Крылатые

Оса

Косак, Косаков Алексей Вячеславович. Глава третьего уровня

Я готовился к их приходу с того самого момента, как в голове появилась мысль открыть баню, в которой женщины не просто бы работали уборщицами и торговками, а зарабатывали хорошие деньги телом. Они б и жили тут, а комнаты использовали для уединения. Такая форма секса всегда должна быть дешевле той, которую предлагает вокзал, но она же обязана быть дороже легальной работы. Я продержался аж год, давая девушкам без семьи, дома, мужа возможность жить хотя бы стабильно.

Каждый клиент проходил через меня, но одна красотка слишком неудачно вильнула перед одним задницей и языком, а тот оказался из ментуры. Вот так и рушатся благие начала.

В мой кабинет-спальню зашли несколько человек, наставив оружие, и приказали лечь на пол. А я подобно меланхолику курил у окна последнюю в свободной жизни сигарету.

- У меня нет с собой оружия. И курю я табак. Давайте просто поговорим? Можно главного?

Мне его предоставили. Мы тихо поговорили под прицелом оружия. Я загонял им всем самую страшную мысль, о которой задумывался каждый муж, отец и брат: "что будет с ней, если она останется совсем одна?"

Да. Это главная проблема нашего общества. У женщин запрет почти на всю работу. Их задача - рожать и следить за детьми. Максимум, который они способны выполнять за мизерные деньги - это уборка, стирка, готовка, шитьё. По пыхтению людей с оружием я понял, что правильно давил и они принимали мою сторону, но это меня уже не спасёт от пожизненного заключения. Все же они не хотят своих женщин оставлять одних, уходя со мной в тюрягу. Они очень удивились, когда я сказал, что мне девятнадцать лет. Они не ожидали, хотя и понимали, что некоторые могут выглядеть моложаво. Пока мы ехали в участок - мне объяснили моё будущее в тюряге. Они расписали кем я со своей смазливой рожей буду и чёлочкая моя светлая совершенно не к месту, и глазки серые уж слишком по-овечьи глядят на мир, и тело щуплое, как у девочки. В общем быть мне петухом прочно и до гроба, но хер им. В первый свой день в четврёхместной камере я заполнил анкету на вокзал. Там принимают всех, кто хоть немного знает баттефский язык и имеет хороший опыт хоть в чём-то.

Я его сносно знал из-за слуг в нашем доме, а сутенёрство на протяжении года - это говорит о том, что человек не трус. Так что уже через несколько дней меня пригласили к начальнику тюрьмы, где я познакомился с красивой девушкой-представителем вокзала. Она со мной поговорила, оценила и сказала, что я не подхожу. Слишком тихий, по отчётам и разговорам независимый. Ещё её смутило то, что я несколько лет назад похоронил сестру. Как оказалось, это их уловка. Они всем отказывают, что бы не зазнавались, а потом ночью приезжают и в скором порядке увозят на вокзал. Спустя несколько дней меня погнали из камеры прямо в трусах. В машине, видимо уже прибыв, мне вкололи в шею капсулу с ядом и сказали, что бы никаких побегов с вокзала. Иначе оболочка расколется и я умру. Впрочем, меня это не пугало, лишь бы было легче, чем в тюрьме, где меня за те дни всё же опробовали, как девчонку и готовили посвещать в ряды пернатых. После того случая я хотел как следует головой об стену удариться, что б мозги вместе со стыдом вылетели. Бывает спустя года воспоминания набредают и так противно становится. На первое время я волосы рвал из-за чего их теперь сбриваю почти под ноль. А без волос я просто хватаюсь за выпивку. Запиваю эти мысли и делаю только хуже. Вытаскивают меня только двое. Не знаю откуда у них такое умение...

На вокзале меня встретил мужчина в служебной форме и жёлтых очках. Он снял последние в узком коридоре за дверью с закруглёнными углами. Вёл он меня на склад, где подобрал мне такую же одежду, а следом вывел в огромное помещение, заполненное, казалось, всей охраной вокзала. Меня поставили в центре.

- Приветствую. Я - глава первого уровня. Можно обращаться как Костей. А твоё имя или может что другое? - начал парень в очках. На вид он был лет на пять старше меня, возможно больше.

- Здравствуйте. Зовут Алексей.

- За что посадили? - спросил один из охранников. Я начал говорить статью, но он меня оборвал. - Мы говорим на человеческом языке. Тюрьма осталась за пределами.

- Хорошо. Даже лучше.

