Выход в свет. Внешние связи

Ро­маше­вичев­ский отыс­кался на ка­фед­ре слож­ных сос­та­вов, для че­го приш­лось спро­сить до­рогу у де­кана. Дверь ка­фед­ры бы­ла гус­то уви­та плю­щом, по­это­му я пос­ту­чала по круг­лой блес­тя­щей руч­ке.

Пре­под рас­по­ложил­ся на ди­ване и, за­кинув но­гу на но­гу, слу­шал с зак­ры­тыми гла­зами клас­си­чес­кую му­зыку. Ни­чего не по­дела­ешь, при­дет­ся вы­рывать его из сим­фо­ничес­ко­го эк­ста­за.

Я крат­ко из­ло­жила суть прось­бы. Ро­маш­ка, не­доволь­ный тем, что его от­влек­ли от де­ла, на­каря­бал ко­рот­кую за­пис­ку.

— Предъ­яви­те в оран­же­рее и по­лучи­те спи­сан­ные с ба­лан­са рас­те­ния. Но уч­ти­те, в гор­шках не вы­да­ем. Ищи­те свою та­ру.

Ну, и как при­каже­те нес­ти разъ­еда­лы? В сум­ке, что ли?

Об­ла­чив­шись в шлюз-ком­на­те в си­яющее сте­риль­ностью ос­на­щение, я вва­лилась в без­людный ко­ридор оран­же­реи. Шла и заг­ля­дыва­ла по пу­ти в бок­сы, за стек­ла­ми ко­торых тек­ла своя изо­лиро­ван­ная жизнь. По­меще­ние, где рань­ше юти­лись гор­шки с разъ­еда­лами, пус­то­вало, и я ис­пу­галась. Не­уже­ли рас­те­ния ус­пе­ли выб­ро­сить или, как ска­зал Ро­маше­вичев­ский, лик­ви­диро­вать?

На­конец, в от­да­лен­ном бок­се, сре­ди вы­соко­рос­лых ли­ан, об­на­ружил­ся единс­твен­ный жи­вой че­ловек, оде­вав­ший цве­тущее рас­те­ние в ту­бус из сет­ки. Я пос­ту­чала по стек­лу, и че­ловек в бе­лом ха­лате вы­шел из по­меще­ния, сняв по­вяз­ку с ли­ца. Им ока­зал­ся зна­комый Аль­ри­ка из сто­ловой для пер­со­нала.

— Что вы де­ла­ете?! — вос­клик­ну­ла я. — На вас же пыль­ца па­рати­ры!

— Ну её, — мах­нул ру­кой муж­чи­на. — Два го­да с ней ра­ботаю и хоть бы хны. По­хоже, вы­рабо­тал­ся им­му­нитет.

И вы­тер пот­ное ли­цо ру­кой в пер­чатке. Зе­лено­ватая пуд­ра за­цепи­лась на бро­вях и осе­ла на крыль­ях но­са. На вся­кий слу­чай я отод­ви­нулась по­даль­ше от сме­лого то­вари­ща.

— Мне ну­жен ла­борант, ко­торый вы­даст мыль­нян­ку.

— Я ла­борант, — ска­зал муж­чи­на и чих­нул.

Зна­чит, ка­раку­ли Ро­маше­вичев­ско­го пред­назна­ча­ют­ся ему. Муж­чи­на про­читал за­писуль­ку и, де­монс­тра­тив­но ском­кав, бро­сил на пол.

— Бес­по­доб­но! — вос­клик­нул с воз­му­щени­ем. — От не­угод­ных из­бавля­ют­ся од­ним рос­черком пе­ра! А за­од­но и от прог­рессив­ных идей! Не­кото­рые не ви­дят даль­ше собс­твен­но­го но­са и ли­ша­ют на­уку гран­ди­оз­но­го бу­дуще­го!

Я, ко­неч­но, со­об­ра­зила, что раз­го­рячен­ный ла­борант на­мекал на Ро­маш­ку, но сде­лала вид, что оран­же­рей­ные ин­три­ги ме­ня не ка­са­ют­ся, и на вся­кий слу­чай ре­шила про­яс­нить си­ту­ацию:

— Ког­да мож­но заб­рать рас­те­ния?

