Глава 22
Егора перекладывают на кровать уже в обычной палате. Оставляют капельницу и подключают некоторые аппараты. Я сажусь рядом с кроватью на неудобный стул.
— только недолго. Парень сейчас всё равно без сознания, — говорит у меня за спиной медсестра и выходит, закрыв дверь.
— это неважно... — шепчу уже сама себе под нос, всхлипывая.
Телефон вибрирует в сумочке, наверняка звонят родители, возможно друзья, но сейчас это меня волнует меньше всего. Я смотрю на умиротворённое лицо Егора и несколько ссадин на нём. Его грудь медленно приподнимается, а после опускается под одеялом. Дышит...
— как же ты нас всех напугал, Егор, — тихо проговариваю я, касаясь шершавой руки Егора. — я тебя очень люблю и боюсь потерять. Пусть даже это и не взаимно, но ты мне очень дорог, как никто другой. Всё будет хорошо, я буду рядом...
Сбиваюсь со счёта времени. На улице темнеет, поэтому мне приходится включить небольшую лампу, стоящую на тумбочке. Откидываюсь на спинку стула с тяжёлым вздохом. Совсем не хочется уходить и оставлять Егора одного. Пусть выгоняют сколько угодно, но я не уйду отсюда, пока Егор не посмотрит на меня.
* * * (Егор)
Резкий поворот. Удар. Белые вспышки, а потом темнота в глазах. Ударяюсь головой об асфальт. Резкая боль пронзает почти всё тело, а после концентрируется в голове. Дышать становится ужасно тяжело. Слышу крики людей, а после сирену скорой помощи. Сквозь крики людей мне удаётся услышать громкий, звонкий и дрожащий голос Алисы. Она зовёт меня, произносит моё имя, почти плача. Но я ничего не могу сделать. Каждый новый вдох мне даётся с трудом, а двигаться я совсем не могу. Зажмуриваюсь от сильной боли, после чего уже никого не слышу.
В этот момент я вспоминаю тот злосчастный день. Тот день, который изменил мою жизнь раз и навсегда. Та авария, машина, трасса, много крови и мама... которую я так и не увидел больше. Я как будто заново пережил этот день. Было страшно просыпаться. Но всё это было лишь тёмным воспоминанием.
Сколько прошло времени? Я не знаю. Я открыл тяжёлые веки и посмотрел в потолок. В комнате было почти темно, свет исходил лишь из лампы, которая стояла на тумбочке. По окну стучали капли дождя, небо было затянуто тёмными тучами, прямо как перед гонкой. Я облизнул сухие губы, во рту тоже всё пересохло. Ужасно хотелось пить. Попытавшись повертеть головой, я получил лишь сильную боль в висках. Всё тело тоже болело. Я не чувствовал себя.
В этой тишине я вдруг услышал рядом чьё-то дыхание. Напрягся. Рядом кто-то сидел. Медленно постарался повернуть голову в сторону. Кто там мог быть? Отец? Паша? Может Вика...? Но нет. Это была Алиса.
Она склонила голову вперёд, подперев её рукой. Волосы упали на лицо, а дыхание её было медленное и спокойное. Она сидела у самой кровати, маленькая сумочка лежала у неё на коленях. Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Рука невольно потянулась вперёд и уже через секунду коснулась руки девушки. Её рука была такая горячая в отличие от моей. Даже тут мы были полностью противоложны друг другом. От моего прикосновения Алиса дёрнулась на стуле, подняла голову и открыла глаза, посмотрев тревожно на меня. Я ей улыбнулся, погладив ещё её нежную руку.
— Егор, ты очнулся, — сказала она, потерев глаза. — как ты?
— если честно, то всё ужасно болит. Сколько я уже здесь? — сказал я хриплым голосом.
— почти что пять часов, — посмотрев в яркий экран телефона, сказала Алиса и зажмурилась. — Меня выгоняли отсюда уже раз десять, но я настояла на своём, что пока ты не проснёшься, я не уйду, — усмехнулась девушка.
Алиса подняла свою руку из под моей и прикоснулась к моей щеки, от чего моё тело покрылось мурашками. Мне было холодно, одеяло не согревало, но горячая рука сестры постепенно всё меняла. Она поглаживала меня, от чего мне становилось теплее. Я медленно взял её за руку.
— я проснулся. Но ты же сейчас не уйдёшь? Побудь, пожалуйста, со мной, — прошептал я, сжимая руку сестры сильнее и сам того не замечая.
— ты даже не собираешься меня прогонять? Гордость свою не будешь мне доказывать? — шутя, сказала Лиса.
— такое чувство, что кроме тебя я никому не нужен, как бы это странно не звучало.
