухих ящиках, мраморным полом, витиеватыми колоннами, небольшим святилищем Огмы с усыпанным драгоценностями алтарём и чашей для подношений в центре – формальностью, показывающей, что библиотека – маленький Дом Знаний, и знакомой золотой макушкой за одним из читальных столов,

Так! Ещё раз. Лучиано несколько раз моргнул, но спокойно читающий какой-то старый свиток силуэт никуда не делся. Ноэль, не отвлекаясь от своего занятия, окликнул вошедшего будничным тоном:

– Здравствуй, Лучиано. Как ты? Освоился?

Лучиано вскинул брови и сделал несколько шагов вперёд. Мозг всё ещё не отошёл от недавнего “знакомства” с членами отряда Кормира, и выдавал какую-то несусветную дичь. На секунду даже показалось, что Ноэль ему просто мерещится. Но нет, и правда сидел тут преспокойненько, как у себя дома.

– Интересно кошка срёт, – Лучиано растянул губы в улыбке, – а вы как тут оказались, сударь?

Ноэль едва слышно вздохнул, привычно поднеся ко рту рукав и положил свиток на стол. Бумага была исчёркана непонятными символами. Лучиано прищурился. Они были чем-то похожи на старый эльфийский, видимо, снова что-то из местных загадок.

– Пришёл за избранным. Не очень понятно, зачем он вообще куда-то сбежал, разрушив своим выходом наружу все мои сторожевые печати и подвергнув себя опасности… Но любопытство это благодетель и я не буду лукавить – от тебя меньшего не ждёшь. Однако, я надеюсь, ты наигрался в исследователя и можешь возвращаться к обязанностям.
– Я уходил не потому что мне было любопытно посмотреть на ночные красоты Миф Драннора, но не суть, – Лучиано тяжело вздохнул, подходя ближе. Да, а он после нормального общения с людьми уже и забыл какой конкретно этот бог душный. Абсолютно беспардонно Лучиано умостил свой зад на край стола и абсолютно беззаботно наклонил голову, – Я могу вернуться к своим старым обязанностям хоть сейчас, но… Нам предложили переждать тут какое-то время. Не слишком долго, ты же всё равно не знаешь куда нам, верно? Можно пока что остаться в лагере этих ребят. Да и ты видел эти башни ебаные? Отсюда ты же сможешь лучше осмотреть местность и найти выход, не считаешь?
– Выход? Лучиано, выход отсюда не был самоцелью. Найти его – рядовое испытание, не слишком сложное, слегка тешащее самолюбие, да и только. А здесь много… новой информации, новой даже для Лорда Знаний. Вот где эйфория, чистый восторг и трепет. Я не знаю, куда нам, потому что везде, куда бы ни пошли, будет что-то интересное. Очень приятное чувство, не находишь? Свобода, но лучше. Идея. Высшая ценность. – Ноэль наклонил голову. Что-то в нём было не так. Что-то изменилось, сильно, пугающе сильно. – Куда больше возможностей ждет нас за пределами лагеря, но так вышло, что и у меня есть… дела здесь. Ты прав, давай устроим передышку.

Лучиано присмотрелся к привычно холодному облику – и не увидел в нём ничего незнакомого. Та же родинка на нижнем веке, те же аккуратные миловидные черты, падающие на лоб золотые волосы, то тут, то там заплетённые в мелкие косы, сжатые губы со странной улыбкой, которой будто и нет вовсе…

Яркие, тёплые, живые карие глаза, с неутолимым интересом впивающиеся во всё, на что упадет их взгляд. Кровоподтёки, лопнувшая сетка сосудов, местами темнее, в разы темнее, чем у людей. Нездорово воспалённая алая слизистая. Мокрые уголки глаз – не от слез. От гниения. Болезненная бледность, проступившая вена от правой брови до шеи. Ноэль был таким же, как и всегда – но совершенно на себя непохожим.

Лучиано нахмурился. Скорее инстинктивно протянул руку, чтобы приподнять чужую голову и посмотреть поближе. Но цепкие пальцы её перехватили, уводя чуть в сторону. Лучиано нахмурился ещё сильнее.

– Ноэль, – голос был скорее суровым, примерно с такой интонацией говорил дед, когда они с Лави пытались скрыть последствия своих бурных игр, – я всё, конечно, понимаю, но это нихрена не нормально. Ты блядь хотя бы обработал их перед тем, как вставить? Если ты не знал – у тебя не еблет, а гнойное месиво, и, предполагаю, повышенная температура. Я так себе медик, но тут есть хороший если надо будет… А тебе надо.
– Руки прочь. Я – хороший медик, нет, великолепный медик, Лучиано, и я провел все нужные ритуалы перед имплантацией. И… – Ноэль потянулся к своей глазнице. – Я осознаю риски. Эта часть тела обладает схожей магией, и, с точки зрения плетения, всё в порядке. Но анатомически… Это глаза не то что неподходящего донора… Старый Огма, если я верно помню его воплощение, принадлежал другой расе.

Ноэль средним пальцем чуть отодвинул веко – оно действительно сильно гноилось, а затем ловко обхватил большим и указательным собственное глазное яблоко и с неприятным рвущимся чавкающим звуком извлек из черепа. Его нос слегка сморщился, но в остальном он не подавал никаких признаков боли или дискомфорта. Разве что вена на виске начала едва заметно пульсировать.

Глазница была… пустой и окровавленной, естественно. Черные комки запёкшейся крови, гной и слизь начали медленно стекать по щеке в едином смрадном месиве. Ноэль, ничуть не обеспокоенный, вытащил из мантии небольшой светло-голубой платок с фигурным кружевным краем и прижал его к ране.

