Школа 2023: Ханыль

Я падаю на кровать и закрываю лицо руками.

Это все очень не хорошо.

– Почему?

Я вздыхаю и поднимаю глаза.

– Шпионишь?

– Нет. Ты просто громко думаешь. – Тэхён опускается на стул у письменного стола напротив меня.

Да, здесь есть стол и стул и даже гребаный новенький компьютер.

И это все мое, как они сказали.

– Я не могу здесь жить.

– Почему?

– Во-первых, и это очень веская причина, я едва вас знаю, парни.

– У тебя есть твой нож.

Я бросаю на него хмурый взгляд, и его губы слегка дергаются.

– Во-вторых, я никогда никому не была должна, и мне бы хотелось, чтобы так продолжалось и дальше. Вы поселили меня в огромном доме с кучей новехонького дерьма и офигенно удобной кроватью, – Тэхён усмехается, – мне всю жизнь придется за это расплачиваться, но у меня нет таких средств, я не могу и не хочу отдавать вам этот долг.

– Мы ни о чем тебя не просим.

– Да ладно тебе, никто не ездит бесплатно. – Я поднимаю бровь. – Ну, бывает, кого-то объезжают бесплатно. Понимаешь, о чем я?

Он хмурится.

– Ты сейчас серьезно?

– Там, откуда я родом, это норма.

Тэхён стискивает челюсти, и я усмехаюсь.

– Я же не говорила, что так было со мной. Я просто пытаюсь сказать, что… в моем мире люди не делают такой херни по доброте душевной.

– Теперь ты в нашем мире.

То, как он говорит это… в его голосе столько силы, столько уверенности. И это еще больше тревожит меня, потому что в глубине души мне нравится, как это звучит, и потому что он не прав.

– Может, я и не попадаю в ту категорию, в которую ты пытался меня загнать, но я все равно аутсайдер. И, честно говоря, немного сомневаюсь в ваших мотивах, ребята. Несколько недель назад ты хотел, чтобы все думали, будто я потаскуха, а потом вдруг взял под свою защиту. Теперь я ваша общая кукла.

– Мне казалось, тебе все равно, что они думают? – огрызается Тэхён.

– Да, мне все равно, – дерзко отвечаю я. – Мне не все равно, кем я стану. Мы уже немного повеселились на выходных. Мне больше не хочется попасть в ситуацию, где я превращаюсь в Дженну Джеймсон.

– Этого больше не повторится. – Он свирепо смотрит на меня.

Ну да, конечно. Они совсем этого не хотели, им просто нужно было заткнуть мне рот.

И-и-и теперь я говорю так, как будто я этого хотела. Групповуха – не мой стиль.

Я мотаю головой.

– Честно, Тэхён. Мне это не нравится.

На его губах появляется едва заметная улыбка.

– Что?

– Тэхён, значит? – Он встает и направляется к двери. – Похоже, с каждой секундой это нравится тебе все больше.

С этими словами он уходит.

Я откидываюсь обратно на кровать и ерзаю на ней.

Какая же она мягкая!

Вздохнув, я поворачиваю голову, и мой взгляд падает на окно. Сгорая от любопытства, я иду к нему. Провожу пальцем по свисающей перед ним ткани – мне еще никогда не доводилось прикасаться к чему-то подобному. Похоже на шелк, но с текстурой.

Я раздвигаю шторы и тут же издаю стон.

Широкое окно выходит на зеленый фруктовый сад. Километры деревьев и голубого неба.

От этого вида так и веет свободой.

– Территория за домом простирается где-то километров на пять.

Развернувшись, я вижу, как в комнату входит Намджун.

– На заднем дворе есть бассейн с подогревом, джакузи и баскетбольная площадка. Можешь пользоваться ими, когда захочешь. – Он падает на кровать и ерзает точно так же, как я несколько минут назад.

– Черт, как тут удобно! – Он улыбается мне, но тут же хмурится. – В чем проблема?

– Я не могу здесь остаться.

– Даже не начинай. Ты только посмотри на все это! – Он обводит рукой комнату, по-прежнему лежа на постели. – В Ыль-хаусе у тебя такого не было.

