Выход в свет. Внешние связи

Од­на­ко от на­чаль­ни­ка ока­залось не так-то прос­то из­ба­вить­ся. Во вре­мя ра­боты он не от­лу­чал­ся из по­меще­ния и по­кидал зо­ну ви­димос­ти лишь для то­го, что­бы вы­дать ка­кой-ни­будь ар­хивный сбор­ник не­весть от­ку­да на­бежав­шим сту­ден­там.

Пос­коль­ку сво­бод­ных мест ка­тас­тро­фичес­ки не хва­тало, ар­хи­вари­ус пе­реба­зиро­вал ме­ня за слу­жеб­ный стол у пе­рего­род­ки. Я вы­тяги­вала шею в сто­рону ко­ридор­чи­ка, об­ра­зован­но­го строй­ны­ми ря­дами стел­ла­жей, и вгля­дыва­лась в ма­нящую глу­бину. Где-то там, в ожи­дании чи­тате­лей, про­зяба­ло ар­хивное по­пол­ня­емое де­ло ПД-ПР.

Мое ра­бочее вре­мя ис­текло, но я не то­ропи­лась. Меж­ду де­лом поп­ро­сила у Штус­са под­шивку на­уч­но-по­пуляр­но­го жур­на­ла "Ви­сори­ка в бы­ту" за пос­леднее де­сяти­летие, что­бы сде­лать вы­бор­ку к ис­сле­дова­тель­ской ра­боте по пред­ме­ту Лю­теция Яво­рови­ча, и пе­ри­оди­чес­ки ко­сила од­ним гла­зом в сто­рону от­го­рожен­ной час­ти ар­хи­ва. В ре­зуль­та­те наб­ра­лось дос­та­точ­но ин­форма­ции, ни на шаг не приб­ли­зив­шей ме­ня к стел­ла­жу с ли­терой 122-Л.

По до­роге на до­пол­ни­тель­ное за­нятие по те­ории сим­во­лис­ти­ки я раз­ду­мыва­ла над тем, что, собс­твен­но, ожи­дала уви­деть в же­лан­ном и не­дос­тупном для ме­ня де­ле ПД-ПР. Ко­неч­но же, там не бу­дет имен, ад­ре­сов и ре­комен­да­ций, как быс­трее и удоб­нее най­ти то­го или ино­го мас­те­ра. Ту­пик, всю­ду ту­пик.

За­нятие прош­ло в расс­тро­ен­ных чувс­твах. Я слу­шала впо­луха и от­ве­чала на воп­ро­сы, но вро­де бы неп­ло­хо, по­тому что Аль­рик не хму­рил­ся и не смот­рел стро­го. Ког­да с ос­новны­ми кон­фи­гура­ци­ями сим­во­лов и рун бы­ло по­кон­че­но, уче­ба про­дол­жи­лась в об­ще­житии.

Чай­ник зас­вистел, ког­да в пи­щеб­ло­ке по­явил­ся Ка­па в до­маш­них спор­тивных шта­нах и фут­болке. Жи­вем за стен­кой, а ви­дим­ся раз в сто лет, — по­дума­лось грус­тно.

— При­вет. С про­шед­шим, — поз­дра­вила я пар­ня.

— При­вет. С нас­ту­пив­шим, — от­ве­тил он и пос­та­вил свой чай­ник ки­пятить­ся.

Ка­па из­ме­нил­ся. Сей­час он выг­ля­дел стар­ше сво­его воз­раста, с вер­ти­каль­ной мор­щинкой, за­лег­шей меж­ду бро­вей, и серь­ез­ным взгля­дом.

— Не ви­дела те­бя на праз­дни­ке. Бы­ло ве­село.

— Я к от­цу ез­дил, а по до­роге за­вер­нул к Си­мону.

По­чувс­тво­вав укол за­вис­ти, я от­верну­лась к ок­ну. Хо­рошо, что па­рень вов­ре­мя по­нял цен­ность родс­твен­ных свя­зей, хо­тя при­шел к осоз­на­нию че­рез бо­лезнь от­ца и тя­желые ожо­ги бра­та.

— Как Си­ма?

— Ру­га­ет­ся, что из-за ме­ня за­валит сес­сию.

— Ру­га­ет­ся — это хо­рошо. Зна­чит, идет на поп­равку.

Ка­па вы­тащил из хо­лодиль­ни­ка ку­сок за­сох­ше­го ба­тона, по­нюхал его и при­нял­ся пи­лить но­жом.

— Хо­чешь чаю с са­харом? — пред­ло­жила я. — У ме­ня ос­та­лось пол­плит­ки.

— По­хоже, мы пи­та­ем­ся од­ним и тем же, — ска­зал Ка­па и по­яс­нил: — Те­перь все день­ги у нас идут на ле­чение Си­мона, а я си­жу на со­ци­аль­ной сти­пен­дии. Мог­ло быть и ху­же, по­это­му не жа­лу­юсь.