– Вероятно, так просто они не приживутся. Да, в них есть осколок Бога, который их создал – мой осколок. Но… это странный артефакт. Странный от и до. Это гораздо больше, чем сильная безделушка, ставшая причиной распрей.

Ноэль немного обмяк, сполз вниз, опрокидывая голову на невысокую спинку стула, и сделал какой-то рваный, болезненный, но облегчённый выдох.

– Добрый старый друг с милыми неизменными привычками удивлять там, где этого не ждешь. Я рад, я рад.  – он отвернул голову, закрыв за волосами и пышным рукавом, так, чтобы самый внимательный взгляд не смог ничего разобрать, и очень тихо добавил: – Мне этого не хватало.

Лучиано перевёл напряжённый взгляд на глаз, спокойно покоящийся в руках у Ноэля. Что-то странное шевелилось внутри – не то напряжение, не то отвращение. Не поймите неправильно: Лучиано видел множество мерзотных вещей: и пустые глазницы, и отдельно лежащие глаза он видел. Но что-то во всём происходящем было до чертиков неправильное. Настолько, что, кажется, внутренности скручивались в тугой узел. Так ощущалась тревога. Настоящая, живая тревога за чужое состояние. Оставалось понять, а какого хрена он за этого уебана переживает.

Карий глаз внимательно смотрел куда-то в сторону книжных полок. В его глазнице сидел какой-то живой и очень любопытный блеск. Слишком живой для артефакта. Слишком живой для существа, которого больше нет в живых. Лучиано сморщился и поднял глаза на скорчившуюся на стуле фигуру.

– Ноэль, – он попытался сделать голос мягче, хотя в нём всё ещё было легко прочитать некие нотки напряжения, – ты говоришь и ведёшь себя как безумец.
– Безумие – конечная стадия всеобъемлющего познания, верх мастерства быть мной, Лордом Всего, Что Известно. Спасибо, но ещё не настолько я близок к притягательной пустоте безразличного понимания всего сущего. – Ноэль скривился, насколько вообще мог: его губа слегка дрогнула и он прижал стремительно багровеющий платок теснее – Я в порядке. Не считая маленьких физиологических… трудностей, но и они преодолимы. Немного чистой воды, пара простых заклинаний… Зрительную функцию легко вернуть, но для этого… Лучиано, будь добр, у меня заняты руки. В правом внутреннем кармане мантии. Небольшая стеклянная колба, широкое горлышко. Чтобы ограждающее заклинание тебя не убило, придется немного поднапрячь горло и спеть любую детскую песенку, не обязательно хорошо, параллельно отстукивая каблуками ритм. Мне это не нужно, я могу сделать все необходимые ритуалы мысленно как величайший бард, но ты… Прости, знаю, это нелепица. Но иначе никак.

Лучиано прищурился недоверчиво. Потом скосил глаза на окрашенный в алый платок. Тяжело вздохнул. Ладно. Лад-но.

Он легко спрыгнул со стола и подошёл вплотную к чужому стулу. Глаз в чужой руке с интересом уставился на него. Лучиано тут же отвернулся, упираясь одной рукой на подлокотник. Всё, ради того чтобы прикрыть собственным телом этот странный артефакт. Немного нахмурился, стараясь вспомнить хоть какую-то детскую песенку. Проблема была в том, что дедовские колыбельные он очень плохо помнил, зато идеально помнил множество глупых детских матерных стишков. Ещё раз вздохнул и принялся отстукивать пяткой ритм, который последний раз слышал лет в пять.

–  Из пивнушки вёл отца
Хорошо поддатого
Повстречали мы мента
Пидора горбатого...

Собственный голос зазвучал ужасно хрипло. Лучиано уже давно не мог вытянуть нормально ни одну ноту. А ведь раньше его немного грубый и совсем слегка хриплый от курения голос звучал до ужаса красиво. Но сейчас связки напряглись, почти до боли, но ни одну ноту он так удачно и не вытянул.

Его рука медленно скользнула куда-то под синюю мантию. Кончики пальцев лишь слегка коснулись рубашки Ноэля, но даже так Лучиано почувствовал, что она была до ужаса горячая. Он на секунду замер, прижимая тыльную сторону ладони к чужому боку. И правда, горячий, ему не показалось. Вот же блядство. Ноэль вздрогнул и напрягся, предостерегающе косясь исподлобья.

– Долго папу он шманал
Грязными руками
На прощанье обругал
Грязными словами...

Ладонь проворно нырнула в недра чужого кармана. Внутри он оказался куда больше, чем Лучиано мог предположить на первый взгляд. Руку пришлось опустить чуть поглубже, чтобы хоть что-то нащупать. Под пальцы попала небольшая бутылочка, и он принялся её ощупывать, чтобы понять, та ли это, что описывал Ноэль.

– «Не ругайтесь вы при мне
Я ещё ребёнок!»
«Ты тут взрослым не дерзи
Маленький сучёнок!»

Бутылочка, кажется, была та, что нужна. Лучиано быстро ухватил её за горлышко, вытаскивая. Он спел всего три куплета совсем коротенькой и несложной песни, но связки неприятно отдавали болью. Да, именно поэтому он уже давным-давно перестал пытаться. Теперь будет хрипеть как алкаш.

– Ну, вроде, оно, – неуверенно произнёс Лучиано, осматривая бутылочку, – что дальше?

Ноэль выпрямился, аккуратно сжал в руке склеру и… поднёс рукав ко рту. Второй, ещё не извлечённый, тёплый и живой воспаленный глаз насмешливо сощурился. Он с потрохами выдавал все эмоции носителя – если, конечно, не испытывал собственных. А носитель… Если коротко – эта сука прикалывалась.