– У меня никогда такого не было. – Я щелкаю пальцами по шторам. – Даже вот этого. От солнца на наших окнах висели старые простыни.

– В детстве я тоже пытался повесить на свое окно простыню со Спайдерменом, но Су Ён тогда чуть не надрала мне задницу.

Я смеюсь и падаю на кровать рядом с ним.

– Я совсем ничего не понимаю, Намджун. Не понимаю, почему вы, ребята, так напрягаетесь, чтобы только удержать меня рядом. Не знаю, бороться мне с этим или принять как есть. Черт.

Где-то в подсознании ворчливый голосок упрямо твердит мне, что я что-то упускаю.

Намджун берет меня за руку и поднимает ее.

Я смотрю на него.

– Не надо с нами бороться. Останься.

– Спускайтесь вниз.

Мы смотрим на дверь и видим Тэхёна. Он с непроницаемым выражением лица бросает взгляд сначала на Намджуна, потом на меня, затем разворачивается и уходит.

Намджун встает.

– По-моему, мне пора делать ставки.

– Что за ставки? – Я догоняю его, и мы спускаемся по лестнице.

– На то, на сколько его хватит и когда он наконец займется с тобой сексом.

Я насмешливо фыркаю и перехожу на шепот:

– Не самый убедительный довод остаться, Намджун.

– Кого ты обманываешь, Джен-Джен? – Он закидывает руку мне на плечи. – Мы оба знаем, что ты остаешься. У тебя нет причин не делать этого, и тебе некуда возвращаться.

– Откуда ты знаешь? Может, у меня есть любимый ребенок, которого я скрываю.

Намджун слегка напрягается и сдавленно усмехается.

– Забавно, но это неправда.

Джин и Тэхён сидят на диване, поэтому мы подходим к ним. Я собираюсь сесть на журнальный столик, но замираю на полпути и распрямляюсь. Все трое начинают ржать.

– Сорян.

– Можешь садиться на него. Сомневаюсь, что твои сорок килограммов его сломают, – говорит Джин.

Я и сажусь.

– Побольше, чем сорок, но… спасибо?

Повисает тишина, которая через несколько секунд становится неловкой.

– Ладно, короче… – Я потираю запястье, побуждая их заговорить первыми и раз и навсегда разобраться с этим.

– Это была твоя мама.

– Ух ты, никаких прелюдий, значит?

– Дженни.

Я распрямляю плечи и оглядываю всех троих.

– Очевидно же, что да. Эта женщина, которая и дня не проживет без наркоты и выглядит так, словно только что пришла со съемок порнофильма, – моя мать. Грязная, пользованная и накачанная наркотиками до последнего дюйма.

– Не обороняйся. Мы просто хотим понять. Ты теперь живешь здесь, нам нужно знать.

– Если вы решили обманом заставить меня остановиться у вас в обмен на гребаную историю моей жизни, то облом.

– Слушай, ты можешь оставаться здесь совершенно безвозмездно. Мы ничего не ждем от тебя. Но есть кое-какие моменты, о которых нам нужно договориться.

– Мне не нужно место, чтобы переночевать, здоровяк. Я могу спать где угодно. Уже привыкла. Так что хватит вести себя так, словно вы сделали мне огромное одолжение, засунув в свою башню.

Но Тэхён как будто не слышит меня.

– Твоя мама. Почему она здесь? Су Ён разговаривала с соцслужбой, ей не давали разрешения приезжать к тебе. Ей даже не сказали твой адрес. Как она нашла тебя?

– Не знаю, как она меня нашла, разрешали ли ей вернуть меня, хотя она и не стала бы пытаться. Начнем с того, что она вообще не хотела меня. Я была лишь гарантией ежемесячного чека.

– Но она перестала получать этот чек.

– Она становится очень изобретательной, когда речь заходит о деньгах.

– А когда она не может их получить?

– Она же проститутка, Тэхён! Она всегда сможет заработать.

Он пристально разглядывает меня.

– Чего она хотела, Дженни?

