~~~
Во время шторма корабль потерял управление. Волны неумолимо мотали его из стороны в сторону, словно пытаясь поглотить. Девушки страшно боялись погибнуть в бездонной пучине, так и не достигнув намеченного места назначения. Анна, хоть и хорошо знала турецкий язык, так же, как и все остальные, не подозревала, что их везут именно в Турцию. Все девушки выглядели как настоящая прислуга: грязные лица, растрепанные волосы и одежда, похожая на лохмотья, совершенно не украшали их. Многие из них, по их же словам, происходили из знатных семей своих государств, что делало их нынешнее положение еще более трагичным. Анна сидела в дальнем углу корабля, слушая их разговоры, но ее мысли не давали ей покоя:
«Отец, почему я тогда не послушала тебя и пошла к морю? Если бы ты в тот день был дома... Но я тебя не виню...» — эти слова Анна повторяла до тех пор, пока их корабль не прибыл. Все девушки радовались, а Анна продолжала надеяться на лучшее. Где она только ни побывала за эти три года. В тринадцатилетнем возрасте её похитили татары-монголы, а после продали в рабство...
— Шевелись! — крикнул ей один из мужчин.
Поднявшись на борт и прийдя в себя, Анна посмотрела вокруг.
— Мы в Стамбуле, — с улыбкой проговорила она и тут же замолчала.
Девушки начали переглядываться и шептаться:
— Ты что, разговаривать умеешь? Ну и чудачка.
Но Анна даже не принимала их слова всерьёз. Через время их отправили прямиком во дворец. Их руки связали и привязали друг к другу, дабы никто не сбежал. Таким образом их повели пешком до дворца Топкапы.
Спустя долгое время они подошли к уличным воротам, которые вели в дворцовый сад. Пока нам развязывали руки из ворот вышел мужчина низкого роста и сразу же начал ругаться, только я понимала, о чём он говорит.
— Неужели нельзя было привезти раньше... О Аллах...
— Мы в шторм попали, и... — отговаривался торговец.
— Мне госпоже так и объяснить, да?
В это время девушки в толпе шептались.
— О чём, интересно, они говорят?
— Наверное, самых красивых отбирают.
— Надеюсь, эту чудачку не возьмут, она даже в служанки не годится, — с усмешкой проговорила одна из них.
Её звали Виктория. Она всегда восхваляла себя, так как была принцессой, но как она попала в рабство, никто не знает.
— Девушки, пойдёмте, чего встали? — сказал нам низенький мужчина и повёл во дворец через сад. Он был чудный, ухоженный и цветущий, каждый уголок сада был наполнен жизнью Стамбула, именно так Анна представляла это место. Вдоль тропинки, по которой они шли, распускались прекрасные тюльпаны: красные, белые и розовые.
Дальше нас завели в какое-то помещение, видимо, это и был гарем. Он был украшен красивыми узорами и символами. Я с интересом разглядывала комнату, пока не услышала стук палки об пол.
— Тише, девушки. Меня зовут Дайе-хатун, я главная в гареме. За вами будут следить Сюмбюль-ага и Нигяр-колфа. Сейчас вас будут разделять: кого-то в услужение к Валиде-султан, а кого-то в гарем шехзаде Мехмеда, — проговорила она жёстко.
Девушки начали шептаться о шехзаде:
— Кто это? — спрашивали они друг у друга.
— О Аллах, вас ещё учить и учить. Шехзаде — это наследник престола, будущий падишах, поэтому вам нужно хорошо учиться, чтобы привлечь его внимание.
— Сюмбюль, хватит болтать, за работу! — низкий мужчина поклонился и начал с колфами отбирать девушек. Когда дошли до меня, внимательно осмотрели.
— Как твоё имя, Хатун? — спросил Сюмбюль.
— Анна,
— Мне сказали ты знаешь наш язык?
— Да, мой отец торгует тканями в Стамбуле, вот и научил в детстве, — еле слышно промолвила я, и мужчина кивнул колфе.
Та повела меня в баню к другим девушкам, среди которых была Виктория. Меня попросили раздеться и укрыться полотенцем, чтобы осмотр был более подробным.
— Девушки, вас отобрали в гарем шехзаде. Ведите себя прилично, не ругайтесь, и, может быть, он заметит вас, — с улыбкой проговорила Нигяр-колфа.