Из прозрачной широкой колбы куда-то сквозь мир глядели безразлично-мятные стекляшки. Ноэль аккуратно расправил окровавленный платок на столе, предусмотрительно убрав подальше ценный свиток, и положил сверху извлечённый глаз. Тот тут же принялся оглядываться по сторонам, как-то торопливо и жадно, смятённо и словно… слепо. Лучиано пришёл к выводу, что жуткому артефакту нужен был хозяин, чтобы что-то видеть.

Ноэль тем временем спокойно запрокинул голову и потянулся к своей глазнице тонкими ловкими пальцами. Снова открыл веки шире, забрался под них, пачкаясь в гное и крови, и с прежним влажным звуком выцепил склеру. Он осторожно опустил её рядом с сестрой – такую же напуганную и хаотично дергающуюся.

– Будь добр, открой колбу и подай мне. – голос Ноэля звучал по прежнему буднично. – Я не очень хорошо ориентируюсь вслепую.

Рука с колбой слегка дрогнула. Ноэль уставился на него двумя тёмными кровавыми дырами. Из них по-прежнему слегка сочилась кровь, окрашивая бледную кожу в яркий алый. Гной уже почти весь вышел, но мелкие катышки всё ещё остались. Лучиано тяжело сглотнул, стараясь сдержать рвотный рефлекс. Он отчётливо, словно был на уроке анатомии, видел окровавленную жировую прослойку, со всеми её неровностями. Он видел такую же кроваво красную и торчащую в разные стороны, словно ветви дерева, артерию. Она слегка пульсировала, и могло показаться, что она дёргается. Он видел оставленные без дела нервы, которые теперь болтались, словно ненужные ниточки. И всё это до ужаса, до подкатывающего к горлу комка рвоты, наполнено густой, ярко алой кровью.

Лучиано опустил голову вниз, стараясь уйти от этих дыр. В его руках лежала прозрачная, наполненная странной, слегка окрашенной в красный, жидкостью колба. Лучиано смотрел на глаза. Глаза смотрели на Лучиано в ответ. Они были странной, немного вытянутой формы. До этого ненавистный мятный цвет был почти родным и Лучиано мог бы обрадоваться, что видит его. Но была одна проблема: помимо самой радужки, он видел ещё и белое яблоко. Его цвет постепенно переходил в бледно розовый, а с обратной стороны в яркий красный. Ниточки капилляров создавали какой-то удивительный, мало кому понятный узор. Сейчас, лишённые крови, они активно бледнели, но всё ещё были там, сплетаясь беспомощным комком.

Лучиано подавил очередной рвотный рефлекс. Ничего, и не такое делали. Он лёгким движением откупорил пробку и залез пальцами в горлышко. Их неприятно окутала немного вязкая и до ужаса холодная жидкость. Ухватить в этом чужой глаз, такой же скользкий и липкий было непросто. Он слегка наклонил бутылку, загоняя один из них к стеклу и слегка зажимая пальцами. Он старался быть максимально аккуратным – всё же это была часть человеческого организма, которая легко могла повредиться. Знал на своём опыте.

Он слегка сжал пальцы, вылавливая глаз из банки. Он был до ужаса липкий (и в чем этот сумасшедший его мариновал..?) и скользкий. Лучиано аккуратно перекатил его на свою ладонь. На пальцах остался след от странной жидкости. На ощупь глаз был упругий, но всё же ужасно мягкий и хрупкий. Лучиано всё так же аккуратно поднёс ладонь к пальцам Ноэля, чтобы тот смог почувствовать и забрать его.
Чужие пальцы, цепкие и тонкие, будто паучьи лапки, начали требовательно скользить по его ладони. Тоже – липкие и скользкие, окровавленные. Ноэль нащупал глаз и немного небрежно подхватил его, стеклянный, мёртвый и мятный. Свой.

Он не слишком церемонился с собственным телом. В его жестах читался холодный расчёт опытного хирурга, безжалостного к боли пациентов, если эта боль несла выздоровление. Ноэль легко раскрыл глазницу и погрузил в неё глаз, сначала не там краем. Но затем он начал с мерзкими хлюпающими звуками вертеть склеру, пытаясь найти нужное положение. Он без труда забирался под собственную кожу, раздвигал плоть, равнодушно и быстро. Лицо Ноэля больше не выражало ничего, хотя вся процедура выглядела не слишком приятной. Он в очередной раз сдвинул собственный глаз двумя пальцами и медленно моргнул. Кровь слишком залила всё вокруг, и через это месиво что-то увидеть было нельзя, но стало ясно – всё встало на свои места. Ноэль удовлетворённо кивнул, мягким изящным движением немного стёр размазанные по щеке гнилостные выделения и уставился на Лучиано привычной мятной стекляшкой. Мятной – по памяти. Сейчас, конечно, всё было исключительно в оттенках алого, ярких, слишком неподходящих приятному мягкому лицу, вульгарных, мерзких и тошнотворных.

– Отлично. Давай второй. – Ноэль едва заметно улыбнулся, приподнимая уголки губ. – Прошу прощения за это зрелище. Вижу, оно доставляет тебе… некоторый дискомфорт. Впредь постараюсь обходиться без твоей помощи.
– Напомню, я оставил тебя где-то на пол дня и ты устроил из своих глаз кроваво-гнойное месиво, заработал заражение крови и решил прощупать свою черепушку изнутри. Я тебя больше один на один с этой хуйней не оставлю.

Говоря это, Лучиано уже более уверенно запустил пальцы в колбу, вылавливая оттуда второй глаз. Тот, почему-то, оказался упрямее и принялся убегать от его пальцев. Впрочем, Лучиано славился своей ловкостью. Он, немного повозившись, вынул глаз и протянул его Ноэлю.