— В лю­бое вре­мя. Пос­ле обе­да их бу­дут сда­вать в утиль.

В это вре­мя за стек­лянной пе­рего­род­кой бок­са мно­гочис­ленные усы ли­аны, не­ого­роже­ные сет­кой, по­тяну­лись к сво­ей зе­лено­лис­тной со­сед­ке и сце­пились с нею.

— Ах ты, наг­лая обезь­яна! — вскрик­нул ла­борант и ки­нул­ся от­таски­вать уса­тую зах­ватчи­цу.

Не зря па­рати­ры са­жа­ют друг от дру­га на при­лич­ном рас­сто­янии. В каж­дом рас­те­нии ге­нети­чес­ки за­ложе­но лич­ное до­мини­рова­ние, по­это­му в ес­тес­твен­ных при­род­ных ус­ло­ви­ях вы­жива­ет лишь од­на, са­мая силь­ная и вы­нос­ли­вая ли­ана, поп­росту оп­ле­та­ющая кон­ку­рен­тов и за­дав­ли­ва­ющая сво­ей мас­сой.

По­хоже, в ла­бора­тор­ных ус­ло­ви­ях пред­сто­яла ана­логич­ная свал­ка. Муж­чи­на ри­нул­ся в гу­щу сле­пив­шихся па­ратир, пы­та­ясь их ра­зод­рать, но тщет­но. Во­инс­твен­ные ли­аны, не раз­би­ра­ясь, кто и где, взя­ли в обо­рот и ла­боран­та, впле­тая в клу­бок де­рущих­ся усов.

Со­весть не поз­во­лила мне наб­лю­дать со сто­роны по­гибель бед­ня­ги, и я, наб­рав по­боль­ше воз­ду­ха в лег­кие, ри­нулась на по­мощь: уми­нать, раз­ры­вать, от­талки­вать и от­пи­хивать аг­рессив­ные от­рос­тки. Ког­да мы, вспо­тев­шие и ус­тавшие, от­де­лили од­ну па­рати­ру от дру­гой, вод­во­рив каж­дое из пот­ре­пан­ных бит­вой рас­те­ний на свое мес­то, ока­залось, что мой бе­лос­нежный ха­лат щед­ро из­ма­зан в зе­лено­ватой пыль­це, ша­поч­ка съ­еха­ла на бок, а по­вяз­ка сле­тела.

Не ус­пе­ла я с рас­ту­щим ис­пу­гом со­об­ра­зить, что, воз­можно, вдо­воль наг­ло­талась и на­дыша­лась зе­лено­ватой пуд­ры, как ис­пуг про­пал. Ис­чез. По­дума­ешь, наг­ло­талась! В до­весок и лис­то­чек за­жевать мо­гу. Да всю ли­ану об­гло­даю на спор не ху­же жу­ка-лис­то­еда!

Мозг хлад­нокров­но про­ана­лизи­ровал си­ту­ацию и со­об­щил, что пыль­ца па­рати­ры сде­лала свое де­ло, бло­киро­вав ра­боту мин­да­лин в ви­соч­ных до­лях. Я ста­ла бесс­траш­ной.

На­тянув на ли­цо став­шую бес­по­лез­ной по­вяз­ку, вмес­те с ла­боран­том я ук­ре­пила па­рати­ру-де­бошир­ку в сет­ча­том ог­ражде­нии. По пу­ти в изо­ляци­он­ный бокс, где то­мились рас­те­ния, по раз­ным при­чинам ли­шен­ные нор­маль­ной сре­ды оби­тания, муж­чи­на по­делил­ся сво­ей бе­дой:

— Не пред­став­ля­ете, как горь­ко осоз­на­вать, что вы­пес­то­ван­ные и взле­ле­ян­ные собс­твен­ны­ми ру­ками чу­дес­ные кам­не­еды окай­млен­ные без­жа­лос­тно уда­лили с на­сес­тов, что­бы по­садить пар­ши­вень­кие ах­ту­лярии. А ведь за кам­не­еда­ми бу­дущее! У них ог­ромные пер­спек­ти­вы!