— Тогда зачем чудачка здесь? Вряд ли она кому-то понравится, — посмеялась она, к ней присоединилось ещё несколько девушек. Я же не обратила на них внимания.
После долгого осмотра, так как девушек было немало, нас помыли и выдали чистую одежду. Затем объяснили правила гарема. Я всё внимательно запоминала.
«Помню... отец рассказывал про гарем. Если хорошо себя вести, могут найти мужа в достатке», — думала я, не упуская ни одного слова.
— На этом всё. У вас есть немного времени, после чего все должны лечь спать.
Девушки поклонились и разошлись, а я решила узнать, есть ли библиотека в этом дворце.
— Сюмбюль-ага, — отозвала я мужчину и тут же поклонилась.
— Что тебе?
— Есть ли тут библиотека? Я бы очень хотела почитать.
— Есть. Неужели ты на столько хорошо знаешь язык? — с удивлением спросил он, я кивнула.
— Ладно, Хатун, только недолго, — и сказал: — Шагай за мной.
Я с еле заметной улыбкой последовала за евнухом. В это время Виктория,с удивлением, провожала меня взглядом.
- Вот тут находится наша библиотека, смотри, долго не читай, обратно сама доберёшься? — спросил меня Сюмбюль.
- Дойду, ага, спасибо, — мило улыбнулась я.
Он улыбнулся в ответ и скрылся за дверями. Я повернулась и увидела большое помещение со множеством книг, стоящих в шкафах. Проходя мимо рядов, я прикасалась к некоторым из них. На них был большой слой пыли, как будто здесь годами никто не убирался. Выбрав книгу, я села на подушку и начала изучать. Буквы было плохо видно из-за плохого освещения, и я старалась прочесть хоть что-то. Через минуту послышался шорох.
- Кто здесь? — тихо произнесла я.
Вглядевшись в темноту, я посмотрела в сторону и увидела человека, который направлялся к другому выходу. Тихонько закрыв книгу, я встала и направилась к тому силуэту
- Кто вы? — удивлённо спросила я, стоя за спиной у, по видимому, парня
Этот человек и правда оказался парнишкой лет семнадцати. Он повернулся, скривив лицо, как будто его поймали с чем-то непозволительным. Его волосы были каштанового цвета, а глаза карие, настолько пронзительные, что я немного смутилась.
- Прошу прощения, — поклонилась я, — мне запрещено видеться с мужчинами.
- Ты одна из новых рабынь? — осторожно спросил он.
- Да, меня выбрали в гарем к шехзаде Мехмеду... О, господи, а если это вы?.. — широко распахнув глаза, произнесла Анна.
~~~
Мехмед только недавно вернулся из Санджака. Дорога была долгой и скучной, а его мысли блуждали между обязанностями и тревогами. Наследник не хотел уезжать, но султану Мураду стало хуже, а из наследников остался только он. Шехзаде неплохо справлялся с управлением Санджака, старался слушать подданных и разум, меньше прислушивался к советам сомнительных людей и окончательные решения принимал сам. Но самое главное, что тревожило его мать — Мехмед никогда не интересовался гаремом.
Тогда Мирьем-султан, понимая, что время неумолимо движется вперед, поговорила с сыном и объяснила, что ему нужны наследники. Она подослала к нему одну из самых красивых девушек гарема, чтобы привлечь его внимание. Через время она забеременела, но после этого ничего не изменилось. По ночам в его покоях, бывал лишь его близкий и давний друг Эмир. После этого, шехзаде сообщили о состоянии султана, и он тут же выехал в Топкапы.
Неделю Мехмед добирался до Стамбула, его карета медленно покатывалась по неровным дорогам, и каждый час тянулся как вечность. Как только его карета остановилась, шехзаде размялся и сразу направился к матери, не обращая внимания на окружающих, которые почтительно кланялись ему, восхищаясь его юной красотой и величественным обличьем.
— Дарогу, шехзаде Мехмед Хазрет Лери! — раздался голос Сюмбюля-аги.
— Матушка, — улыбаясь, воскликнул он, подходя к Мирьем-султан, — как же я соскучился.
— А я то как, львёнок мой, — обнимая сына, произнесла валиде-султан, её глаза светились гордостью и любовью.