– Говоришь так, будто хоть что-то из этого может мне навредить. Спасибо, я ценю твою заботу, но она несколько избыточна и напрасна. Более того, – Ноэль перевёл немного прояснившийся взгляд на стол, где в странной животной панике дрожали два тёплых карих глаза. – Мне было необходимо проверить работу артефакта и провести ряд экспериментов. Как-никак, теперь моя задача дать им прижиться после стольких лет вне тела. Плетение, помоги мне, но это не только и не столько магический процесс. Это сложно… психологически.

Ноэль привычным лёгким жестом забрал второй глаз у Лучиано и немного отвернул голову, загораживая обзор. Несколько уже привычных влажно-чавкающих звуков – и он повернулся обратно, уже без зияющей раны, а просто перемазанный в крови и гное. Он потянулся к платку, но, так и не коснувшись его, тихо вздохнул и, пачкая мантию, потянулся во внутренний карман за палочкой.

Первым делом он очистил от крови платок, на котором по-прежнему лежали два трепещущих глаза. Теперь Лучиано увидел на каемке ткани серебряную вышивку: “Л. Ф.”

Тем временем Ноэль вернул в привычно безупречное состояние мантию и немного вымазанные ворот блузки и рукава.

– Ты в кровище нахуй весь. Это просто пиздец, Ноэль, – Лучиано тяжело вздохнул, снова возвращаясь к столу и усаживаясь на него. На лежащие рядом глаза он старался не смотреть.
– Кровопотеря незначительна, ущерб моим вещам восполняем – тебе не о чем беспокоиться.

Ноэль попытался с помощью заклинаний очистить лицо, но, кажется, не вполне преуспевал без зеркала – а, может, просто эта замудрёная версия простого фокуса не могла помочь ему с чем-то помимо ткани. Он снова тихо вздохнул, парой ловких движений вернул “Глаза Бога” в раствор – те тут же успокоились, расслабились и принялись с немного угасшим любопытством разглядывать все вокруг из банки. Ноэль же принялся на ощупь вытираться многострадальным платком.

– Во-первых, – Лучиано тяжело вздохнул, – ты не вытираешь, а растираешь. Платок столько не впитает, как ни старайся. Во-вторых, я вообще-то могу помочь. Не переживай, глаза твои прекрасные я не выцарапаю и глотку тебе не перережу. Когтей у меня нет.
– Я давно не испытывал последствий подобных увечий. – Ноэль пожал плечами. – Не принимай на свой счет, я совершенно не считаю, что тебе не хватает компетентности. Но я не испытываю никакого желания давать кому-то постороннему касаться своего лица. И я был бы благодарен, если бы ты сопроводил меня к алтарю в святилище. Там есть чан с освящённой водой, мне бы не помешало умыться.
– Пиздец ты, конечно, – Лучиано вздохнул (в который раз за последние двадцать минут?) и спрыгнул со стола, – лапу давай.
– Спасибо. – Ноэль принял протянутую руку, но, вставая, почти на неё не опирался. – Думаю, теперь ты чуть лучше понимаешь, почему мне показалось плохой идеей брать истинно верующих с собой в Миф Драннор?
– Не хотел, чтобы они видели тебя в таком нелицеприятном облике? – он перехватил чужую руку, беря под локоть. Так хорошие и воспитанные дети помогают бабулечкам преодолеть огромные ступени. Впрочем, была ещё одна подноготная: кожа Ноэля была до ужаса горячей и это напрягало. Не может быть такой температуры у здорового человека.
– Ни одна людская вера не выдерживает видеть своего Господа слабым. Кроме последователей Илматера, но это религия, основанная на поиске силы в слабости, поэтому они не в счёт. А я… предполагал, что в некоторых моментах не смогу быть… достаточной опорой. А отпускать смертного одного в эту мясорубку, каким бы он славным воином ни был? Мне не нравятся такого рода развлечения, тем более, “Глаза Бога” слишком ценны, чтобы отдавать их судьбу в руки смертных. Снова. – Ноэль был спокоен внешне, но ситуация явно сказалась на его самообладании: Лучиано подметил, что его мышцы сжались, каменея от чужих случайных – или не слишком – касаний. – Я просто нашел оптимальный вариант. Но, кажется, тебя вся эта драма тоже несколько напрягает. Тем не менее, я не вижу в своем выборе ошибки.
– Мне до пизды твои личные драмы, – Лучиано подвёл его к небольшому помосту и удержал покрепче, – я недостаточно сопереживательный, чтобы заниматься копанием в твоей дурной башке и помощью со старыми травмами. Меня ебёт только твоё физическое состояние. И оно, надо сказать, просто безобразно хуёвое. 

Ноэль потянулся, чтобы опять прикрыть рот рукавом, но вовремя остановился и не стал пачкать мантию. На его лице не промелькнуло даже тени улыбки.

– Должен признать, моя выносливость далека от идеала, и без живительного интереса к устройству Плетения и искусству его подчинять я бы погиб ещё сотню лет назад, но… – его голос оставался ровным. Было даже интересно, что могло бы заставить его сменить тон, ну, кроме выкрутасов Мистры. – Всё не так плохо, как кажется. Оно поправимое, и поправимое в кратчайшие сроки довольно лёгкими заклинаниями. И, разумеется, я их подготовил на случай подобного… адаптационного кризиса. Мне нужно немного воды, чтобы смыть кровь. К слову, если тебе интересно, как можно её использовать… Баал однажды выковал из своей острый клинок, способный отравить сильнейшим ядом любого. Поражённый мучался сильнейшими болями, стонал и кричал, но не умирал около пяти суток. Этот кинжал сейчас утерян, и официальная версия состоит в том, что некий избранный Баала около двух веков назад забрался в дальние уголки Мензоберранзана и во время организации нападения на дроу случайно уколол сам себя. Теперь реликвия принадлежит одному из именитых кланов Подземья – и какой смехотворной ценой.
– Звучит, как смерть полнейшего идиота, – Лучиано подвёл его к миске с водой, оценивая её свежесть. Явно не недавно залитая сюда, – ты уверен, что хочешь этим умываться?
– Не думаю, что у меня есть выбор. – Ноэль принялся ровно, шов к шву, пуговка к пуговке закатывать рукава. – Представь: ты зашёл сюда один, а вышел с… другом. Надеюсь, ты представишь меня этим людям – у меня есть к ним пара любезных уточняющих вопросов. Но для этого мне нужно выглядеть не так, будто я только что подвергся пересадке глаз. Предпочитаю запугиванию… мягкую дипломатию.