Чес­тно го­воря, я не про­ник­лась пе­режи­вани­ями. Кам­не­еды от­но­сились к груп­пе ус­ловно жи­вых рас­те­ний, то есть уче­ные до сих пор не приш­ли к вы­воду, мож­но ли счи­тать их та­ковы­ми. Поль­зы от кам­не­едов не бы­ло ни­какой в про­тиво­вес бес­ценней­шей ах­ту­лярии, вя­жущие пло­ды ко­торой об­ла­дали силь­ным анес­те­зиру­ющим свой­ством и, кро­ме то­го, ус­пешно ис­поль­зо­вались при ле­чении за­боле­ваний же­лудоч­но-ки­шеч­но­го трак­та.

Тем не ме­нее, я соч­ла сво­им дол­гом по­сочувс­тво­вать сто­рон­ни­ку кам­не­едов.

— По­годи­те! — муж­чи­на бро­сил­ся в бокс, ми­мо ко­торо­го мы про­ходи­ли, про­топал в ба­хилах по план­та­ции с хруп­ким изум­рудным мхом и выр­вал из гряд­ки два пуч­ка мор­ко­вок. Про­полос­кал их в ве­дер­ке с во­дой и вы­нес из бок­са, про­тянув мне один пу­чок. Кор­непло­ды ока­зались бо­гаты­ми в раз­ме­рах и яр­ко-оран­же­вой ок­раске.

— Во­да филь­тро­ван­ная, от­сто­ян­ная, — ус­по­ко­ил ла­борант и, при­щурив­шись, до­бавил: — Или бо­итесь?

Под­жав гу­бы, я вых­ва­тила пу­чок, и мы нес­пешно дви­нулись по ко­ридо­ру, гры­зя вис-мо­дифи­циро­ван­ные мор­ковки, ки­шащие ут­ро­ен­ным со­дер­жа­ни­ем всех не­об­хо­димых ор­га­низ­му мик­ро­эле­мен­тов, на хо­ду рас­суждая о пер­спек­ти­вах кам­не­едов и ос­тавляя за со­бой след из мор­ковной бот­вы. Выш­ли в бе­лос­нежную дверь и очу­тились в дру­гой оран­же­рее с ко­ридо­ром, ухо­дящим в бес­ко­неч­ность.

Вот уж где мы раз­гу­лялись! Про­дегус­ти­рова­ли соз­ревшие про­дук­ты скре­щива­ния то­матов и дынь, из­ма­зав­шись в лип­ком со­ке. По­над­ку­сали и выб­ро­сили из-за ди­кой кис­лости се­лек­ци­он­ные яб­ло­ки, вы­ращи­вав­ши­еся на мо­лодиль­ные кап­ли. На­елись све­жих по­бегов пшех­ле­бы, со зна­ни­ем де­ла рас­кри­тико­вав не­рав­но­мер­ное рас­пре­деле­ние сдо­бы в рос­тках.

По­шаты­ва­ясь и пог­ла­живая на­дутые жи­воты, мы кое-как доб­ра­лись до бок­са с ах­ту­ляри­ями.

— Вот они, чу­дови­ща, из-за ко­торых моя дис­серта­ция о кам­не­едах пош­ла ко­ту под хвост! — вос­клик­нул ла­борант.

Уж не знаю, в ка­ком све­те ви­делись ему ах­ту­лярии, а я с боль­шим ин­те­ресом раз­гля­дыва­ла че­рез стек­ло не­боль­шие строй­ные де­рев­ца, усы­пан­ные тем­ны­ми про­дол­го­ваты­ми пло­дами. Каж­дый из соз­ре­ва­ющих пло­дов слов­но под­све­чивал­ся из­нутри, от­че­го ко­жица ка­залась проз­рачной. Да­же из­да­лека бы­ло за­мет­но со­код­ви­жение в мя­коти, пи­та­ющее уг­ле­вода­ми и ви­тами­нами на­лива­ющий­ся уро­жай.

— Уродс­тво! — вос­клик­нул гнев­но ла­борант. — Ошиб­ка при­роды, ко­торую нуж­но ис­пра­вить.