Рассказал им свою историю, мне ещё позадовали вопросов, а особенно мной заинтересовался мужчина с чёрными, немного седыми волосами до плеч. Ещё у него была достаточно крупная бородка и голубые печальные глаза. Он много расспрашивал, как я общался с сестрой, как вёл себя с детьми и хотел ли заводить своих. О семье я особо не думал ещё, но заверил, что своих детей любил бы и воспитывал в самых лучших условиях. Окружающие начали язвить, что не педофила ли он выявляет, но мужчина утвердительно сказал, что забирает меня на свой уровень. Остальные продолжили что-то обсуждать, но он повёл меня на самый верх - знакомить с новым домом.

Звали его Тимуром. Он был главой самых верхних трёх этажей. Если в общих чертах, то за что меня посадили, туда я и попал. Он привёл меня в мою личную комнату. Пусть у неё и была вместо двери штора, как и у всех, но никто кроме глав не имел права зайти, в чём я очень сомневался на первое время. Он дал мне тонкую книжку - инструкцию и пожелал спокойной ночи. Не стал меня в тот раз грузить. А я радостный разделся и заснул наконец-то в полном одиночестве. Только в коридоре за шторой ходили туда сюда и о чём-то громко разговаривали, а за стенкой казалось пили, но это всё не помешаломне спокойно заснуть.

***

- Да пошли в пизду эти почасники! Что б их всех шандарахнуло по гланды!

Будит лучше будильника и бодрит хлеще холодного душа. Именно так открылся мне на утро мой начальник. Сам я спал, а он мимо проходил. Я только успел штаны натянуть и выскочить в коридор, а он уже был далеко и всё продолжал ворчать. На меня наткнулся кто-то, поспешно сказал "здрасте" и крикнул.

- Тим, тут твой воробей проснулся!

- Ах, да! Я совсем забыл, - глава вернулся, начал меня подгонять одеваться и пригласил позавтракать внизу. - Давай, я хоть на тебя отвлекусь. Ты не представляешь, какие почасники мудаки. Ебаный их в рот, - он вытер лицо ладонями. - Одевайся скорее.

Повёл он меня на самый нижний этаж. Столовой у охраны не было. Все ели за полцены в нижнем общепите. Там и рестораны, и кафе, но привёл в один из последних. Жёлтые очки, в которых странно смотришь на мир, можно снимать только в норах, то есть в служебных коридорах и за едой.

- Вниз для дел кроме как пожрать не ходи. Тут нечем заниматься. Обитают одни петухи, наркоманы, да ещё и двуликие ублюдки. Они на этаже лыбятся тебе, а в норах будут морду бить. Вон самый главный, - он качнул головой в сторону худого парня в прямоугольных очках, который первый ко мне обратился на выборах вполне вежливо. - Та ещё скотина. До него наркобарон был. Ещё хлеще ублюдок, всех за яйца держал и этого научил.

Мы сели, заказали еду и кофе. Пока ждали к нам подошёл, как я понял, глава первого этажа.

- Тимур, вы бы придерживались правил на моём этаже и не говорили ничего за спиной. Скажите лучше в норах в открытую.

- Константин, может вы пойдёте на дорогу сопли подтирать и не будете портить нам аппетит своей мерзотной рожей?

Очкарик злобно глянул по сторонам и, поджав губы, ушёл.

- Обиделся? - спросил я.

- Затаился. Верх и низ не только в религии не дружат, но и на вокзале хороших отношений не ведут. Первый этаж все просто терпят и относятся снисходительно. Вообще, вокзал - это уродливая больная девка во всех отношения, а первый этаж - это лицо, которое она мастерски красит, но все же остаётся уродкой. Тяжелее всего приходится ООРовцем. Это отряд по общению с рабами. Они вынуждены хорошо общаться со всеми и находить общий язык. Ясиф часто жалуется, что с первым этажом невозможно разговаривать. Это не так, то не так. В общем, горе одно и только.

Как следует излив душу и объяснив обязанности, он скинул меня коллегам и посоветовал вздремнуть. Предстоящей ночью он меня назначил в свою смену.

На словах моя работа была простая. Ходи да прикрывай тех, кто разгребает чужие проблемы, но стоило мне поучаствовать просто на позиции наблюдателя, я ужаснулся.