Ноэль зачерпнул немного воды, прошептал заклинание, и та стала заметно менее мутной. Он наклонился над чаном и принялся старательно оттирать грязные темные пятна с лица.

– Ну, к счастью, за мной никто не следил и они не знают, что я пошёл сюда, – Лучиано облокотился к ближайшей стене, – а про тебя я им говорил. Они даже отправили пару разведчиков проверить, не сожрал ли кто тебя. Естественно, о том, что ты бог, я им не говорил. Сказал, что знакомый.
– Да? Им было бы полезно узнать, с кем им придется вести переговоры и кто будет предъявлять им претензии. Но спасибо, что ценишь мою приватность. – Ноэль придирчиво осмотрел себя в отражении и продолжил тереть лицо, избавляясь от гноя и грязи. – Они выкрали моего избранного, затем пытали его, после решили выследить меня… К тому же, у меня скверное настроение.
– Да ладно тебе, – Лучиано хмыкнул, – у них были объективные причины. Да и они подлечили меня, так что всё хорошо.
– О. Смертный, не бери на себя много. – Ноэль остановился, снова осмотрел в отражении на этот раз идеально очищенное лицо и удовлетворённо кивнул. – Прозвучит не до конца вежливо, но это совершенно не твоё дело. У меня есть вопросы к местному сообществу и его лидеру, и весьма провокационные. От исхода этого диалога зависит достаточно – для них. Мне же, в общем-то, нужно лишь убедиться, что они не организовали отдельный культ Огмы и не совершают ничего дурного. Меня подпитывает их вера, подпитывала всё это время – иначе нам пришлось бы куда хуже. Тебе в это лезть не следует.

Ноэль выпрямился и, выудив из мантии палочку, наставил её кончик на свои многострадальные глаза. Слова заклинания разлились по пространству твёрдым тоном. Мягкий свет привычных золотых искр успокаивающе замерцал вокруг его лица, будто даже немного сочувственно и нежно.

– Ну, если мне нельзя в это лезть, то не прикрывайся переживаниями о том, что меня похитили и пытали. Открою тебе секрет: с тобой, о Великий, это никак не связано.

Лучиано-то по сути было плевать. Но что-то внутри неприятно кольнуло. А ведь только начали нормально общаться. Зря только переживал о нём. Задавать вопросы, которые лезли к нему в голову совсем недавно у говорящей колонны, перехотелось.

– Мне действительно жаль, что с тобой так плохо обращались. Человеческий фактор беспощаден. Мне казалось абсолютно логичным при первых подозрениях о членстве подозреваемого в культе осмотреть его тело на предмет соответствующих отметин до того, как оно будет в сознании и способно врать… Твоя метка бы тебя обелила, но нет, здесь совсем иные порядки. Мне пришлось задержаться, но, поверь мне, я в определённой степени был обеспокоен, куда ещё человеческая глупость может завести твоих истязателей в попытках уличить в тебе преступника. – Ноэль убрал палочку и прикрыл глаза. На них – и вокруг – медленно оседала золотая пыль. Это было похоже на странные металлические веснушки. – Пойми меня правильно… Я не должен оправдываться, но думаю, это необходимо: я не хочу втягивать ещё одного смертного в войны культов, которые совсем не касаются твоей работы и моего домена. Этот водоворот жестокости лучше обходить стороной. В конце концов, я тебе за него не плачу.
– Ты вообще читал моё резюме? – Лучиано вскинул одну бровь, – я уничтожал культы, Ноэль. Я запугивал и держал их под контролем в пределах Лускана последние несколько лет. Я самолично перерезал несколько культов последователей Шар, а выживших преследовал как голодный варан. Я работаю на Невервинтер с восемнадцати лет. Как думаешь, сколько раз меня пытали? И ещё один вопрос – где те, кто меня пытал? А самое главное – скольких людей пытал я? Поверь мне, эти ребята – дилетанты. Поверь мне дважды – если бы с ними было что-то не так – их бы здесь уже не было. Да, в этом месте я был на грани жизни и смерти множество раз. Но это не отменяет того, что я всё ещё механизм, созданный выживать и уничтожать всё, что посчитаю нужным. В каком-то смысле, я на равных с теми культистами, которых я истребил. Дело лишь в том, кому я служу. А, возможно, я даже хуже их, потому что они хотя бы делают это из великой любви к своему божеству. А ещё я почти уверен, я во много раз хуже людей, которые здесь собрались. Они пришли с благой целью. Я пришёл просто забавы ради и неплохой наживы. Я уже часть водоворота, Ноэль. Просто чуть большего масштаба.
– Спасибо за краткий экскурс по своей профессиональной деятельности, но я и без него знаю, что ты из себя представляешь. – Ноэль открыл глаза, привычно стеклянные, мятные. Искры прилипли к его коже и никак не хотели опадать, но всё равно медленно истлевали. –  Я знаю, что они неплохие люди, но ты прав – они дилетанты. Это ставит меня перед некоторой дилеммой, и хотя бы до того, как я решу её, я прошу тебя – не предпринимай никаких действий. Я не хочу, чтобы ты влез не с той стороны, потому что той стороны в Миф Дранноре нет. Культы Лускана? Лучиано, если бы культы Лускана все разом оказались здесь, у местной фауны на их истребление ушли бы от силы сутки. Я не буду принижать твою работу – я был впечатлён твоими навыками сразу, как приступил к изучению твоего дела. Но даже будучи Богом я не до конца могу разобраться во всём, что творится в этом гнилом месте. А ты, при всём своём неуёмном любопытстве, нужен мне живым. Из-за воздействия артефакта я могу быть куда более уязвим, мне нужно твоё плечо, чтобы не остаться беззащитным перед ещё большими угрозами. Мы выйдем отсюда, и у тебя будет передышка. Мне же придётся развернуть сложную деятельность, близкую к холодной войне из-за всего, что вскрылось здесь, и это только верхушка айсберга. Мне нужно верно расставить фигуры на поле сейчас, обходя все ловушки и рассудительно выбирая комбинации, чтобы не проиграть партию потом. И потому я заклинаю тебя, Бога ради…