Я сог­ласно за­кива­ла, и муж­чи­на по­тащил ме­ня в бокс, в глу­бину ска­зоч­но­го са­да. Ос­та­новив­шись сре­ди де­ревь­ев, он снял с вер­хней вет­ки плод, и тот мед­ленно по­тух в ру­ках. Я то­же сор­ва­ла па­роч­ку, и теп­лые глад­кие лам­почки по­гас­ли в мо­их ру­ках.

Кро­ме не­веро­ят­ной поль­зы, ах­ту­лярии ока­зались очень вкус­ны­ми, со слад­ко­ватой мас­ля­нис­той мя­котью, из­ре­зан­ной тем­но-си­ними про­жил­ка­ми. В ре­зуль­та­те, пос­ле ус­тра­нения при­род­ной ошиб­ки, мы, объ­ев­ши­еся до не­воз­можнос­ти, си­дели, при­валив­шись к де­ревь­ям, а вок­руг ва­лялись во мно­жес­тве кос­точки. У ме­ня же язык ус­тал рас­суждать о пре­иму­щес­твах кам­не­едов пе­ред гад­кой ах­ту­ляри­ей.

— По­ра, — ска­зал муж­чи­на и сы­то ик­нул.

Крях­тя, мы под­ня­лись на но­ги и, на­бив кар­ма­ны пло­дами, поп­ле­лись за­бирать разъ­еда­лы из изо­ляци­он­но­го бок­са, до ко­торо­го, на­конец, доб­ре­ли. Гор­шки с рас­те­ни­ями сто­яли за пе­рего­род­кой и ос­ве­щались тус­клой элек­три­чес­кой лам­почкой. Я пот­ро­гала мер­твые лис­точки, по­хожие на вя­лые по­ник­шие про­мокаш­ки. Но ство­лики бы­ли твер­ды­ми, а зна­чит, в рас­те­ни­ях теп­ли­лась жизнь.

Муж­чи­на при­нес пус­тые упа­ков­ки из-под удоб­ре­ний. Вмес­те мы пе­рева­лили кус­ты в об­ре­зан­ные плас­ти­ковые ко­роб­ки и сос­та­вили в дра­ный па­кет, пос­ле че­го я нап­ра­вилась в шлюз-ком­на­ту пе­ре­оде­вать­ся, по­махав на про­щание но­вому зна­комо­му. Прав­ду го­ворят, своя но­ша не тя­нет: ни пять разъ­едал од­ной ру­ке, ни сум­ка с ах­ту­ляри­ями в дру­гой.

Приш­лось пе­режи­дать про­гор­нивший зво­нок в жен­ском ту­але­те. Над­пись про ме­ня и Мэ­ла чу­дес­ным об­ра­зом ис­па­рилась, за­то на дру­гой ка­бин­ке сре­ди над­двер­ной рос­пи­си по­яви­лось урав­не­ние: "М + И = ЛЮ­БОВЬ", вы­веден­ное крас­ным сиг­наль­ным цве­том.

Я про­хихи­калась. Прос­то и не­ин­те­рес­но — два сла­га­емых, ис­ход из­вестен. Дос­та­ну-ка из сум­ки пе­ро и вне­су ис­прав­ле­ния, на­писав на­обум. В ито­ге по­лучи­лось: "М + И + Д =?".

Пос­ле воз­душной вол­ны, от­ме­тив­шей на­чало пе­реме­ны, тра­ек­то­рия дви­жения про­лег­ла к чер­да­ку. За­лез­ши на­верх, я вы­сыпа­ла ах­ту­лярии на тум­бо­вый стол, сло­жив их ак­ку­рат­ной гор­кой. На лис­точке, кри­во выр­ванном из тет­ра­ди, так­же кри­во на­каря­бала: "Ма­рату" и для вер­ности при­дави­ла бу­маж­ку тем­ным пло­дом. Те­перь по­ходим по чер­да­ку и про­верим, бу­дет ли вид­на куч­ка на сто­ле под раз­ны­ми ра­кур­са­ми.