Я пох­ло­пала пар­ня по ру­ке:

— Вы­караб­ка­ем­ся. Бу­дем жи­вы — не пом­рем.

— Ага. Дашь спи­сать рас­пи­сание эк­за­менов?

Я при­нес­ла Ка­пе тет­радку и за­вари­ла се­бе чаю, меж­ду де­лом за­няв стол в шваб­ровке кон­спек­та­ми и тет­ра­дями. В сум­ке об­на­ружи­лись за­валяв­ша­яся ах­ту­лярия и бро­шюра, взя­тая у Сто­пят­надца­того. Соч­ный плод упот­ре­бил­ся внутрь, а бес­по­лез­ная книж­ка по­лете­ла об­ратно. Зав­тра вер­ну её хо­зя­ину.

На­ломав са­хару на тет­радном лис­точке, я соб­ра­лась учить как ми­нимум до трех ут­ра и не за­мети­ла, как че­рез нес­коль­ко ми­нут ус­ну­ла, си­дя за сто­лом.

Ут­ро на­чалось, ког­да Аф­фа зас­ту­чала в сте­ну. Про­терев зас­панные гла­за, я гля­нула на ча­сы: ма­моч­ки, ка­тас­тро­фичес­ки опаз­ды­ваю! Со­бира­лась вто­ропях и, опе­редив со­сед­ку, бро­силась чис­тить зу­бы. Она жда­ла, по­ка я спеш­но на­води­ла по­рядок во рту.

— Как те­бе уда­лось рас­пе­чатать Аль­ри­ка на ве­чере?

— То есть? — пос­коль­ку рот был за­нят зуб­ной щет­кой, приш­лось спро­сить ми­микой ли­ца.

— Рань­ше он не тан­це­вал, да­же на День на­ци­ональ­ной не­зави­симос­ти.

Я мыс­ленно зас­то­нала и вып­лю­нула пас­ту изо рта:

— Твоя Лиз­бэт уже на­точи­ла нож?

— Нап­ро­тив. Пос­ле те­бя Аль­рик ос­час­тли­вил сов­мес­тны­ми тан­ца­ми тол­пу же­ла­ющих, а с Лиз­бэт тан­це­вал це­лых два ра­за. Так что она в нир­ва­не.

— Ни­чего се­бе! А кто под­счи­тывал? — спро­сила я, про­полос­кав рот.

— Бы­ло ко­му, — от­ве­тила ук­лончи­во де­вуш­ка.

— А ты где по­теря­лась? — по­ин­те­ресо­валась я, вспом­нив о сво­ей встре­че с чер­ногла­зой меч­той Аф­фы на чер­да­ке.

— Поз­на­коми­лась с пот­ря­са­ющим чет­ве­рокур­сни­ком и за­жига­ла с ним весь ве­чер, — пох­васта­лась со­сед­ка.

Я по­чему-то ос­корби­лась за Ма­рата, слов­но ули­чила де­вуш­ку в из­ме­не. И хо­тя по­нима­ла, что злюсь бе­зос­но­ватель­но и аб­сур­дно, но не смог­ла пе­ребо­роть неп­ри­ят­ное чувс­тво. Мне ка­залось, Аф­фа пре­дала свою вер­ность пар­ню.

— Ага. Уда­чи те­бе, — по­жела­ла я ко­рот­ко и ри­нулась в шваб­ровку. Тол­ком не рас­че­сав спу­тав­ши­еся во­лосы, со­ору­дила кры­синый хвос­тик и, одев­шись, рва­нула в ин­сти­тут.

С на­чалом сес­сии сто­ловая ис­пы­тала вто­рое рож­де­ние. С по­доб­ным ажи­ота­жем я преж­де не стал­ки­валась. За элит­ным сто­ликом в уг­лу пи­тал­ся куд­ря­вый нез­на­комец, со­седс­тво­вав­ший со мной на ор­га­низа­ци­он­ном пер­во­ян­вар­ском соб­ра­нии.

Про­тис­нувшись меж­ду сто­ликов, я усе­лась на сво­ем при­выч­ном мес­те.

— Здрас­те, — ска­зала на вся­кий слу­чай.

— При­вет, — рас­тя­гивая глас­ные, поз­до­ровал­ся нез­на­комец, ог­ля­дев ме­ня.

На­вер­ное, пра­вила по­меня­лись, — по­дума­ла я. Или на­чалась но­вая иг­ра. Ос­то­рож­но ог­ля­делась по сто­ронам — вдруг Ме­лёшин наб­лю­да­ет из-за ко­лон­ны и пос­ме­ива­ет­ся, по­тирая руч­ки в ожи­дании ут­ренне­го раз­вле­чения.

Ме­лёшин не пос­ме­ивал­ся. Его руч­ки бы­ли за­няты под­но­сом, с ко­торым он приб­ли­жал­ся к сто­лу. Пос­та­вив под­нос с та­рел­ка­ми, он че­рес­чур спо­кой­но об­ра­тил­ся к куд­ря­вому:

— Де­гон­ский, это зак­ры­тая зо­на. Ты дол­жен знать.