— Как отец? Ему лучше? — волнующе спросил он.
— Он так же лежит, но ему лучше, — с легкой грустью ответила она, внимательно рассматривая сына, как будто искала в нем отголоски своего мужа.
— Пойду к нему, — и тут его остановила валиде.
— Он уже отдыхает, и тебе нужно, завтра навестишь, — сказала она, её тон был решительным, как будто она знала, что сейчас сыну нужно немного времени.
Мехмед задумался, но, видя заботу матери, кивнул.
— Хорошо.
— Как Нурбану? Она здорова? — уже, сидя на диване, спросила она сына.
— Самочувствие хорошее, и с ребёнком всё хорошо, — холодно ответил он, его голос звучал отстранённо.
— Сынок, но это же твой ребёнок, неужели ты... — но Мехмед перебил мать, его терпение лопнуло.
— Валиде, я устал, позвольте мне покинуть вас.
— Да, конечно, ступай. Как раз баню подготовили, — с лёгким вздохом согласилась она.
Мехмед поцеловал руку матери и покинул её покои, чувствуя, как на него давит груз ожиданий и ответственности . Сколько бы мать ни пыталась вразумить его по поводу наложниц и правил гарема, он не слушал. Шехзаде хорошо разбирался в политике, походах, османских делах, но никак не в женщинах.
После бани, освеженный и расслабленный, Мехмед направился к своим покоям. Он остановился напротив библиотеки, в которой часто проводил время в детстве, и решил зайти. Открыв двери, он тихо закрыл их за собой и вошёл в помещение, где царила полутень и запах старых книг. Там было темно, но эта атмосфера очень ему нравилась. Мехмед подошёл к одной из полок с книгами и взял одну — о любви. Парень скривил лицо и положил книгу на место, не желая углубляться в темы, которые его не интересовали.
В этот момент двери открылись с другой стороны. Слегка выглянув, он увидел девушку и Сюмбюля-агу. «Только его не хватало», — подумал Мехмед и в ту же секунду евнух исчез, оставив девушку одну.
Она осторожно осматривала помещение. Почему-то ему было интересно наблюдать за ней. Он впервые в жизни увидел рабыню, интересующуюся книгами. Девушка выбрала книгу по истории и села на пыльную подушку, её русые волосы, спускавшиеся ниже пояса, сверкали в тусклом свете. Шехзаде с интересом разглядывал её тонкие руки и ловкие пальцы, которые то и дело переворачивали страницы, словно она искала в них ответы на свои вопросы.
Вдруг Мехмед случайно задел рукой книгу, и та упала.
— Кто здесь? — прозвучал голос, вызывая у Мехмеда напряжение. Он сжал губы и направился к выходу, но услышал за спиной:
— Кто вы?
Он повернулся, готовясь к извинениям, но слова не шли. Впервые он не смог ничего сказать. Эта тишина длилась не долго, девушка поклонилась с извинением, объясняя, что не должна находиться в одной комнате с мужчиной, но он её не слышал. Эти глаза поразили его, они были тёмно-зелёные, и он не смог оторвать от них взгляд.
— Ты одна из новых рабынь? — наконец спросил он.
— Да, меня выбрали в гарем к шехзаде Мехмеду... О, господи, а если это вы?.. — пробормотала она, поднимая глаза.
Мехмед растерялся, но быстро придумал оправдание:
— К сожалению, Аллах не настолько силён, чтобы каждый был шехзаде. Меня зовут Эмир, я близкий слуга шехзаде Мехмеда. — В мыслях он ругал себя за такую ложь.
Девушка поклонилась:
—А вас как, хатун?
— Анна, — тихо ответила она.
— Ты русская? — удивился он.
— Да, — тихо сказала она, — я жила с отцом, торговцем, который часто пропадал в путешествиях. С раннего детства я оставалась одна, и отец строго запрещал мне ходить к порту в одиночестве, но я не послушалась... В тринадцать лет меня похитили и продали в рабство... — объясняла Анна.
Мехмед молчал. Спустя время молчания, он решил что-то сказать, но в библиотеку вошёл Сюмбюль, у него в руках был подсвечник со свечой.
— Хатун! Я же сказал — не долго, о Аллах... — произнёс он.