Убе­див­шись в прек­расной ви­димос­ти от лю­ка и от ок­на, я по­тащи­лась ле­нивой по­ход­кой в об­ще­пит, не за­быв о скар­бе с дох­лы­ми рас­те­ни­ями. Пос­ле не­зап­ла­ниро­ван­но­го ве­гета­ри­ан­ско­го об­жорс­тва ме­ня раз­везло и на­чало кло­нить в сон. В сто­ловой бы­ло на удив­ле­ние мно­голюд­но, но сто­лик в уг­лу пус­то­вал, слов­но за­гово­рен­ный. От­лично! Под­хо­дящий мо­мент, что­бы раз­ло­жить кон­спек­ты и на­чать ра­боту по об­щей то­рии ви­сори­ки.

— Тес­нись! — ска­зали сбо­ку, и в по­ле зре­ния по­явил­ся Ме­лёшин с под­но­сом, а с ним Ма­кес и бри­тый тип, ко­торый по­явил­ся в ком­па­нии пар­ней пе­ред по­жаром в сто­ловой.

Ага, при­тяну­ли тя­желую ар­тилле­рию. Зна­чит, Мэл ре­шил пе­рез­на­комить ме­ня со все­ми сво­ими друзь­ями и под шу­мок ис­полнить за­думан­ное. А где же Ме­лёшин­ская блон­динка? Стра­да­ет, по­ди, нес­ва­рени­ем пос­ле праз­днич­но­го пир­шес­тва.

На­вер­ное, я выс­ка­зала пред­по­ложе­ние вслух, по­тому что Мэл ус­та­вил­ся на ме­ня, а пар­ни ве­село зак­хы­кали.

— Не стра­да­ет, — ска­зал Мэл. — Те­бя вол­ну­ет её от­сутс­твие?

— Мне нап­ле­вать, — по­жала пле­чами. — Вот, ду­маю, со­берет­ся она по­кушать с то­бой тет-а-тет, по­от­кро­вен­ни­чать о жар­кой но­вогод­ней но­чи, а тут я под бо­ком си­жу.

Ска­зала, а по­том по­дума­ла — ну, и сме­лый же у ме­ня язык! Го­ворит прав­ду, не бо­ясь.

Ме­лёшин ус­та­вил­ся изум­ленно, а пар­ни, прик­рыв рты, на­чали да­вить­ся смеш­ка­ми.

— От­кро­вения от­кла­дыва­ют­ся на не­оп­ре­делен­ный срок, — от­ве­тил Мэл, ух­мыль­нув­шись. — Она го­товит­ся к пляж­но­му се­зону.

— Ого! — прис­вис­тнул Ма­кес. — Оче­ред­ная ди­ета?

— Пра­виль­но, на­до на­чинать сей­час, что­бы к ле­ту до­вес­ти то­щую как пал­ка фи­гуру до пол­ной проз­рачнос­ти, — выр­ва­лось у ме­ня. Ма­кес с бри­тым зас­ме­ялись, а Мэл пос­мурнел.

— Не к ле­ту, а к окон­ча­нию сес­сии, — по­яс­нил снис­хо­дитель­но, — что­бы от­ме­тить за­вер­ше­ние на юж­ном ку­рор­те.

Я по­чему-то уве­рилась, что блон­динка от­пра­вит­ся в чу­дес­ное пу­тешес­твие вмес­те с Ме­лёши­ным, и не за­мед­ли­ла съ­яз­вить:

— Не спа­лите пят­ки на го­рячем пе­соч­ке, а так­же неж­ные час­ти те­ла и про­чие за­гора­тель­ные мес­та.

— Ка­кая за­бот­ли­вая, — про­тянул Мэл. — И ведь не хо­тел ехать, а те­перь при­дет­ся, наз­ло не­кото­рым. Так что не бес­по­кой­ся, пят­ки не спа­лим. Как вер­немся, рас­ска­жу те­бе в под­робнос­тях о го­лубом не­бе, ко­рал­ло­вых ри­фах и боль­шой бе­лой ях­те.

— Да­вай, да­вай! — раз­ду­хари­лась я. — Хо­чу по­любо­вать­ся на твой об­луплен­ный нос. И на­дув­ной круг с со­бой не за­будь! И па­нам­ку от сол­нца!

— Точ­но! — под­нял ука­затель­ный па­лец Ма­кес. — Возь­ми ак­ва­ланг и лас­ты.

— И су­вени­ров при­вези, — вкли­нил­ся низ­ким го­лосом бри­тый то­варищ, про­жевав ку­сок от­бивной.