— Я бы сва­лил, да не­куда, — по­яс­нил тот с иро­ни­ей в го­лосе. — Все сто­лы за­няты.

Бри­тый то­варищ Мэ­ла ус­тро­ил­ся по дру­гую сто­рону от неж­данно­го зах­ватчи­ка чу­жих сто­лов и тол­кнул его в бок:

— Ва­ли от­сю­да. Или ешь стоя.

— Не по­нимаю, вам тес­но, что ли? — про­дол­жал пре­рекать­ся Де­гон­ский. — По­ем и уй­ду, о ва­ших дев­чонках слу­шать не бу­ду. Сво­их хва­та­ет.

— Ты сей­час вста­нешь и ис­чезнешь, — кон­ста­тиро­вал спо­кой­но Ме­лёшин, но его в его спо­кой­ствии пот­рески­вали раз­ря­ды не­доволь­ства.

— Пусть она ис­чезнет, ес­ли вам тя­жело ды­шит­ся, — куд­ря­вый ткнул вил­кой в мо­ем нап­равле­нии. — Все рав­но ни­чего не ест. Ка­кая раз­ни­ца, ко­го выб­ра­сывать из теп­лой ком­па­нии?

Я тро­нула Мэ­ла за ру­кав. Он, ви­димо, не ожи­дал и вздрог­нул.

— Пой­ду, лад­но? Здесь и прав­да шум­но.

— Си­ди, — при­казал Ме­лёшин, и уз­кие ко­леч­ки в ра­дуж­ках на­лились яр­ким фос­фо­ром. — Ты не по­нял, — об­ра­тил­ся он к Де­гон­ско­му. — А я не пов­то­ряю триж­ды.

Мэл рас­пял пра­вую ла­донь на сто­ле и пог­нал паль­ца­ми не­види­мые вол­ны. На мо­их гла­зах под­нос Де­гон­ско­го вмес­те с со­дер­жи­мым на­чал оп­лы­вать точ­но воск и сме­шал­ся в ра­дуж­ное пят­но, рас­те­ка­юще­еся по сто­леш­ни­це. Ред­кие кап­ли за­капа­ли на пол, а по­том ру­че­ек мра­мор­ной та­релоч­но-ко­фей­ной жи­жи про­торил до­рож­ку вниз, па­дая тон­кой струй­кой.

Не­кото­рое вре­мя куд­ря­вый пре­бывал в сту­поре, но вско­чил и вык­рикнул:

— Ду­ма­ешь, те­бе всё поз­во­лено? Ты еще по­жале­ешь, Ме­лёшин!

На наш стол на­чали ог­ля­дывать­ся и по­казы­вали паль­ца­ми, пе­рего­вари­ва­ясь.

— Не­сом­ненно, — кив­нул сог­ласно Мэл.

— Сам нап­ро­сил­ся. Я вы­зову те­бя в парк! — вос­клик­нул гнев­но Де­гон­ский.

— Мо­жешь. Вы­зывай, — опять сог­ла­сил­ся Ме­лёшин.

— От­лично! Я со­об­щу, — па­рень зад­рал нос и, про­тис­нувшись меж­ду сто­лика­ми, уда­лил­ся из сто­ловой с гор­до под­ня­той го­ловой.

— Ли­хо ты его, — выс­ка­зал­ся бри­тый то­варищ, от­ку­сив по­лови­ну са­хар­ной бул­ки. — А ес­ли бы он от­ве­тил?

— Не от­ве­тил бы, — от­ки­нул­ся на сту­ле Мэл и, взяв с под­но­са ста­кан с со­ком, при­нял­ся нес­пешно по­тяги­вать. — Од­нознач­но.

— По­бежит и по­жалу­ет­ся на твое soluti, - пре­дос­те­рег с пол­ным ртом со­бесед­ник.

— Не по­бежит, — за­явил уве­рен­но Ме­лёшин. — Над ним весь ин­сти­тут бу­дет ржать.

Я раз­гля­дыва­ла жи­жу из рас­та­яв­ше­го плас­ти­ка, ме­тал­ла, ке­рами­ки и зав­тра­ка. До­рогу у по­лу про­били еще два ру­чей­ка, и быв­ший под­нос по­тек вниз, пе­реме­шав­шись с пу­дин­гом и яй­цом всмят­ку.

Все-та­ки на­до бы­ло уй­ти. До че­го неп­ри­ят­но! Мэл в ко­торый раз наг­лядно по­казал, как пос­ту­па­ет с те­ми, кто пе­рехо­дит ему до­рогу. Он раз­да­вит лю­бого, не­зави­симо от то­го, прав или ви­новат, и пле­вать на пра­вила.

