Глава 23.
* * * (Алиса)
Вернулась домой, когда время уже перевалило за полночь. Тихо прикрыла за собой входную дверь, сняла кроссовки, повесила куртку и прошла на кухню. В доме было тихо, родители наверняка уже спят.
Налила в стакан холодной воды и села за стол, опустив голову. До сих пор не могла переварить всё то, что случилось за сегодняшний вечер. Та гонка, авария, скорая, больница, разговор и поцелуй с Егором... Неужели это всё происходит со мной?
Жадно выпиваю воду из стакана, со звоном ставя его на стол. Тяжело поднимаюсь из-за стола, беру свои вещи и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Ноги уже не держат, ужасно хочется спать. Подхожу к своей комнате, как вдруг слышу приглушённые голоса родителей из спальни. Прохожу на цыпочках по коридору к прикрытой двери и подслушиваю.
— Наташ, ну сама подумай, что я сделаю? Он меня уже сколько времени не слушал и не будет слушать. Я ничего не исправлю. Да и к тому же, они взрослые люди, сами разберутся, не глупые, — говорит Владимир.
— ничего не знаю, но ты должен предпринять любые меры, чтобы твой сын не подходил к моей дочери ни на шаг. Я не хочу, чтобы она стала такой же, как и он, — злобным голосом переходит на крик мама. — в противном случае, нам с Алисой придётся переехать, лишь бы она не продолжала общение с Егором.
— тебе же всегда было всё равно на дочь, — усмехается отчим. — что изменилось сейчас?
— это не имеет значения. Володь, мы договорились, я надеюсь.
— я постараюсь сделать всё, чтобы Егор снова отдалился от нашей семьи. Не переживай, милая.
— ты же избавишься от него? — переспросить моя мама, от чего я вздрогнула. Избавиться???
— конечно, любимая. Как только он вернётся домой.
Я оступилась от ужаса услышанного. Это были точно мои родители? Они сопоставили родного сына Владимира с какой-то вещью, от которой можно избавиться? Что они такое вообще говорят!?
Голоса родителей замолкают. Проведя рукой по волосам, я возвращаюсь в свою комнату, но не успеваю зайти в неё. Мама выходит в коридор вместе с мужем, и они смотрят на меня вдвоём. Сглатываю подступивший ком в горле.
— Алиса, наконец-то ты вернулась, — говорит мама, немного улыбнувшись.
— Алиса, ты не знаешь, где Егор? — спрашивает отчим, склонив голову набок. На его лице читается равнодушие. Неудивительно, что ж.
— нет... не знаю. Я была с подругой, мы с Егором не разговаривали, — приходится соврать. Они не будут знать о случившимся, для них будет даже лучше. И не заметят, как Егор после больницы снова появится на пороге дома. Им всё равно нет никакого до него дела.
Получаю одобрительный кивок от родителей и захожу в свою комнату, плотно закрыв дверь. Наклоняюсь спиной на неё и прикрываю глаза, шумно выдыхая. Кроме меня у Егора не осталось никого...
* * *
— доброе утро, — заглянув в палату, захожу я и улыбаюсь. Держу одну руку за спиной.
— доброе, — парень поворачивается ко мне и через боль старается тоже улыбнуться и приподняться. — не думал, что ты придёшь так рано. Тебе разве не нужно в универ?
— нужно, но... я смогла договориться, — подмигнув, я опустилась на стул рядом с кроватью. — я вот принесла тебе фрукты, сок и витамины. Вчера посоветовалась с твоим врачом, он сказал, что витамины и фрукты пойдут тебе на пользу, — достала из-за спины бумажный пакет с продуктами. — как ты себя чувствуешь?
— быстро иду на поправку. Врач сегодня сказал, что ещё пару-тройку дней поваляюсь и можно снова гонять на мотоцикле, — усмехнулся парень.
— совсем не бережёшь себя.
— да ладно тебе. Я пошутил, — посмеялся Егор, кладя руку на мою коленку. — родители что-то спрашивали про меня? — я отрицательно помотала головой. Парень вздохнул, улыбка с его лица снова исчезла. — я так и думал. Я вчера звонил отцу, он даже не поднял трубку.
— Егор, — наклонилась к брюнету, пройдясь рукой по его волосам. — тебе нельзя возвращаться домой.
Мой сводный явно не ожидал такого от меня, поэтому и посмотрел вопросительным взглядом. Мне не хотелось говорить ему всё в подробностях, но... другого выхода я не видела.