— Аку­лу при­везу, — ог­рызнул­ся Ме­лёшин, — что­бы она уко­роти­ла язык Па­пене.

— За что? — я де­лан­но по­жала пле­чами. — Си­жу, раз­вле­каю, даю ум­ные со­веты. Бе­регись: го­ворят, на яр­ком сол­нце вы­сыха­ют моз­ги. Но те­бе ссы­хание не гро­зит, по­тому что твои моз­ги смор­щенные и раз­ме­ром с ку­лачок.

— Со­вету­ешь по-ум­но­му, а са­ма мо­ре ни ра­зу не ви­дела, — па­риро­вал гру­бо Мэл. — И вряд ли уви­дишь. Дру­гие си­дят на ди­ете, по­тому что стре­мят­ся к це­ли, а ты по­чему не ешь?

— Ну, и ле­ти со сво­ей це­ле­ус­трем­ленной на все че­тыре сто­роны да не за­будь ей в кар­ма­ны ме­лочи на­сыпать, а то не­наро­ком сду­ет, — ра­зоз­ли­лась я.

— Ну, и по­лечу, — по­высил го­лос Ме­лёшин. — По­ра от­дохнуть от зу­дежа и по­уче­ний. То­же ма­моч­ка вы­ис­ка­лась!

— "Ма­моч­ка" спит и ви­дит, что­бы кро­коди­лы ута­щили те­бя на мор­ское дно!

— Кро­коди­лов на мо­ре не бы­ва­ет, — прос­ве­тил Мэл. — Дво­еч­ни­ца.

— Сам шиб­ко ум­ный. Из­ви­лины в пру­жины за­вились и из ушей тор­чат!

— У ме­ня-то хоть за­вива­ют­ся, а у те­бя од­на и та пря­мая. Крик­нешь в ухо, а там эхо гу­ля­ет.

— А у те­бя!..

Не най­дя, что от­ве­тить, я гор­до раз­верну­лась и ус­та­вилась в ок­но.

— Ни­чего, — ус­по­ко­ил Ме­лёшин. — И с од­ной из­ви­линой впол­не мож­но жить.

Бу­ду вы­ше гряз­ной су­еты. Не по­вора­чива­ясь, я за­вела ру­ку за спи­ну и по­каза­ла бол­ту­ну неп­ри­лич­ный жест.

— Как де­ти, — вы­нес вер­дикт бри­тый тип.

Ос­татки обе­да про­тек­ли в мол­ча­нии под звя­канье сто­ловых при­боров и глу­хой стук та­релок. Я слы­шала, как пар­ни уш­ли, и, выж­дав па­ру ми­нут, раз­верну­лась. Стол опус­тел, и лишь оди­нокий Ме­лёшин­ский под­нос си­ял нет­ро­нутостью сто­лов­ско­го изо­билия.

Злая как ты­сяча чер­тей я вы­лете­ла из сто­ловой. Ух, по­падись мне, Ме­лёшин!

И ис­кать не нуж­но. Он ак­тивно об­щался с пар­ня­ми, ок­ку­пиро­вав­ши­ми пос­та­мент у Спи­су­ила.

— Ме­лёшин! — зак­ри­чала я из­да­лека, нап­ра­вив­шись к ста­туе свя­того, что­бы про­яс­нить воз­никшее не­дора­зуме­ние.

Он за­мер и мед­ленно раз­вернул­ся.

— Мы так не до­гова­рива­лись! — воз­му­тилась, по­дой­дя бли­же.

— Ой, ка­кие цып­лятки здесь гу­ля­ют и не по­доз­ре­ва­ют о го­лод­ных ко­тярах с ос­тры­ми ког­тя­ми, — ска­зал кто-то из пар­ней. По мас­сам прош­ло ожив­ле­ние и смеш­ки.

— У го­лод­ных ко­тяр цып­лятки вста­нут ко­мом в гор­ле, — па­риро­вала я сме­ло.

Раз­дался друж­ный смех. Мэл, зас­ты­див­ший­ся, что его уви­дели об­ща­ющим­ся с бес­цвет­ной осо­бой, кив­нул в сто­рону, при­зывая отой­ти к зер­ка­лу и не по­зорить в от­кры­тую.