Пос­мотрев ис­ко­са на Ме­лёши­на, я рас­те­рялась от не­ожи­дан­ности. Он гля­дел на ме­ня, при­щурив­шись и с не­кото­рым ра­зоча­рова­ни­ем, буд­то нап­расно ожи­дал ка­кой-то ре­ак­ции. На­вер­ное, ду­мал, что вско­чу и нач­ну гром­ко воз­му­щать­ся или де­монс­тра­тив­но уда­люсь вслед за ос­кор­блен­ным пар­нем.

Да­вящий, тя­желый взгляд Мэ­ла ощу­пывал ме­ня, а в его ру­ках пе­река­тыва­лась си­ла, ко­торая сог­нет и пос­та­вит вспыль­чи­вого Де­гон­ско­го на ко­лени. Тре­мя зак­ли­нани­ями на вы­бор в пар­ке. Я про­чита­ла это в гла­зах Ме­лёши­на.

Кон­суль­та­цию по ос­но­вам эле­мен­тарной ви­сори­ки про­водил Эду­ар­до Те­оли­ни, от­да­ющий пред­почте­ние чер­но­му цве­ту в одеж­де. Еще при пер­вом зна­комс­тве с пре­пода­вате­лем я об­ра­тила вни­мание на его ло­маные и рва­ные дви­жения. Он и ма­тери­ал пре­под­но­сил так же от­ры­вис­то, но впол­не ус­во­яемо.

Не­боль­шой ка­бинет с тру­дом вмес­тил сдво­ен­ную груп­пу, за­мет­но уве­личив­шу­юся в раз­ме­рах из-за сту­ден­тов, вы­лез­ших на сес­сию, точ­но гри­бы пос­ле дож­дя. Пе­ред тем, как по­об­щать­ся на эк­за­мене, Те­оли­ни пред­ло­жил треть­екур­сни­кам раз­бить­ся на па­ры и к ука­зан­но­му сро­ку про­вес­ти ис­сле­дова­ние в об­ласти эмо­ций, то бишь изу­чить при­роду ка­кого-ни­будь эмо­ци­ональ­но­го про­цес­са и про­верить на прак­ти­ке сти­мули­ру­ющие и ос­лабля­ющие ме­тоды.

Эль­за ак­тивно за­маха­ла ру­кой, прив­ле­кая вни­мание Ме­лёши­на. Де­вица яв­но на­бива­лась к не­му в па­ру, но пре­под сде­лал про­ще: спи­сок с фа­мили­ями раз­бил на две час­ти и об­ра­зовал па­ры сна­чала из пер­во­го спис­ка, за­читы­вая фа­милию свер­ху и сни­зу, а по­том взял­ся за вто­рой спи­сок.

Эль­зе вы­пало судь­бою, вер­нее, пре­пода­ватель­ской во­лею, изу­чать ра­зоча­рова­ние с не­ким Ля­пова­тым. Су­дя по её ли­цу, со­от­ветс­тву­юще­му те­ме ис­сле­дова­ния, ре­зуль­та­ты обе­щали быть ус­пешны­ми.

Од­но за дру­гим от­ле­тали ску­ка, гнев, неж­ность, па­ника, не­нависть, през­ре­ние и че­реда про­чих эмо­ци­ональ­ных про­цес­сов. По ря­дам про­каты­вались смеш­ки, ког­да из оче­реди вы­лете­ли лю­бовь и эк­стаз, дос­тавшись ка­ким-то нес­час­тным.

— А удо­воль­ствие бу­дут изу­чать Ме­лёшин...

В ря­дах ожи­вились.

— ... и Па­пена.

По­зади ме­ня зас­ме­ялись пар­ни:

— Го­ворят, Мэл — спе­ци­алист по изу­чению удо­воль­ствия во всех ви­дах и по­зах.

Ме­лёшин с не­воз­му­тимым ви­дом ка­рябал что-то в тет­ра­ди, а Эль­за ока­тила ме­ня убий­ствен­ным взгля­дом.

Ка­пе, соб­равше­му по при­ходу на кон­суль­та­цию пор­цию при­ветс­твен­ных ру­копо­жатий, по ито­гам пре­пода­ватель­ской же­ребь­ев­ки дос­та­лись рас­ка­яние и ком­па­ния де­вуш­ки-ста­рос­ты дру­гой груп­пы. Что ж, у пар­ня на­рабо­тан бо­гатый опыт по этой час­ти, по­это­му ему не сос­та­вит тру­да вы­пол­нить ра­боту.

Я сно­ва вер­ну­лась взгля­дом к Мэ­лу, а мыс­ля­ми — к ут­ренней стыч­ке в об­ще­пите. В ней Ме­лёшин пос­та­вил се­бя вы­ше ус­та­нов­ленных пра­вил, при­менив зак­ли­нание на гла­зах у де­сят­ков сви­дете­лей. Де­гон­ско­го же, не под­давше­гося на про­вока­цию, нель­зя наз­вать тру­сом. Кто зна­ет, вдруг, в от­ли­чие от са­мо­уве­рен­но­го Мэ­ла, ему бы не сош­ло с рук от­ветное зак­ли­нание, и его в два сче­та вы­пер­ли бы из ин­сти­тута за на­руше­ние сту­ден­ческо­го ко­дек­са?