Рабочее время у нас начиналось в шесть вечера. Почасники обычно начинают выводить свой товар в Тоннель мотыльков. На каждом этаже было двадцать зон. Эти зоны захватывали всего по десять номеров, но мне сказали, что будет жарко, особенно до двенадцати. На зону выделялось служебное помещение, в которое можно попасть как из общего, так и служебного коридоров. Внутри был стол, два дивана и панель с десятью пронумерованными лампами. Пост несли шесть охранников. Все они не ходили на вызовы. Тут уже смотрели по опасности. Зелёный цвет лампы "спор" или тихо (три нажатия на выключатель) выводил троих. Рыжий "конфликт" или же срочно(два нажатия), тащил четырёх. А красный "убивают" и вместе с этим пиздец(одно нажатие и второе долгое удерживание) призывало пятерых. Шестой охранник не покидал пост, записывая в тетради время с последовательностью загорания ламп. По ним определяли к кому идти дальше. Красные всегда были в приоритете, но не больше двух раз. Призывами занимались мотыльки. Многие из них плохо говорили на местном языке, а кто язык сносно знал, не каждый мог найти решение конфликта. Тем более гости часто обманывают. Загрузили меня ещё тем, что главный на посту должен обязательно знать законы страны и правила работы товара. Последнее вообще обязано у всех ос, так называют охрану многие, отскакивать от зубов. Именно в этих мелочах заключается помощь баттефам в их деле.

На пост к восьми часам притащили на стол несколько банок сока и кучу еды. "Бухать будем потом", - сказали они, пряча в диван пару бутылок. Один из ос раскрыл тетрадь и поудобнее лёг на диван лицом к плоским лампам. Все болтали, обсуждали всякое, вскоре переключились распрашивать меня о прошлом, но вдруг раздалось три раза "дзинь", а следом два раза.

- Тридцать первый - срочно. Тридцать второй - тихо, - сказал лежащий, записывая данные: первый столбец - время, которое писали с наручных часов, второй - номер, в третьем писался вид тревоги, в четвертом смотрящий ставил подпись, что зафиксировал случай, а в последнем расписывался главный поста о том, что проблема решена, передана выше или ложная. Они делали это все с огромной отвественностью, словно им тут платили миллионы да ещё и премию в придачу давали, но всё объяснял страх возврата в тюрьму. Мне сказали однажды, что в реку дважды не зайти, вот и на вокзал не попасть второй раз, а в тюрьме не шибко лестно принимают вокзальных. Их или убивают, думая что все крылатые и педофилы или же издеваются самыми страшными способами. Так что если вырвался, то лучше умереть хотя бы почти свободным.

Меня взяли с собой четвёртым. В номере было темно, но возле кровати горела лампа.

- Гиспижи мни ипридилили гриници дизвилинниги и зиприщинниги, - ломано произнесла дрожащим голосом баттефочка возле двери. - Ин присит бильши чим ниди.

Тимур ей мягко улыбнулся и начал общаться с мужчиной, который, не замечая нас, ел. Сама девушка потеряла ко всем интерес кроме меня.

- И дийди, - она мне подмигнула. По виду, ей было лет двадцать с небольшим.

- Будем ждать, - шепнул один из ос. Он подошёл к нам. - Милая, одевайся. Сейчас всё решат.

Через несколько минут Тимур сказал, что можно идти дальше. Я и не заметил, как он разобрался с этим делом. Глава передал уже одетой девушке деньги и вывел её, положив руку на талию. В коридоре мы с ней разошлись и направились в соседний номер. А вот там, как мне сказали, я "удачно" в первый рабочий день попал на психологический тест. Отбивать девок и парней легко и занятно, а если они прожжёные, то и весело. Но вот дети - это совсем другое.

Тридцать второй номер нас не пустил. Тимуру пришлось открывать его охранной картой, которая подходит для всех номеров. Там нам представилась ужасная по моим меркам картина. Мальчик лет десяти стоял на коленях, согнувшись. По его виду было видно - он спрятал в руках что-то, да ещё и телом своим закрыл. Над ним возвышался приличного вида мужчина, пусть и в штанах. Он орал на мальчишку, а когда мы зашли, пытался поднять за сиреневые короткие волосы.

- Прекратить! - крикнул Тимур. - В чём проблема.?

- Этот сучёныш утверждает, что я мало ему дал! Пиздюк малолетний, - дядька его как-то быстро обошёл и пнул в бок.

Мелкий пошатнулся на другую сторону. Я увидел его заплаканное лицо с белыми глазами без зрачка. Тимур успел перешагнуть ребёнка, став его стеной.

- Прошу прощения, не представился. Тимур Рисманов, глава уровня. Прошу ответное знакомство.

- Ваня Иванов, - судя по интонации он наврал. - И что дальше? Он забрал мои деньги и карту! Это кража, вообще-то мне её сдавать надо.

Про карту. Для удобства есть карта, которую покупают на входе сюда. Она индивидуальная и открывает все комнаты кроме тех, что уже заняты или сняты на ночь. Так же они запирают изнутри дверь, что бы никто кроме главных открыть не смог.