— Тех­ничка зас­та­вила уби­рать твои не­до­ед­ки. Че­го ух­мы­ля­ешь­ся? При воз­вра­те дол­га мы об этом не до­гова­рива­лись, так что я впра­ве ра­зор­вать сог­ла­шение, — ска­зала свар­ли­во.

Ме­лёшин нап­рягся.

— За­был­ся, с кем не бы­ва­ет? Вза­мен от­не­су твой под­нос, и бу­дем кви­ты.

За­был­ся он! На­вер­ня­ка при­думал па­кость, но в чем она сос­то­яла, я не су­мела раз­га­дать нав­скид­ку.

— Хо­рошо. Вза­мен от­не­сешь мой под­нос к мой­ке! — приг­ро­зила за­паль­чи­во.

Мэл по­жал пле­чами:

— Без проб­лем. Зав­тра и ула­дим.

— Как зав­тра? — рас­те­рялась я. — Зав­тра не по­лучит­ся.

— А ког­да по­лучит­ся? — по­ин­те­ресо­вал­ся вкрад­чи­во Ме­лёшин.

Я по­чеса­ла нос.

— Ну-у... На сле­ду­ющей не­деле!

— По­торо­пись, Па­пена, а то у ме­ня мозг ма­лень­кий, и для па­мяти мес­та не хва­та­ет, так что мо­гу за­быть, — ска­зал Мэл и по­вер­нулся, что­бы влить­ся в серь­ез­ную муж­скую сре­ду.

Я хо­тела ска­зать кол­кость вдо­гон­ку и уже от­кры­ла рот, но сло­ва увяз­ли в гор­ле. Это за­рабо­тали мин­да­лины в ви­соч­ных до­лях, мгно­вен­но на­гоняя на ме­ня ура­ган от­ри­цатель­ных эмо­ций: ис­пуг от собс­твен­ной сме­лос­ти, от­пустив­шей с при­вязи язык, ужас и рас­те­рян­ность при вос­по­мина­нии об ус­тро­ен­ном сви­нар­ни­ке в оран­же­ре­ях, а еще... тя­нущую го­речь от пред­сто­ящих ве­селых ка­никул Ме­лёши­на в ком­па­нии его блон­динки.

Прок­равшись к ар­хи­ву, я про­тис­ну­лась в дверь боч­ком, ста­ра­ясь, что­бы па­кет не шур­шал. Ар­хи­вари­ус не за­метил мо­его по­яв­ле­ния, ув­ле­чен­ный ти­хим раз­го­вором с ху­день­ким свет­ло­воло­сым па­рень­ком.

Те­перь быс­трень­ко за­тол­ка­ем па­кет меж­ду бли­жай­ших ка­док с пыш­но об­лис­твен­ны­ми паль­ма­ми. Что ж, омер­тве­лая моя на­деж­да, про­верим, нас­коль­ко бла­гоп­ри­ятен мес­тный кли­мат для здо­ровья рас­те­ний.

— Доб­рый день, — ска­зала пре­уве­личен­но гром­ко и дви­нулась навс­тре­чу на­чаль­ни­ку. Он не­ожи­дан­но рез­во вско­чил, слов­но его пой­ма­ли с по­лич­ным.

— Вам по­ра, — об­ра­тил­ся стро­го к па­рень­ку. — Пер­во­кур­сни­кам не раз­ре­ша­ет­ся по­сещать ар­хив.

Юно­ша сог­ласно кив­нул и нап­ра­вил­ся к вы­ходу. По пу­ти он ос­та­новил­ся ря­дом со мной и про­тянул ла­донь для ру­копо­жатия:

— При­вет! Я Ира­дий, но для те­бя Ра­дик.

Пар­нишка был очень худ и то­нок те­лом, как со­ломин­ка, имел боль­шую го­лову на тон­кой шей­ке с ко­рот­ким ер­ши­ком свет­лых во­лос и оди­нако­вый со мной рост. Ира­дий улыб­нулся лу­чезар­но и свет­ло, и я не смог­ла не от­ве­тить улыб­кой.

— Эва, — пред­ста­вилась и по­жала прох­ладные паль­цы.