По­куда я раз­мышля­ла, Де­гон­ский пос­те­пен­но рос в мо­их гла­зах, прев­ра­ща­ясь в даль­но­вид­но­го пар­ня, не став­ше­го раз­ду­вать кон­фликт из ра­зум­ной пре­дос­то­рож­ности, в то вре­мя как Ме­лёшин, си­дя на дру­гой ча­ше ве­сов мо­его пра­восу­дия, опус­кался все ни­же и ни­же с ад­ским хо­хотом, и пос­те­пен­но у не­го по­яви­лись хвост, ро­га и ко­пыта, на­рисо­ван­ные фан­та­зи­ей. В кон­це кон­цов, прин­ци­пи­аль­ность Мэ­ла в от­но­шении лич­но­го едо­вого мес­та выг­ля­дит смеш­ной. Сдал­ся ему этот стол в уг­лу!

Пос­ле кон­суль­та­ции я наг­на­ла Мэ­ла в ко­ридо­ре.

— Че­го те­бе, Па­пена? Я то­роп­люсь, — ска­зал он, ог­ля­дыва­ясь по сто­ронам.

— Ты подс­тро­ил ис­сле­дова­ние в па­ре по эле­мен­тарке?

— Па­пена, твое мне­ние о се­бе вы­ше, чем есть на са­мом де­ле, — сде­лал скуч­ное ли­цо Ме­лёшин. — Мне без раз­ни­цы, что и с кем изу­чать.

— По­нят­но.

Я раз­верну­лась, что­бы уй­ти, но вспом­ни­ла и спро­сила:

— Ут­ром, в сто­ловой... Вы с Де­гон­ским на пол­ном серь­езе го­вори­ли... ну... о пар­ке?

— Я по­хож на шут­ни­ка? — при­щурил­ся Мэл. — Смот­рю, ты рас­пе­режи­валась за не­го. Или за ме­ня?

— Боль­но на­до.

— Стран­но. Я ждал, ког­да бро­сишь­ся за­щищать Де­гон­ско­го как нас­то­ящая аль­тру­ис­тка, — ска­зал нас­мешли­во Ме­лёшин. — Нимб блес­тит — гла­зам боль­но.

— Ты спро­воци­ровал его. За­чем?

— Хо­чешь зас­ту­пить­ся? — спро­сил Мэл с лег­кой из­девкой и пред­ло­жил: — Зас­ту­пись. Поп­ро­си за не­го у ме­ня.

— По­чему у те­бя? Это у Де­гон­ско­го я дол­жна про­сить за твою ли­нялую шкур­ку.

— А ты поп­ро­сишь? — за­ин­те­ресо­вал­ся Ме­лёшин. — Все-та­ки бес­по­ко­ишь­ся обо мне?

Уме­ет же че­ловек за­путать и раз­вернуть раз­го­вор за­дом.

— Я не то хо­тела ска­зать. Де­гон­ский име­ет пра­во выз­вать те­бя в парк, а не ты его.

— Не вы­зовет. Ос­ты­нет, по­дума­ет, по­сове­ту­ет­ся. Еще раз по­дума­ет и от­ка­жет­ся. А я — нет.

Ска­зал — и точ­ка. Сво­ими сло­вами Мэл под­твер­дил на­мере­ния в от­но­шении куд­ря­вого. С не­понят­ной целью на пус­том мес­те ус­тро­ил кон­фликт, а те­перь пы­тал­ся и ме­ня втя­нуть в не­го.

— У те­бя есть вре­мя по­думать, — об­ро­нил Ме­лёшин и уда­лил­ся.

Сле­дом энер­гично и гро­мог­ласно от­ле­тела кон­суль­та­ция у Сто­пят­надца­того, из ко­торой я не по­няла боль­ше по­лови­ны в си­лу мно­гок­ратно­го эха. По окон­ча­нию за­нятия по­дош­ла к де­кану, со­бира­юще­му вы­сокую стоп­ку из ре­фера­тов, сдан­ных дол­жни­ками и, про­тянув бро­шюр­ку, сов­ра­ла, не мор­гнув гла­зом:

— Спа­сибо, Ген­рих Ген­ри­хович. Очень по­мог­ло.

— Прек­расно, — от­ве­тил Сто­пят­надца­тый. — Где же вы ос­та­вили книж­ку на ночь?

— В ар­хи­ве, — ложь по­лилась ре­кой. — А с ут­ра заб­ра­ла.

— Хо­рошо, что не за­быва­ете об от­ветс­твен­ности. Са­ми по­нима­ете, ес­ли бы страж за­дер­жал при вхо­де, ма­ло то­го, что по­зора не об­ра­лись, так ис­клю­чили бы сра­зу и без объ­яс­не­ний. Вы пос­ту­пили даль­но­вид­но, ми­лоч­ка.