- Хорошо, - он присел перед мальчиком, сказав на баттефском. - Отдай мне лист, чёрные и срез, - в первом ставят сумму, которую нужно заплатить, чёрные - это деньги, а срез - карта. - Мы вместе победим. Он получит по заслугам, - глава улыбнулся ему. Дождавшись, когда мальчик передаст все необходимое, Тимур обратился к мужчине, который терпеливо ждал. - Карта побудет у меня, - он убрал её в карман. - А теперь глянем лист. Так, тридцать первый номер - три тысячи. Смотрим сколько наличкой. Две с половиной. Где ещё?

- В штанах видать. Пока он так сидел, мог сделать что угодно.

- Ваня Иванов, я понимаю, что вам жалко пятьсот бур, но почасник указал эту сумму. Прошу не отпираться и заплатить. Все же побои продержатся ещё некоторое время, свидетелей тут несколько, личико не успеет обсохнуть, пока мы будем идти к почаснику, так что в ваших интересах...

- Идите вы все на хуй! Верните карту!

- Да и прям уж так верну? - Тимур убрал деньги в карман, а карту вытащил и взял её с двух сторон, немного сгибая. - Интересно, какой звук будет? - я тогда ещё не знал, но поломка карты - это о-го-го какой штраф.

Один из ос поднял мальчика за плечи на ноги и отвёл ближе к двери. Дядька не выдержал такой наглости и ударил главу кулаком в голову.

- Пиши, что сломал карту и напал на должностное лицо! - засмеялся Тимур под хруст карты, кидая половинки в дядьку. Тот уже совсем сорвался и полез в драку, на помощь двинулся второй охранник, а я и тот что с ребенком остались возле дверей.

- Если такое случается, то надо нажать и, отсчитав до десяти, отпустить, - он это сделал. - К нам сейчас придёт начальник охраны с пятью осами и зам начальника вокзала, а может и сам Златлин.

- А ведь был зелёный?

- Как обычно мотыли не расчитывают весь трагизм. Да иногда и не поймёшь когда такое случится. Было тихо, а стал пиздец. Знаешь, мы тут сами разберёмся, а ты иди на пост и разузнай есть ли запросы. Если есть, иди сюда и забирай нас, а дальше пусть эти сами всё разгребают с ментами.

На посту я получил втык за "почему так долго". Пришлось рассказать и подивиться, что нас ждёт ещё пять комнат.

- Иди, скажи им, что б мотали свои задницы сюда.

Пока я бегал в номер уже пришли все, кого ждали, кроме почасника. Дождавшись её, это оказалась женщина, мы пошли дальше по комнатам. Тимур только договорился, когда понял, что прямо на месте ничего не решится, отчет предоставить утром.

После двенадцати я был почти как убитый из-за этой беготни. Бывали перерывы по десять-тридцать минут, но они не спасали. А особенно избивали морально номера, в которых были дети. Кто-то из них плакал, некоторые с трудом держались за стену возле выключателя, бывали те, про которых можно сказать "боевые". Они нас с жуткой улыбкой ждали, поддакивали, матом ругались.

В странное место я попал. Оно отталкивало, вызывало отвращение, но при этом я восхищался храбрастью рабов и их человеческим поведением. Пусть и рос я со служанками-баттефами, но они говорили мало, почти бездушно, а по местным сразу видно, что это личности, пускай и потерявшие осознание кто они на самом деле, особенно в плане сексуальности.

Та девушка, у неё были розовые вьющиеся волосы до плеч, пришла к нам примерно в два ночи прямо на пост и начала ублажать. Начала с Тимура, а вторым взяла меня. Пока она, стоя на коленях между моих ног, сосала, я никак не мог справится с осознанием, что услугу, которая стоит тысячу или две, а может больше, оказывают совершенно бесплатно. На эти этажи приходят только богатые люди и даже мне, годовалому сутенеру, слишком накладно это место было бы посещать. А сейчас всё просто так...

- В этом прелесть нашего пребывания здесь, - сказал мне на ухо Тимур. - Дорогая шлюха сделает что угодно ради бокала вина. А на что они идут ради сигарет и наркоты. М... Ты б зна... Ты ещё узнаешь.