Что ни го­вори, а пот­ря­са­ющее на­чало го­да: с ут­ра — мо­ре зна­комств.

— Виб­ри­ру­ет, — ска­зал юно­ша, сде­лав та­инс­твен­ное ли­цо. У ме­ня за­роди­лось по­доз­ре­ние, что он не от ми­ра се­го.

— Что виб­ри­ру­ет?

— Твое имя. Э-ва, — по­яс­нил он как са­мо со­бой ра­зуме­юще­еся.

— А-а, — кив­ну­ла я с по­нима­ющим ви­дом.

— Ира­дий, вам по­ра! — ок­рикнул пар­нишку ар­хи­вари­ус, но за­каш­лялся, на­дор­вав связ­ки, и по­это­му нап­ра­вил­ся выд­во­рять па­цана вруч­ную.

— По­ка, — поп­ро­щал­ся Ира­дий с теп­лой улыб­кой и ушел.

— Не об­ра­щай­те на не­го вни­мания, — на­чал оп­равды­вать­ся Шва­бель И­оган­но­вич. — Маль­чиш­ка учит­ся пер­вый год и оша­лел от счастья.

— Ни­чего страш­но­го, — за­вери­ла я. — Очень ми­лый маль­чик.

На­чаль­ник опять уса­дил ме­ня за бес­ко­неч­ное пе­репи­сыва­ние бес­ко­неч­ных кар­то­чек. Сам же, вре­мя от вре­мени мель­кая вглубь ар­хи­ва и об­ратно, бро­сал на ме­ня ко­сые взгля­ды, а по­том не вы­дер­жал:

— Ес­ли пер­во­кур­сник го­ворил дер­зко или не­умес­тно, пре­дуп­ре­дите ме­ня.

— Ну, что вы, — от­влек­лась я от оче­ред­ной кар­точки и по­чеса­ла пе­ром за ухом. — Ира­дий веж­ли­вый и при­вет­ли­вый сту­дент.

Ар­хи­вари­ус пос­мотрел с не­дове­ри­ем, слов­но был твер­до уве­рен в пе­ремен­чи­вос­ти мо­его мне­ния.

— Ес­ли вам по­каза­лось, что у маль­чиш­ки от­сутс­тву­ет вос­пи­тание и нет ма­нер, ска­жите, — за­тянул преж­нюю пес­ню.

Дал­ся ему го­ловас­тый па­цан. Я поч­ти за­была о пар­нишке, так ведь без кон­ца на­поми­на­ют.

На чем мы ос­та­нови­лись? Ага, на строч­ке: "...не вклю­чен­ных в ре­естр про­из­во­дите­лей вис-из­ме­нен­ных пред­ме­тов".

Вы­ведя кал­лигра­фичес­ким по­чер­ком фра­зу, я по­радо­валась, что все-та­ки есть толк в пе­репи­сыва­нии бес­ко­неч­но­го ко­личес­тва кар­то­чек, и пе­речи­тала то, что на­писа­лось по-но­вому:

"Сбор­ник ка­дас­тров. Об­новля­емый, по­пол­ня­емый. Пе­ри­одич­ность вы­хода один раз в год.

Ре­дак­ция: Пер­вый де­пар­та­мент.

Гриф сек­ретнос­ти: "с", сек­ретно.

Со­дер­жа­ние: пе­речень лиц, не вклю­чен­ных в ре­естр про­из­во­дите­лей вис-из­ме­нен­ных пред­ме­тов".

Кра­сиво по­лучи­лось — от­сту­пы сле­ва и спра­ва оди­нако­вые, ин­тервал меж­ду строч­ка­ми вы­дер­жан, крас­ная стро­ка то­же иде­аль­ная.

А по­том со­об­ра­зила, мед­ленно и со скри­пом.

Я смо­гу про­читать о ли­цах, ва­яющих кон­тра­бан­дные ра­рите­ты, здесь, в ар­хи­ве. Сто­ит лишь доб­рать­ся до тон­кой пе­рего­род­ки, отыс­кать стел­лаж с ли­терой 122-Л и ар­хивное по­пол­ня­емое де­ло ПД-ПР.

Но для это­го нуж­но из­ба­вить­ся от ар­хи­вари­уса.