Тиран
Когда я возвращаюсь в центр лабиринта, Вивьен находится там, где я ее оставил тридцать минут назад, она стоит вдали от отца и мачехи и держит ружье, на ее лице застыло свирепое выражение.
Какая хорошая девочка. Она не подпустила этих гадюк близко к себе.
Ее рот открывается от удивления, когда она видит, кого я тащу за ее блестящие светлые волосы. Джулию Меррик. Дочь Алана Меррика, городского советника, который донимал меня желанием жениться на его дочери.
Я швыряю связанную, хнычущую девочку на траву у своих ног. Вивьен делает шаг вперед, чтобы помочь ей, но я протягиваю руку, преграждая ей путь.
— Нет. Оставайся там, где стоишь.
— Но она моя подруга, — говорит Вивьен.
— Эта сука тебе не подруга, — киплю я. Я наклоняюсь и срываю скотч со рта Джулии Меррик, и она задыхается от боли. — Зачем ты преследовала Вивьен?
Слезы текут по лицу девушки. Она трясется от страха и едва может выдавить из себя слова.
— Я не понимаю, что происходит. Я ничего не сделала Вивьен. Ты... ты Ти́ран Мерсер.
Какая же она жалкая актриса.
Она поворачивается к Вивьен.
— Что происходит? Зачем тебе пистолет? Пожалуйста, помоги мне.
Джулия, обращаясь к моей женщине, вызывает во мне ярость, и я даю ей сильную пощечину. Она кричит и растягивается на траве. Она причинила боль Вивьен, и это не останется безнаказанным.
Вивьен с тревогой смотрит на меня.
— Ти́ран, она и так тебя боится. Неужели обязательно ее бить?
Это более чем необходимо, черт возьми. Это единственное, что сейчас имеет значение.
Я достаю нож и показываю его девчонке Меррик.
— Я спрошу тебя еще раз, а потом начну кромсать твое красивое личико. Зачем ты преследовала Вивьен?
Девочка Меррик шмыгает носом и хнычет мгновение. Она встречается взглядом с Вивьен, а затем снова отводит взгляд. Наконец, она тихо говорит:
— Мой отец заставил меня это сделать.
Вивьен вскрикивает от удивления.
Я стою над девчонкой, кипя от ярости, когда она во всем признается. Как она распыляла краску с надписью «шлюха Ти́рана» на доме Вивьен, увидев, как я вылезаю из окна ее общежития. Как она преследовала меня, и была той ночью в лабиринте, фотографируя нас с Вивьен, пока мы занимались сексом. Джулия смогла залезть на дерево за пределами моих стен и направить на нас телескопический объектив. Она фотограф-любитель и использовала собственную темную комнату, чтобы проявить изображения и доставить их в дом семьи Вивьен.
— Я думала, тебя интересует только фотографирование садов, — слабо говорит Вивьен. Она побледнела, слушая, что говорит ее так называемая подруга.
— Зачем ты это делала?
Я жду, прищурив глаза. Мне наплевать, что скажет Джулия Меррик. Я жажду ее крови и криков, но Вивьен заслуживает ответа.
— У тебя одна секунда, чтобы начать говорить, иначе я убью тебя.
Джулия в страхе отшатнулась от моего ножа.
— Потому что у меня не было выбора. Папа сказал мне, что это мой долг выйти замуж за мистера Мерсера, и мы заключили сделку. Он выполнил свою часть, сделав предложение, и пришла моя очередь. Мы все должны выполнить свою часть, чтобы продвинуть политическую карьеру отца, чтобы он мог стать мэром, затем губернатором, а затем, в конечном итоге, президентом. Я... я думала о том, чтобы подойти к мистеру Мерсеру и пофлиртовать с ним, но я так нервничала, и не знала, что ему нравится. Я думала, что если узнаю о нем больше, будет легче, а потом, когда я узнала, что он одержим моей подругой...
Она грустно замолкает.
— Вам пришлось придумать как убрать Вивьен, — предполагаю я.
— Я думала, Вивьен будет избегать тебя, раз ее семья велела ей отказаться от тебя. Они так тебя ненавидели после того, как ты украл ее младшего брата. Но фотографии не сработали, и я начала отчаиваться. У меня не было выбора, — умоляюще говорит Джулия. — Я не хотела причинять боль Вивьен, но…
Я чувствую прилив гнева, когда понимаю, о чем она говорит. Это хуже, чем преследование и унижение Вивьен. Гораздо хуже.
— Те трое парней, которые напали на нее на кладбище. Ты сказала им это сделать.
— Джулия, нет! Ты бы так не поступила, — кричит Вивьен.
Девушка Меррик начинает рыдать.
— Я не хотела, чтобы они убили Вивьен. Я думала, может, они припугнут ее и оттолкнут от, эм, мужчин.
Я наклоняюсь и хватаю ее за футболку, размахивая ножом у нее перед лицом.
— Ты хотела, чтобы они изнасиловали ее так жестоко, чтобы она была слишком травмирована, чтобы любить меня? Ты ебанутая сучка.
— Я должна была это сделать, — кричит она, ее глаза так широко раскрыты от страха, что белки видны во все стороны.
— Папа был со мной постоянно, чтобы заставить меня это сделать. Единственное, что он мне говорил — это просил быть полезной ему, иначе я потеряю свое наследство, оплату колледжа и пособие. Мое будущее и место в семье были под угрозой.
Она колеблется и добавляет с вызывающей поспешностью:
— У меня была веская причина для того, что я сделала, потому что семья на первом месте. По крайней мере, я не просила никого изнасиловать собственного ребенка из-за долга в несколько тысяч долларов.
Все это время Джулия была сосредоточена на мне, но теперь она смотрит на кого-то через мое плечо. Позади меня Оуэн Стоун резко вдыхает.
Что. За. Чёрт.
Я медленно отпускаю Джулию и оборачиваюсь. Выражение лица Стоуна наполнено чувством вины и тревоги, которые он быстро пытается скрыть замешательством.
— Джулия, о чем ты говоришь? — Стоун нервно смеется.
Оуэн Стоун, человек, который так сильно обижен на свою дочь, что может выбросить ее, как старую тряпку. Оуэн Стоун, человек с игровой зависимостью и такими долгами, что его собственная жена не знает состояния их финансов. Оуэн Стоун, чей друг пытался изнасиловать Вивьен. Который не поверил ей, когда она рассказала ему об этом, и который так сильно ранил ее, назвав лгуньей, что ее тело и душа будут носить шрамы до самой смерти.
Оуэн Стоун, которого прямо на моих глазах бросает в холодный пот.