— сделать всё, чтобы я не считался частью семьи Кораблиных, — усмехается Егор, но я успеваю увидеть ту боль в его глазах и тяжесть в голосе, когда он это говорит.
— подожди, может это я поздно ночью как-то неправильно их поняла. Ну он же твой родной папа, он же не может... — спустилась со стула на колени перед кроватью и взяла руку Егора в свои две.
— может, — спокойно сказал Егор. — если он только захочет, он сделает всё, чтобы я ему не мешался под ногами. В Англии было не так уж и плохо, — правил смешок парень. Тогда я сжала его руку сильнее.
— ты же не уедешь? — поджала губы, смотря брату в его зелёные глаза.
— а мне хоть в Сибирь уезжай, ничего меня в этой грёбанной Москве не держит. Вместо тёплых воспоминаний тут только боль, грязь, холод и пустота, — холодным тоном проговорил Егор.
— а я? — дрожащим голосом спросила я.
— ты очень хороший человек, Лисичка, — улыбнувшись, Егор провёл рукой по моим волосам. — но нам не по пути с тобой. Мы очень разные. Несовместимые.
— не попробуешь, не узнаешь. Егор, я... — останавливаюсь, набирая в лёгкие побольше воздуха. — люблю тебя, — не стесняясь, говорю эти два слова своему сводному брату. Это неправильно, противоречит принципам, но я не могу молчать о том, что так рвётся наружу.
— меня через два дня выписывают, — вздохнув, Егор резко перескакивает на другую тему, почти полностью игнорируя моё признание.
— что ты будешь потом делать?
— сможешь поискать мне какую-нибудь дешёвую однокомнатную квартиру в городе, желательно, как можно дальше от дома родителей? Я, как выпишут, съеду. Так будет лучше и для меня, и для тебя. Поможешь? — парень приподнялся на кровати, положив одну руку на голову. Боль в теле всё ещё присутствовала.
— конечно, — уголки губ дрогнули в улыбке. — на меня ты можешь расчитывать.
— и ещё, возьми в комоде у меня оставшиеся закладки, старые худи и футболки и сожги всё на заднем дворе. Если родители спросят, скажи, что старые тетрадки, книги сжигаешь. Если найдёшь старые семейные фотографии, тоже сожги их. Нужно избавляться от прошлого как можно скорее. Поняла? — смотрит строгим взглядом на меня, на что я автоматически киваю головой. — я вернусь домой забрать у тебя ключи от квартиры и некоторые вещи. Ты же успеешь за два дня найти квартиру? Деньги я потом отдам.
— конечно, — закусив нижнюю губу, отвечаю я.
Спустя два дня я собираю в огромный пакет старые вещи Егора, нахожу вещества в том же ящике комода и тоже кидаю их в мусор. Родители заняты в комнате своими делами, поэтому сейчас у меня прекрасная возможность выполнить просьбу Егора. Подхожу к полкам над рабочим столом, где стоят фотографии в рамках. Это те самые семейные. Не хочется это делать, но кидаю их к другим вещам. Но последнюю, где запечатлены Егор и его мама в обнимку на берегу моря, мне не хватает духа взять и выкинуть. Оставляю её. После вернусь и заберу её к себе, позже отдам Егору. Такое просто сжечь нельзя.
Ухожу на задний двор, попутно взяв на кухне спички. Сажусь на траву, скидываю всё в одну кучу и поджигаю. Огонь быстро разгорается, сжигая в пепел старую одежду, наркотики и фотографии. Даже не замечаю, как по щеке скатывается слеза. Я смотрю на огонь. Что будет дальше? Что будет с Егором? Что будет со мной?
Через несколько минут всё превращается в пепел, который от ветра разлетается по саду. Я закрываю лицо руками, замерев на месте. Вдруг в тишине слышу тихий шелест, который становится всё громче и громче. Сзади кто-то подходит ко мне, не произнося ни звука. Это мама... или отчим? Сердце начинает бешено колотиться в груди, заглушая изнутри. Медленно поворачиваюсь.
— молодец, — разносится в темноте хриплый голос. Поднимаю голову. Это Егор. Он стоит и смотрит на меня сверху вниз. На лице ещё остались несколько царапин, а на лбу приклеено несколько пластырей. Я очень испугалась его появления здесь и сейчас.
— Егор, — выдыхаю и падаю на траву, прикрыв лицо руками.