Не­зас­лу­жен­ная пох­ва­ла прис­ты­дила. Те­перь я с Монь­кой по­вяза­на прес­тупной нитью тол­щи­ной с ка­нат. Со­весть по­веле­ла мне вздох­нуть тяж­ко и по­ка­ять­ся:

— Ген­рих Ген­ри­хович, вче­ра в оран­же­ре­ях слу­чилась неп­ри­ят­ная ис­то­рия...

— Знаю, — кив­нул де­кан и ог­ла­дил бо­род­ку.

— От­ку­да? — вски­нулась я и увя­ла. Ко­неч­но же, бе­зоб­ра­зие, ос­тавше­еся пос­ле объ­еда­лова, бы­ло труд­но не за­метить.

— Ва­шего учас­тия, вер­нее, при­час­тнос­ти, не ус­та­нов­ле­но, — объ­яс­нил тер­пе­ливо муж­чи­на, взял ре­фера­ты под мыш­ку, и мы пош­ли, раз­го­вари­вая по пу­ти. — Вы дей­ство­вали, пра­виль­но оце­нив об­ста­нов­ку. Ла­борант Ма­тусе­вич на­рушил пра­вила и по­кинул мес­то, не за­кон­чив ра­боту.

— Он не ви­новат, чес­тно-чес­тно! Я пос­ту­чала, а он вы­шел и на­дышал­ся... а по­том мы... Не­уже­ли всю ви­ну воз­ло­жат на не­го? — спро­сила с моль­бой.

— У Ма­тусе­вича вы­яви­лись смяг­ча­ющие об­сто­ятель­ства. Ока­залось, боль­ше по­луго­да он на­ходил­ся на гра­ни нер­вно­го сры­ва, в ко­тором кос­венно ви­новат Мак­си­мили­ан Эм­ма­ну­ило­вич.

— Ка­ким об­ра­зом? — изу­милась я.

— Еди­нолич­ным ре­шени­ем пос­та­вил под сом­не­ние ак­ту­аль­ность дис­серта­ции Ма­тусе­вича, ко­торая, кста­ти, при не­об­хо­димом ма­тери­аль­ном ос­на­щении обе­ща­ет стать ре­волю­ци­он­ной ве­хой в ви­сори­ке.

— Зна­чит, кам­не­еды все-та­ки нуж­ные? — вос­клик­ну­ла я, не в си­лах удер­жать ра­дость от из­вестия Сто­пят­надца­того.

— Нуж­ные, — зас­ме­ял­ся муж­чи­на. — Экая вы, Эва Кар­ловна, бес­по­кой­ная.

— А убор­ка? Мы там... ну... по­рядоч­но...

— На­ели? — улыб­нулся де­кан. — Ме­ня по­раду­ет, ес­ли упот­реблен­ные ва­ми оран­же­рей­ные на­работ­ки пой­дут на поль­зу ор­га­низ­му.

— Спа­сибо, Ген­рих Ген­ри­хович! — крик­ну­ла я, убе­гая.

— Мне-то за что? — по­жал он пле­чами. — В сле­ду­ющий раз мой­те ру­ки пе­ред едой!

Же­лудок ур­кнул, про­будив­шись пос­ле спяч­ки. Где там су­хари­ки в на­шей сум­ке?

На оче­реди сто­ял обед в об­щес­тве прес­ветлых пер­сон, чет­ко дав­ших по­нять все­му ин­сти­туту, что сто­лик в уг­лу сто­ловой неп­ри­кос­но­венен. Бес­ко­неч­ная ка­русель, на­чина­ющая на­вевать на ме­ня тос­ку.

В хол­ле на гла­за по­пал­ся Пе­тя, раз­го­вари­вав­ший с дру­гом у свя­того Спи­су­ила. Со­бесед­ник Пе­ти в точ­ности по­ходил на не­го фи­гурою, и я тут же ре­шила, что пар­ни хо­дят на од­ни и те же тре­ниров­ки.

— При­вет! — не стес­ня­ясь, при­со­еди­нилась к ма­лень­кой ком­па­нии.

Пе­тин друг веж­ли­во поз­до­ровал­ся со мной, поп­ро­щал­ся с ним креп­ким ру­копо­жати­ем и уто­пал в сто­рону спор­тивно­го кры­ла.

— При­вет, — поп­ри­ветс­тво­вал Пе­тя. — Ты ку­да и от­ку­да?

— А-а, — мах­ну­ла я ру­кой. — На­до ид­ти в сто­ловую. Поз­драв­ляю с зас­лу­жен­ной наг­ра­дой! Хо­тела до те­бя доб­рать­ся, но по­меша­ла дав­ка со стрип­ти­зом.

— Вот наб­ра­лась дев­чонка, прав­да? — ожи­вил­ся спорт­смен, но тут же сде­лал бла­гоп­ристой­ное ли­цо. — А я до­мой по­шел, не стал до­жидать­ся, ког­да её сни­мут со сто­ла.