Последние слова дались мне очень тяжело. Я даже не думал, что когда-то думать об этом мне будет очень больно. Случившаяся авария словно перевернула всё с ног на голову. На некоторые вещи я вовсе посмотрел с другой стороны.
— хорошо, когда у тебя есть хотя бы один человек, которому ты не безразличен, — Алиса отстранилась от меня и отвела взгляд в сторону. Её глаза сразу же заблестели от подступивших слёз.
— на что ты сейчас намекаешь?
— ни на что, — пожала плечами. — просто я знаю, какого это, когда ты никому не нужен, даже собственной матери, — Алиса смотрела в одну точку, замерев на месте. По одной щеке скатилась слеза, оставив за собой мокрый след.
Я всё не мог оторвать взгляда от девушки. В этом полумраке она, такая грустная и уставшая, на удивление, выглядела безумно красиво. Хотелось прикоснуться к ней, обнять, но я никак не мог это сделать.
— я думал всё это время, что ты жила счастливо. Мама ведь тебя любит, разве нет? Ты же у неё единственная дочь, как ты такое вообще можешь говорить?
— да, — усмехнувшись, кивнула. — единственная, нежеланная дочь, которую она родила в 17 лет, а как узнала, что беременна мной, вообще хотела сделать аборт, — спокойным тоном проговорила Алиса и посмотрела на меня. — маме никогда не было дело до меня. Она не была рядом со мной даже тогда, когда я сказала своё первое слово, рассказывала мне бабушка. Она всегда гналась за мужчинами, за хорошей жизнью, за деньгами. Она вообще не умеет любить, мне даже жалко твоего отца в этом случае...
Слушая рассказ Алисы, меня бросило в дрожь. Сейчас моя сводная открылась мне совсем с другой стороны, убедив меня, что жила все эти года не лучше, чем я. Она знает, как и я, что такое одиночество, боль, тоска. Она знает, как и я, как это... жить без любви и тепла.
— и несмотря на всё это, ты не стала такой же чёрствой и равнодушной к остальным, как твоя мама...?
— а зачем? Делая другим больно и обидно, ты не станешь счастливее. Не знаю, в кого я такая, — подавила смешок Алиса.
— знаешь, за это время, что я живу дома, ты столько всего для меня делала. Даже сейчас на этом стуле сидишь ты, а не мой отец... Тебе не надоело вот так вот... — постарался приподняться, но сил всё ещё не было, поэтому снова опустился головой на подушку.
— нет, — улыбнувшись, сводная отрицательно помотала головой. — не надоело. Просто хочется, чтобы спустя столько лет боли, одиночества, ты почувствовал себя нужным и счастливым хотя бы самую малость. Я не знаю почему я это делаю, — тяжело вздохнула Алиса. — и я не прошу ничего от тебя в ответ на всё это. Я понимаю нашу ситуацию.
— знаешь, когда ты была со мной, я... испытывал то, что не испытывал долгие годы. Странное чувство, не знаю, что это. Глупо, наверное, об этом говорить... да?
— если ты хоть что-то почувствовал, значит я с тобой уже не зря, — Алиса поймала мой взгляд своими глазами. Мы смотрели друг на друга.
Я облизнул свои губы и в тоже время посмотрел на пухлые губы девушки. Во всём моём прогнившем тёмном мире эта девушка была словно Ангелом, от которого исходили свет и тепло. Она мне давала свежего воздуха, мне было легко дышать. Даже боль во всём теле заглушилась от этого душевного разговора.
Алиса наклонилась надо мной. Между нашими губами оставалось несколько сантиметров. Я чувствовала её тяжёлое дыхание на моих губах.
— поцелуй меня, хриплым голосом попросил я и уже через секунду почувствовал тёплые губы девушки на своих. Она поцеловала меня очень трепетно и быстро. Поцелуй получился мимолётный и совсем не пошлый. Я хотел продолжить и уже коснулся языком её губ, но дверь в палату резко открылась.
— время для посещения окончено. Девушка, парня нужно оставить, — раздалось с порога.
Алиса поднялась и повернулась к медсестре, кивнув. Поднялась со стула и запросила ещё минуту. Снова повернулась ко мне с розовыми щеками и улыбнулась.
— я приду завтра. Обещаю, — произнесла она шёпотом.
— я буду ждать. Можешь подать мой телефон, пожалуйста, — посмотрел на тумбочку, где лежал мобильник. Сестра отдала девайс и, попрощавшись, вышла из палаты, оставив меня одного.
Я выдохнул и одной рукой, тыкая по экрану, набрал номер отца. Нужно его хотя бы предупредить, что со мной.
Долгие гудки тянулись около моего уха. Я считал секунды, ждал ответа. Позвонил около пяти раз, но отец так и не поднял трубку...