Ноэль вздохнул, повернулся к Лучиано и посмотрел снизу вверх. Строго, холодно. Предупреждающе и умоляюще одновременно. Голос немного сменил тон, хоть и остался ровным: в нём прорезались металлические ноты.

– Не вмешивайся ты в эту хуйню.

Лучиано ухмыльнулся, чувствуя, как медленно сползает с глаза повязка. Не вмешиваться было слишком легко. Это звучало почти как сказка, которая ему не была доступна. Тот, кто владеет информацией, – владеет миром. Лучиано знает много, слишком много для обычного человека. Таких не любят, таких стремятся убить каждую секунду. Он бы легко мог не вмешиваться, если бы не вошёл в тот проход. Но он сделал шаг и теперь он часть этого водоворота, хочет того Ноэль или нет.

– Ладно, как скажешь, – Лучано легко подхватил его под руку, – но учти одну вещь. Ваши божественные игры всегда отражаются на жизнях людей. И рано или поздно я буду вынужден вмешаться. Но, к твоему счастью, а может и нет, кто знает, я буду на твоей стороне. Как минимум, ты предложил мне очень выгодные условия. Как максимум – ты слишком интересный, чтобы прекратить за тобой наблюдать. Играй в эту свою шахматную партию, я, по идее, неплохая фигура на этой доске. И пока что не начал свою партию. Но только пока что.
— Ясно. — Ноэль вздохнул и коротко кивнул. — Ты уже вмешался. In ore te futuam*, Лучиано, если всё сложится карточным домиком из-за этого. Но ты прав, пока что волноваться не о чем. Пока что.

Золотые искры намертво прилипли к его лицу, и Ноэль резко выдохнул, пытаясь потоком воздуха сбить с лица и немного растрепавшиеся волосы, и надоедливую пыль.

— Я привык продумывать до мелочей каждый свой шаг. Риск… не та стихия, в которой должен быть хорош Лорд Знаний. — Ноэль прикрыл глаза. Те выглядели всё более и более здоровыми, что не могло не радовать. — Предпочтительным способом смотреть на вещи для моего статуса верно было бы назвать консервативность. Но если ты хочешь поставить на кон свою умопомрачительную ставку, то так тому и быть. Я был смертным, я знаю цену азарта, и было бы несколько лицемерно тебя останавливать, тем более, это нарушит мой нейтралитет. Он обманчиво похож на свободу, да и стоит куда меньше. Возможно, стоило оставить тебя Тиморе. Mortales insani**… Божественные игры? Ты прав. Вот поэтому в этот раз придется сделать всё очень и очень чисто, чтобы ни одна песчинка Торила на сдвинулась с места из-за новых перипетий небесной трагикомедии с элементами фарса и буффонады.

Ноэль дышал всё ровнее. Его тело уже не ощущалось обжигающе горячим. Кажется, симптомы острого воспаления медленно сходили на нет.

— На преданность избранных полагаться нельзя. Не в обиду. Потому в твоем случае я заменил искренность деньгами и искушающими любопытство убийственными миссиями. Ты на моей стороне? И ты снова прав, мой рассудительный друг. Пока что. Только пока что. Но спасибо и на этом.
– Ебать, в ранге повысили, – Лучиано растянул губы в улыбке. Отчего-то, и правда, было приятно. Даже если это ложь. Но, кажется, другом его не называли уже настолько давно, что он невольно начал испытывать какой-то детский восторг,  – идём. Я могу тебя отвести к их главному. Но, правда, я им уже пообещал некую помощь. Хотя, я уверен, они бы и без меня справились, просто я тут скорее моральная поддержка. Их почему-то очень порадовало, что я избранный Огмы.

Лучиано помог ему спуститься с небольшого помоста, хотя очень сомневался, что его помощь сейчас нужна. Кажется, Ноэль медленно приходил в норму, даже кожа переставала быть настолько мертвенно-бледной.

— Интересно, так ли они будут рады самому Огме. – Ноэль фыркнул. Его привычные холодные глаза распахнулись. Вокруг них почти спала краснота. Теперь он выглядел так, будто тот плохо спал, мучаясь кошмарами, или недавно плакал, ничего больше. Но было крайне сомнительно, что он на что-то из этого способен. – Но если быть откровенным, для меня куда любопытнее другое… Какое время можно считать безопасным для твоего самостоятельного пребывания на миссии? День – слишком много, я это уяснил. В таком случае предлагаю обратиться к современнейшим пособиям, раз уж моего опыта и субъективного взгляда на твои способности оказалось недостаточно. В книге “Воспитание сердцем: всё о безопасном и счастливом родительстве” авторства Таррет Валлайн сказано, что лучше начинать с маленьких сроков до получаса, и не раньше, чем ребенку исполнится семь-девять лет. Итак, Лучиано, скажи мне, ты ничего не учинишь, если я на двадцать минут отойду дружески поболтать с господином верховным констеблем Джеретом Ардрутом?