— Я то­же уш­ла. Силь­но ус­та­ла, да и му­зыка гром­ко иг­ра­ла, — сов­ра­ла лег­ко и неп­ри­нуж­денно.

— За­то с сим­во­лис­ти­ком неп­ло­хо по­тан­це­вала, — ска­зал рав­но­душ­но Пе­тя, но в го­лосе прос­кво­зила оби­да.

— Да ну, — мах­ну­ла я ру­кой, — опо­зори­лась пе­ред всем ин­сти­тутом. Хо­тела и с то­бой по­тан­це­вать, а ты ис­чез.

Пе­тя от­та­ял, ус­по­ко­ен­ный бе­зобид­ным врань­ем. Хо­тя кто зна­ет, ес­ли бы он отыс­кался в тол­пе, то, воз­можно, мы по­тан­це­вали бы.

— Ка­кие лю­ди! — раз­дался по­зади ве­селый го­лос, и мы с Пе­тей син­хрон­но обер­ну­лись. Не знаю, как Пе­тя, а я — об­ре­чен­но, по­тому что го­лос при­над­ле­жал ни­кому ино­му, как Ме­лёши­ну.

И прос­чи­талась. Мэл, в кур­тке и зер­каль­ных оч­ках, сдви­нутых на ма­куш­ку, бе­реж­но под­держи­вал за та­лию блон­ди­нис­тую под­ружку и при­вет­ли­во улы­бал­ся, слов­но и не он со­бирал­ся в прош­лую суб­бо­ту вы­яс­нять на ку­лаках от­но­шения с Пе­тей.

— Здрас­те, — су­хо кив­ну­ла я.

— Здравс­твуй­те, — отоз­вался нас­то­рожен­но Пе­тя.

Де­вуш­ка не­оп­ре­делен­но мот­ну­ла го­ловой, и бы­ло не­понят­но, то ли она та­ким об­ра­зом поз­до­рова­лась, то ли ей в тя­гость на­ше об­щес­тво. А мы и не на­вязы­вались! — зад­ра­ла я нос. Са­ми ок­ликну­ли.

— Пом­нишь Иза, я рас­ска­зывал те­бе о не­дора­зуме­нии, воз­никшем меж­ду мо­ей од­но­кур­сни­цей и ее...

— пар­нем, — быс­тро вста­вила я, и Пе­тя сог­ласно кив­нул.

— пар­нем, — пов­то­рил Мэл и за­мол­чал, об­ду­мывая ус­лы­шан­ное. Да­же улы­бать­ся пе­рес­тал на мгно­вение, а по­том, как ни в чем не бы­вало, на­цепил ос­ле­питель­ную улыб­ку.

Де­вуш­ка воп­ро­ситель­но пос­мотре­ла на Ме­лёши­на. Ин­те­рес­но, в ка­ких крас­ках Мэл жи­вопи­сал ей суб­ботнюю омер­зи­тель­ную про­дажу?

— Ми­лая, я чувс­твую се­бя ви­нова­тым, — по­яс­нил он под­ружке. — Не мо­гу спать спо­кой­но, зная, что ко мне пи­та­ют неп­ри­язнь.

Тут Ме­лёшин пос­мотрел на нас с Пе­тей, и мы со спорт­сме­ном не­пони­ма­юще пе­рег­ля­нулись.

— Что­бы заг­ла­дить ви­ну, приг­ла­шаю вас в ка­фе, — пред­ло­жил Мэл са­мым обы­ден­ным то­ном, как буд­то в ин­сти­туте при­нято ула­живать все не­дора­зуме­ния по­доб­ным об­ра­зом. По­ка я со­об­ра­жала, что Ме­лёшин имел в ви­ду, за ме­ня су­хо от­ве­тил Пе­тя:

— Мы бы с удо­воль­стви­ем, но Эва идет на обед, а я го­тов­люсь к тре­ниров­ке.

— Уве­ряю, Петр, по­ез­дка не зай­мет мно­го вре­мени, — на­чал ис­то­чать слад­кую па­току Мэл. — Тем бо­лее, это мод­ное ка­фе, в ко­тором мож­но встре­тить пред­ста­вите­лей знат­ных ви­сорат­ских се­мей­ств. А уж сколь­ко из­вес­тных лиц его по­сеща­ют! Мож­но зап­росто взять ав­тограф у ки­ноз­везды или у име­нито­го спорт­сме­на. "Ин­но­вация" счи­та­ет­ся оби­тали­щем сов­ре­мен­ной зо­лотой мо­лоде­жи. Слы­шали о нем?

Я слы­хом не слы­хива­ла о рас­садни­ках бо­гатень­ких де­вочек и маль­чи­ков, а Пе­тя, су­дя по все­му, слы­шал, по­тому что за­думал­ся. Чем боль­ше рас­хва­ливал свое ка­фе Ме­лёшин, тем ни­же па­дало мое нас­тро­ение. Толь­ко эпи­цен­тра из­бран­но­го об­щес­тва мне не хва­тало. А Пе­тя, на­обо­рот, при­оса­нил­ся и ска­зал со­лид­но:

— Я бы с удо­воль­стви­ем, но се­год­ня, к со­жале­нию, ма­тери­аль­но не под­креп­лен. Ос­та­вил пор­тмо­не до­ма.

