Глава 21
— так и будешь на меня обижаться как маленький не из-за чего? — Алиса сама подходит ко мне и, подняв голову, смотрит на меня.
— я не обижаюсь, — усмехаюсь, пожимая плечами. — мне всё равно. Да и сейчас мне совсем не до семейных разборок, у меня гонка.
— кажется, скоро начнётся дождь... Вы успеете до ливня? — Алиса посмотрела на приближающиеся тучи.
— успеем, — холодно ответил я. — иди на трибуны, скоро уже начнём.
Алиса посмотрела в мои глаза с жалостью. От сильного ветра волосы падали прям ей на лицо, она кусала немного обветренные губы. Её зелёные глаза блестели от подступившей влаги, но всё это не заставляло моё сердце биться чаще. Внутри было как и всегда очень холодно. Даже вспоминая горячие и страстные моменты с Лисой, я ничего не чувствовал. Иногда такое состояние меня пугало до ужаса. Разве такое вообще возможно, чтобы человек не чувствовал ничего?...
— даже если ты меня сейчас видеть не хочешь, я всё равно пожелаю тебе удачи, — девушка аккуратно подошла ко мне и трепетно обняла, прижимаясь к моему телу. Мои руки непроизвольно окутали её в объятия. — ты выиграешь эту гонку.
— мне нужно тебе сказать «спасибо»? — усмехнулся я, коснувшись подбородком головы Алисы. Она была значительно ниже меня, поэтому и в объятиях казалась маленькой, пушистой лисичкой.
— ну хотя бы ради приличия можно было бы, — пробурчала сводная и отстранилась от меня.
— ну спасибо, — улыбнулся я и спрятал руки в карманы. — всё, иди уже, — отмахнулся и свёл брови к переносице, на что девушка усмехнулась и отошла наконец от меня.
Когда я обернулся, она уже бежала по ступенькам, поднимаясь на трибуны. Только сейчас заметил, как ей шли белые рваные джинсы, чёрная футболка и джинсовка. Всё это придавало ей довольно дерзкий стиль, а джинсы ярко подчёркивали пышные ягодицы.
На трибунах я также заметил Вику. Она сидела и что-то активно печатала в телефоне, нахмурив брови. По сравнению с Алисой, она выглядела очень хмуро и тускло. В ней не было того лучика добра и света, она даже не подошла ко мне перед гонкой. Не сказала ни одного доброго слова, как это сделала Алиса, хоть и знала, что я не рад её видеть.
— эй, Егор, пойдём, пора начинать, — подзывает меня один из гонщиков, на что я сразу откликаюсь и ухожу на старт.
Надеваю шлем, через который крики зрителей уже слышны тише, а звуки мотора громче. Седлаю свой байк, располагая руки на руле. Перед глазами на шлем начинают капать капли дождя. Я задираю голову — всё небо затянуто тучами, даже изредка гремит гром, а трасса мгновенно становится мокрой. Смотрю на Пашу. Он кивает.
* * * (Алиса)
— сейчас походу ливень будет. Разве в такую погоду разумно проводить гонку? — спрашиваю саму себя, но на мой вопрос поворачивается парень, сидящий спереди и отвечает.
— дорога сейчас намокнет, будет скользкая. Ехать нужно будет аккуратно, особенно на поворотах.
Я молча встаю со своего места и бегу по ступенькам вниз. Спускаюсь в самый низ, где сидят парни — друзья и тренеры байкеров. Один из них с каким-то листком, смотрит на старт. Предполагаю, что это судья...
— извините... — подхожу к нему. Мужчина обращает на меня внимание и смотрит вопросительным взглядом. — извините, на улице ливень...
— девочка, я прекрасно вижу и без тебя, — смеётся тот.
— это же опасно для заезда, — продолжаю я, не обращая внимания на насмешки.
— тут катаются профессионалы, мокрый асфальт им ни по чём. Да и эту гонку мы ждали очень долго. Такое отменить нельзя, — мужчина отворачивается от меня. Звучит сигнал. Байкеры срываются с мест, начиная гонку. Я остаюсь стоять совсем рядом с трассой. Смотрю на летящие мотоциклы, из всех пытаюсь следить только за Егором. Он резко поворачивает на поворотах, наклоняясь на байке к земле, обгоняет соперников, не давая им ни шанса на победу. Проезжает так несколько кругов. Моё сердце бешено бьётся, ведь на небе громыхает гром, сверкает молния. Мои волосы быстро намокают, я замерзаю.
Остаётся последний круг. Зрители соскакивают с трибун и начинают кричать, визжать и следить за гонщиками. Мотоцикл Егора равняется с одним из соперников. Они едут бок о бок. До финиша остаётся совсем чуть-чуть, но вдруг...