Его ровный тон не выдавал и тени насмешки, но ирония читалась в словах, ясная, как день.

– А что я могу натворить? – Лучиано легко пожал плечами, – Возможно, вернусь сюда почитать, или к остальным ребятам, они прикольные. Но у меня встречный вопрос, Ноэль. Каков шанс, что если ты останешься на двадцать минут один, господин Джерет будет в порядке, не лишён нескольких конечностей, а тебя не придётся откачивать, а? А то я, знаешь ли, тоже не удовлетворён результатом твоих одиночных прогулок.
— Предлагаю компромисс. – Ноэль юркнул рукой за край собственной мантии. – Я даю слово, что причинять вред ни господину констеблю, ни местной армии не в моих интересах. Со мной, разумеется, всё тоже будет в порядке, как иначе? Если же какой-то из этих пунктов будет нарушен, то я увеличу твою оплату вдвое. Должен отметить, что договор распространяется на те двадцать две минуты тридцать восемь секунд, что я проведу за закрытыми дверями кабинета, и категория “вред” является в данном контексте сугубо физической.

Ноэль легко достал уже знакомую баночку с широким горлом и протянул Лучиано.

— А вот за тобой нужен глаз да глаз. — две склеры с карими радужками мирно плавали в незнакомом растворе. — Ничего. Мой милый старый друг приглядит. А мне нужно поспешить.

Лучиано взял из его рук банку и тяжело вздохнул.

– Огромный дом с надписью «Постоялый двор Свифт», третий этаж, комната крайняя правая. Удачки.
– Спасибо, Лучиано. Я найду тебя, когда закончу. – Ноэль кивнул. Он достал палочку, произнёс заклинание: воздух вокруг него заискрился привычным золотом. – Не потеряй артефакт.
– Буду следить, как за своими, – ухмыльнулся Лучиано.

Искры закружились в золотом вихре и вскоре Ноэля стало совсем не видно. Через пару секунд они осыпались на пол золотым дождём и Лучиано остался в помещении совсем один. Ну, как один…

Он опустил глаза на колбу в своих руках. Глаза медленно плавали в странной жидкости.

– Ну, будем знакомы, получается, – Лучиано озадаченно почесал голову, – вот так, воспитываешь его, холишь и лелеешь, а он бросает тебя с малознакомым мужиком в разгар вечеринки. Ладно, придумаем что-нибудь.

Он сочувственно погладил банку и припрятал её себе за рубашку. Будет лучше, если никто эти глазки не увидит. Лучиано быстро пересёк комнату. Читать ему как-то расхотелось. Возникло странное желание выпить. Он спустился по лестнице и вышел на улицу.

Дело шло к вечеру. Уставшие от долгого напряжения солдаты, получили наконец-то возможность отдохнуть, принялись расслабляться кто на что горазд. В целом, осуждать их было не за что: возможно, это был их последний раз.

Лучиано зашёл в то самое здание, в котором ещё несколько часов назад его держали в плену. Как выяснилось, там проходили все собрания, его обозначили штабом и старались не покидать особо. Сказывалось желание оградить Джерета от лишнего шума и оставить ему возможность отдыхать в тишине. Кажется, эти ребята считали его на голову выше, тем самым неприкосновенным человеком, рядом с которым даже дышать было страшно. Глупость, на самом деле. Подобное отношение всегда говорило о нерациональном обожании. Солдаты всегда были склонны немного возвеличивать своих командиров. Для многих они были чуть ли не сошедшими на землю богами. Такое суждение было на самом то деле опасным.

Лучиано протолкнутся сквозь толпу стражи, которые, впрочем, больше не видели в нём пленника или врага. После того, как он вышел из спальни Джерета абсолютно спокойным и здоровым, они, видимо, посчитали его своим. А пребывая в долгой изоляции возымели желание общаться с ним, словно с другом. Лучиано, по сути, был не против. Он любил чужое внимание и знал, что умеет поддерживать к себе интерес. Он мог вписаться в любую компанию, впрочем, ни один из людей никогда не становился его другом. Ещё с детства он был полным одиночкой, оторванным от понятия “дружба”.

От этих пьяных морд Лучиано узнал, где находятся его вещи. В принципе, он был прав. Они были в той комнате, в которой его совсем недавно пытали. Пробравшись туда, Лучиано быстро перерыл все ящики, вскрыл парочку замков и достал-таки свои вещи. Всё это время отсутствие двух колец пугало, без них он ощущал себя буквально голым. Натягивая одно из них на палец он вспомнил, что нужно бы куда-то деть кровь Ноэля, хранившуюся в нём. Всё же, оно может ему пригодиться.

Лучиано быстро закинул банку с глазами в сумку и услышал какой-то странный писк. Пошерудив рукой, он вытащил на свет божий заспанного и немного раздосадованного Чувачка.

– Прости дружок, совсем про тебя забыл, – Лучиано почесал ему между рожек, – я думал, что ты сбежал, а ты, оказывается, в сумке моей прятался.
– Я твой бог, – немного грустно ответил Чувачок.
– Да, я помню. Не против составить мне компанию? А то другой мой бог ускакал по другим очень важным делам.

Чувачок приподнялся на своих тоненьких ножках, забираясь по руке Лучиано наверх. Тот улыбнулся, подсунул ему под когтистые лапки свой воротник, чтобы держался. Проверил наличие боеприпасов и, тихо прикрыв дверь, вышел.