Мы начали потихоньку пить. Вызывали все реже и реже. Сквозь опьянение я видел, что к нам заходили другие мотыльки самых разных возрастов. Привычной для себя работой они получали все что могла дать им охрана и не имели возможности почасники. Трезвым оставался только Тимур и наблюдатель за лампами. Как только стукнуло четыре утра они схватились за стопки и присоединились к нам. Так мы, заперев дверь со стороны коридора, бухали до восьми часов, а потом разошлись по своим углам. А дальше ночь за ночью меня принялись закалять, учить и проспиртовывать. Всё, что казалось в первые дни безумием, вскоре стало простым делом. Я словно привык, становясь все больше местным. Пусть я и распсиховался однажды после мёртвого детского трупа на кровати и высказался о переводе на другой этаж, но меня легко отговорили. Всё же выбор мелкий и пути ведут в ещё более страшные места. Промышленный этаж такого молодого как я не возьмёт. Вот будет мне шестьдесят, тогда добро пожаловать. А на первом уровне всё ещё страшнее, чем на самом верху. Первый этаж - петухи-наркоманы, второй - педофилы, третий - садисты. Вот и выбирай Лёша меньшее из зол. Я решил остаться там, где все тоже самое, но в более мягких формах и выстроено на добровольных началах. Уж в отношениях между осами и мотыльками точно. Стерпелось и привыклось до такой степени, что дети начали ко мне привязываться самым странным образом. Мне сказали, что никогда малышня себя так не вела в компании осы. Первым стал голубоволосый мальчишка двенадцати зим. Если он умрёт раньше меня, то я никогда его не забуду. Он ходит до сих пор ко мне и делится всем, что наболело.

Наше знакомство произошло тогда, когда он принялся приставать ко мне. Мелкий, не спрашивая меня, встал на колени между моих ног когда я сидел, попивая вино из бутылки, и потянулся руками к ремню. Со словами "за зэлоную тарэлку" мотылёк расстягнул ремень. Я едва успел согнуться и заглянуть в его белые без зрачка глаза, прервав. Понять, куда он смотрит можно было только по движению век. Он поднял их, явно находя одобрения в моем взгляде.

- Малыши, не нравитесь вы мне. Давай пойдём иначе?

- А можно иначэ? - я убрал прядь его мягких волос за ухо. Он, словно по рефлексу, склонил голову в бок и потёрся щекой о мои пальцы с кокетливой улыбкой.

- Ещё раз такое увижу в мою сторону, еды от меня не получишь, - я слабо сжал его ухо. На такой жест мальчик нахмурился.

- Нэ хочэшь, нэ надо. Тут эсть с кэм договориться, - он поднялся на ноги, но не разогнулся, опасаясь за свое ухо - всё же я не стал отпускать и даже поднимать руку.

- Мы договоримся иначе. Сядь обратно, - злобно сжав губы, он сел. - Есть простая игра. Я хочу с тобой поспорить на доступ ко всему столу. Игра нам в этом поможет, - я взглянул на окружающих. Все кроме него осы. Это очень хорошо. - Только ты о ней никому не говори. Это будет только наша с тобой игра. А присутствующие здесь...

- Могут знать.

- Да.

Я принялся объяснять ему принцип игры "камень, ножницы, бумага". Первый стал колодцем, вторые кусачим зверем, а третья листом для его более быстрого усвоения. Кажется понял, а особенно азартно загорелся, когда я ему сказал, что если мальчишка проиграет, то пойдёт у других просить как он обычно это делает. Я понял, что ему от всей этой эротики уже тошно и альтернативный вариант да ещё настолько лёгкий его привлек как никогда. Мы сжали кулаки, а ещё губы. Я, что бы не засмеяться, а он от напряжения. Мне этот паренёк уже попадался в комнатах. Очень правдорубный и "зубастый" по отношению к клиентам. Их он особо не уважает. Из-за этого факта я подумал, что он выберет "зверя". Мне очень хотелось, что бы мальчик тут отдохнул и спокойно поел, поэтому решил показать "лист". Раз, два, три... Я угадал!

- А! Я побэдил! - он поднялся на ноги, на руках подтянув себя, держась за мои колени. - Ты обэщал! - он стал своим лицом к моему настолько близко, что я разглядел густые от рождения в бело-голубой оттенок ресницы и маленькую красную точку на правом глазу ближе к переносице. - Разрэшаэшь на самом дэлэ?

Кажется он не верил в такую простоту.

- Сейчас да, а вот в следующий заход повторим.

Он широко улыбнулся и зацапал тарелку с салатом, заправленный майонезом. После запил томатным соком, сел рядом со мной и просто положил голову на плечо, сжав свои ладони между колен. Так я нашёл своего первого "крестника". А сколько их было потом... Сказал бы, что всех не упомнишь, но знаю каждого и всех люблю как собственных детей. Из-за них, а ещё за знания, которыми меня снабжал каждый день Тимур и за хорошие отношения в кругу коллег, вскоре мне были переданы обязанности главы уровня. Плохой статус, честно говоря, слишком много ответственности, но с опытом то, что казалось сложным, становится всегда слишком простым.