Ка­кой он, ока­зыва­ет­ся, серь­ез­ный. И глав­ное, ему есть, ку­да скла­дывать день­ги.

— Ну, что вы, Петр! Нет проб­лем. Соч­темся поз­же, как де­ловые и по­рядоч­ные лю­ди. Соз­да­дим за­дел для дол­госроч­ных дру­жес­ких от­но­шений, — плел Ме­лёшин од­но­му ему по­нят­ную па­ути­ну, а Пе­тя увя­зал в ней, я это ви­дела. По­дер­га­ла пар­ня за ру­кав и за­шеп­та­ла на ухо:

— Пе­тя, у те­бя тре­ниров­ка го­рит, а мне то­же... у ме­ня то­же ку­ча дел.

Ме­лёшин вни­матель­но наб­лю­дал за на­ми, и я уве­рилась, что он ис­поль­зо­вал legra vi labum.

— Эвоч­ка, — пог­ла­дил мою ла­дош­ку спорт­смен, — не пе­режи­вай. Ес­ли...э­ээ...

— Егор, — на­пом­нил своё имя Ме­лёшин.

— Ес­ли Егор уве­ря­ет, что по­ез­дка не зай­мет мно­го вре­мени, так и быть — приг­ла­шаю те­бя в ка­фе.

Не нуж­но мне ва­ше ка­фе, — зас­то­нала про се­бя. И как до­бирать­ся в изыс­канное за­веде­ние? Пеш­ком ту­да и об­ратно?

Ме­лёшин буд­то ус­лы­шал не­мой воп­рос.

— Я за ру­лем, по­это­му обер­немся ми­гом, — по­яс­нил ра­душ­но, про­дол­жая улы­бать­ся и под­держи­вать блон­динку за та­лию. Де­вуш­ка пе­реми­налась и пог­ля­дыва­ла по сто­ронам. Яс­но, ее не прель­ща­ла ком­па­ния в ли­це ме­ня и Пе­ти.

Спорт­смен чин­но кив­нул:

— Ма­шина в на­ше вре­мя су­щес­твен­но об­легча­ет пе­реме­щение по пе­рена­селен­ной сто­лице.

— И не го­вори­те, Петр, — под­дакнул Мэл. Я вни­матель­но пос­мотре­ла на не­го, вы­ис­ки­вая под­вох или скры­тую из­девку. Как наз­ло, Ме­лёшин из­лу­чал доб­ро­жела­тель­ность и был са­ма ду­шев­ная прос­то­та.

— А... я не оде­та! — вы­дала ве­сомый ар­гу­мент.

Рас­крой­те гла­за и пос­мотри­те на мо­дель ря­дом с Мэ­лом и на ме­ня. Вы­сокие са­поги на тон­ких шпиль­ках, об­ле­га­ющие пят­нистые брюч­ки, ко­ротень­кая шуб­ка неж­но­го ало­го цве­та и эф­фек­тный кре­мовый шар­фик че­рез пле­чо. И это все на­дето не на мне, а на блон­динке с ухо­жен­ны­ми во­лоса­ми и про­фес­си­ональ­ным ма­ки­яжем.

— Не сто­ит бес­по­ко­ить­ся, — рас­се­ял сом­не­ния Ме­лёшин. — Мы по­едем в де­мок­ра­тич­ное за­веде­ние для прос­ве­щен­ной мо­лоде­жи без те­ни кон­серва­тиз­ма.

— Эва, не вол­нуй­ся, — на­чал уго­вари­вать Пе­тя. — Ты бы­вала в цен­тре сто­лицы?

— Нет, — от­ве­тила я, рас­те­ряв­шись мас­си­рован­ной ата­кой.

— Не упус­кай шанс поз­на­комить­ся с за­меча­тель­ным го­родом, — аги­тиро­вал спорт­смен.

Вот это да! Мэл лов­ко пе­ревер­нул раз­го­вор с ног на го­лову, и те­перь Пе­тя! — убеж­дал ме­ня по­ехать к чер­ту на ку­лич­ки ка­кую-то "Ин­но­вацию".

— А... мы точ­но вер­немся на­зад вов­ре­мя? У ме­ня ос­та­лись де­ла в ин­сти­туте.

— До­везу в це­лос­ти и сох­раннос­ти, — за­верил Ме­лёшин, и огонь­ки в его гла­зах вспых­ну­ли и по­гас­ли. Или мне по­каза­лось?

— Пош­ли, Эва! — по­тянул ме­ня Пе­тя.

— Про­шу, — Мэл по­казал до­рогу взма­хом сво­бод­ной ру­ки.

И я не­охот­но сог­ла­силась.