План был до ужаса прост. Возможно, как раз потому что его не было. Он хотел подробнее осмотреть всю территорию и понять, какую часть города отряду удалось отбить. Было бы неплохо за всё это время прогулки не наткнуться на каких-нибудь монстров. Всё же Лучиано не один, ему нужно о Чувачке и Огме заботиться.

Он медленно прогуливался вдоль старых улиц. Огромные здания смотрели на него темнотой выбитых окон. В этом районе почти не было деревьев, оттого он казался до ужаса пустым. То там, то тут Лучиано натыкался на разведённые прямо посреди улиц костры. Видимо, чтобы отпугивать местных тварей и освещать территорию. Иногда ему встречались спокойно прогуливающиеся стражники. Они тоже были слегка пьяны, но несли дозор с умом.

План был до ужаса прост, хоть и сильно мудаческий. Он абсолютно не кривил душой, когда сказал, что ему невыгодно помогать этим людям. Он и не собирался. Ему просто было любопытно посмотреть, что у них получится, если их слегка подтолкнуть. Вот он и подтолкнул. А дальше… Дальше он просто воспользуется информацией, полученной от их разведки и использует, чтобы выбраться. Сейчас, пока они дают им безопасное место, пока выполняют за него часть работы, он тоже будет на их стороне. А потом бросит их здесь. Да, именно поэтому Лучиано ни с кем не был в хороших отношениях, но зато все хотели его убить. Такие правила игры. Так он живёт с самого детства.

Но, стоит признать, что у него не было объективной причины помогать этим людям. Он никогда не позиционировал себя, как святого мученика, ангела, который пришёл спасти. Вся работа Лучиано по большему счёту заключалась в том, чтобы находить нужную информацию, видеть ниточки, тянущиеся к определённым людям и вовремя дёргать за них, иногда даже отрезать. Сейчас, когда он действовал не по указке правительства, а Ноэль пытался сохранить нейтралитет, он нащупывал правильные ниточки и дёргал за них исключительно из собственного интереса. Этим ребятам повезло наткнуться на него раньше, чем это сделал культ. Иначе он бы без зазрения совести присоединился к драконоёбам, с маленькой поправкой на то, что этих он бы скорее всего просто ёбнул, когда перестанут приносить пользу.

Таким был его образ жизни вот уже больше сорока лет. Так он играл в свои игры, получая максимально возможную выгоду. Именно поэтому он всегда и выигрывал. Сочувствие, надо сказать, самая главная слабость человека. И её он в себе выжигал, как гнойник.

Этот район с его огромными зданиями был, пожалуй, самым большим здесь. Улочки шли куда-то вдаль, где-то дома совсем разрушились, а где-то стояли совсем нетронутыми. Лучиано залез на высокий бордюр и медленно шёл вперёд, изучая и запоминая. Он уже на автомате просчитывал пройденное им расстояние, вспоминал карту города и внутренне помечал важные опознавательные признаки. Хорошую память он развил ещё в школьные годы. Искреннее детское желание быть лучше остальных во всём оказало большую пользу во взрослой жизни. Тогда он наизусть заучивал огромные трактаты, теперь же с лёгкостью мог воспроизвести в памяти мельчайшие детали событий последних нескольких месяцев. С другой стороны, именно из-за отменной памяти он больше не мог спокойно спать по ночам.

Он вышел по маленькой тропинке к более густому лесу. Кажется, район, который армия Кормира отбила подходил к концу. По-хорошему стоило на этом свои исследования и закончить и возвращаться. Но ему было до ужаса скучно и отчего-то совестно находиться в компании людей, которых он собирается так предательски кинуть. Лучиано взвёл курок и шагнул в сторону от дорожки под густую кромку леса.

Возможно, это из-за того, что под куполом наступала ночь, а может из-за того, что Лучиано шёл один, но этот лес казался по-настоящему тёмным. Здесь было оглушающе тихо, хотя в остальных лесах Миф Драннора постоянно бурлила жизнь. Этот же казался по-настоящему мёртвым, будто сюда на протяжении нескольких веков не ступала нога ни человека, ни чёрта. Лучиано явно замедлил свой шаг, внимательно осматриваясь по сторонам. Что-то внутри него медленно переворачивалось, жилы напряглись, он чувствовал, как глубоко под венами шевелилась его собственная магия. Она, подобно дикому зверю, рвалась наружу. Нечто подобное он испытывал в разгар битвы, но сейчас ведь он просто шёл вперёд, не собираясь никого атаковать.

Возможно, именно это ощущение и было причиной, почему в лес никто не совался. Это странное чувство, словно его разрывало изнутри от желания выпустить на свободу весь имеющийся у него в запасе объём магической энергии, пугало, и в то же время до ужаса интриговало. Лучиано сбавил обороты, стараясь идти намного медленнее, чем раньше. Тело протестовало, звало куда-то вперёд, но он, с армейской выдержкой, подчинял свои инстинкты, приказывал плоти двигаться медленнее.

Спустя пару минут лес стал преображаться. Стволы деревьев стали по-настоящему огромными, кроны могли посоревноваться в своём росте с теми домами-башнями. Ветви сплетались между собой, образуя самый настоящий купол из зелени. А между широких стволов, то там, то тут стали появляться надгробия. Лучиано нахмурился. На карте, которую он стащил, был обозначен только старый лес, но нигде не было сказано, что здесь есть кладбище. Так когда оно появилось? 

Ноги увязали во мхе. Каждый шаг давался с трудом, словно сам лес не хотел, чтобы кто-то из живых увидел, что за тайну он в себе хранит. Лучиано опёрся на свою палку-копалку, делая последние несколько шагов. И увидел, что сам стоит на огромном отрыве, а прямо под ним, куда только доставал его взгляд, лежал огромный город.

* (с лат.) "Я выебу твой рот"
** (с лат.) "Безумные смертные"