Резкий поворот, байк Егора сталкивается с другим и его заносит в сторону. Не справляясь с управлением, Егор скользит по трассе в сторону, а после ударяется об ограждение. Парень вылетает с мотоцикла на землю. Всё вокруг замирает. Я оступаюсь, закрывая лицо руками. Перестаю что-либо слышать и видеть. Нет... нет-нет-нет...
Отмираю. Срываюсь с места и бегу прямо по трассе к нему... к Егору. Слёзы катятся по щекам, никогда не видела аварий вживую. Оказывается, это очень страшное зрелище. Только бы с Егором всё было хорошо, только бы... Я не переживу ни при каких обстоятельствах какой-то иной исход.
— Егор! Егор, ты меня слышишь? — кричу я, опускаясь на колени перед парнем.
Егор лежит на дороге без сознания, рядом побитый мотоцикл, а вокруг столпившиеся люди. Все что-то кричат, обсуждают, кто-то уже звонит в скорую, а я дёргаю брата за плечи, пытаясь хоть как-то привести Егора в сознание. На асфальте около головы Егора замечаю тёмно-красную кровь. Дыхание сразу перехватывает. Только живи, живи, братик...!
— девочка, отойди! — тот же судья, с которым я спорила несколько минут назад, отталкивает меня в сторону. Сил у меня нет, поэтому я, не сопротивляясь, отхожу.
Вижу всё размыто из-за подступившихся слёз. В ушах звенит, я еле как стараюсь сделать вдох, чтобы наполнить лёгкие воздухом. В голове путаются много разных мыслей: а если у него сильная травма? А если он останется инвалидом? А если перелом? А если... он вообще не выживет?
Это первый раз, когда я так сильно переживаю за другого человека. Мне так сильно больно, потому что больно и ему... Сквозь толпу чужих людей, которые подходят к Егору всё ближе и ближе, я кричу его имя, срывая связки. Слышу сирену. Скорая подъезжает к мототреку, а после двое мужчин в синей униформе с носилками подбегают к Егору. Переносят его на носилки, проверяя пульс. То, что они говорят, я не слышу из-за голосов других людей. Один из врачей снимает с головы Егора шлем. Успеваю увидеть на лице парня кровь. Зажмуриваюсь.
— тут есть друзья, родные этого парня? — вдруг спросил врач. — нужно поехать с нами для оформления документов.
Никто не откликнулся. Я прошлась взглядом по каждому, кто стоял в этом кругу: Паша, Вика, другие байкеры, которые знают Егора так давно. Меня это очень поразило. Никому из них не было никакого дела до Егора, даже той Вики, которая так «обожала его». Я начинала понимать моего брата. Он жил в полном одиночестве. Его не окутывала любовь, друзья оставались всего лишь хорошими знакомыми, а ту, в которую он возможно поверил, была готова оставить его при любой не очень гладкой ситуации.
— я поеду, — откликнулась, тяжело проговаривая осипшим голосом, выступила вперёд.
— очень хорошо. Пройдёмте с нами, нужно быстрее в больницу, парню нужна медицинская помощь, — торопится работник спецслужбы.
Прохожу к машине скорой помощи, последний раз оглядываясь на зрителей этого зрелища, а потом запрыгиваю в машину, сажусь рядом с Егором.
Больно на него смотреть. На лице кровь, костяшки пальцев сбиты, глаза он так и не открыл. Смотрю на врача, который пытается хоть как-то помочь в пути.
— он будет жив? — тихо спрашиваю я, почти шёпотом.
— будет. Конечно будет, — улыбается мне мужчина. — видно, он у вас сильный парень и не такое переживёт.
— да, он такой, — киваю, соглашаясь с врачом.
Скорая подъезжает к больнице. Егора выносят на носилках, а я иду позади. Уже в стенах больницы врачи скрываются с моим братом за дверьми одного из кабинета, а я остаюсь ждать в коридоре, присев на скамейку. Ко мне подходит уже более серьёзные мужчина с планшетом в руках и садится рядом.
— здравствуйте. Нужна полная информация о пострадавшем. Вы сможете её предоставить? Вы кем приходитесь парню?
— здравствуйте, да, конечно. Я... сестра, сводная, — от волнения сдала ремень сумки. — Кораблин Егор Владимирович, 2002 года рождения... — взяв себя в руки, начала я.
Прошло около 20 минут, пока я давала всю информацию о Егоре. Из кабинета несколько раз выходили, потом возвращались, у врачей было очень странное выражение лица. Но когда наконец Егора вывезли в коридор под капельницей, я соскочила с места и подошла к нему, наклонившись. Голова была обмотана белым бинтом, кровь на лице смыта, вот только раны...
— что с ним? — тревожно спросила, посмотрев на врачей.
— сотрясение. Нужно будет некоторое время последить за его состоянием. Мы сейчас отвезём его в палату, родные смогут навещать его в положенное время.
— можно мне сейчас пройти с вами...? Мне очень нужно. Я хочу побыть с ним, — посмотрела на врача мокрыми глазами.