– Не начинай! Хочешь, чтобы я осталась здесь? Хорошо, здоровяк, я останусь, но только если ты перестанешь вести себя так, как будто все решения за тобой. Мы не на площадке, я не в твоей команде, ты не мой капитан. Я буду уходить и приходить когда захочу, буду делать что захочу и когда захочу, иначе я уйду. И если вы сейчас думаете: «Фигня!», напомню вам… ребята, вы не можете быть все время со мной как приклеенные. У вас есть тренировки, игры, вам нужно разбираться с вашим дерьмом, чем бы оно ни было. Если я решу сбежать, это будет легко. – Я хочу встать, но Тэхён опережает меня.

Он сверлит меня взглядом. Этот парень в совершенстве овладел техникой запугивания. Подобно моей матери, он использует свое тело, чтобы получить то, что хочет – страх, борьбу… секс.

Это заметно по тому, как он двигается, отливает в его бездонных глазах.

Он злится, но не понимает почему, поэтому от досады морщит лоб и от раздражения поджимает губы.

Здоровяк не привык к тому, что сейчас происходит внутри его.

– Ты не станешь больше драться. Ты не уйдешь и больше никогда даже близко не подойдешь к той женщине, мать она тебе или кто, если кого-то из нас нет рядом. – Он хватает с тумбочки свои ключи и, выйдя из дома, громко хлопает дверью.

– Что ж. – Намджун хлопает по подлокотнику дивана. – Прошло даже лучше, чем я ожидал.

– Серьезно?

– Ну да… видишь ли, он ограничился лишь некоторыми пунктами, потому что сходит по тебе с ума – и да, это имеет значение, – но мы бы хотели, чтобы ты согласилась еще кое с чем.

– Например? – рявкаю я.

– Никаких наркотиков в доме – допускается только алкоголь. Ничего не ломать, если вдруг выйдешь из себя. Нельзя приводить сюда посторонних – не важно, парней или девчонок. Если тебе захочется секса, занимайся им у них дома или еще где-нибудь, но только не здесь. Хотя можешь воспользоваться нашей хатой для вечеринок, но перед этим, думаю, лучше поговорить с Тэхёном – наверняка у него свой взгляд на это правило.

– Иди на хер!

Намджун подмигивает мне.

– Нет, я серьезно. У нас есть место, где мы расслабляемся. Мы приглашаем народ туда или в другие места, которые арендуем для вечеринок, везде у тебя будет своя комната, как и у каждого из нас. Но нам не нравится, когда в нашем доме посторонние. Это место только наше. – Его глаза сужаются, но, когда я уже собираюсь вскочить и уйти, Намджун уважительно опускает голову, захватив меня врасплох. – А теперь и твое. Чужим здесь не место.

– И каждый вечер мы ужинаем все вместе. – Я перевожу взгляд на Джина. – Без исключений.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы мое лицо ничего не выражало.

– Что-то еще?

Они молчат и ждут моей реакции.

Но не получают ее.

Я встаю, как настоящая дрянь, и поднимаюсь по лестнице наверх, в теперь уже свою комнату.

Заперев дверь, я достаю из сумки своей плеер и ножик. Скинув обувь, я снимаю свитер, бросаю его на пол и залезаю в постель. Всунув наушники, включаю плеер на полную громкость.

Закрыв глаза, делаю глубокий вдох.

Эти парни считают, что я буду следовать их правилам.

Они ошибаются.

* * *

Я опускаю вилку и откидываюсь на спинку стула.

– У меня есть свое правило.

Намджун чуть не давится тем, что пьет, Джин перестает жевать, а Тэхён с силой бросает свои нож и вилку.

– Давай послушаем, Джен-Джен, – осторожно начинает Намджун.

– Никто не должен знать, что я живу здесь. Пусть гадают и думают что хотят, мы не в силах это остановить, но никаких подтверждений. Если вас спросят, отрицайте, я буду делать то же самое.

Повисает тишина, но буквально через несколько секунд ее нарушает скрип стула Тэхёна и дребезжание стола, когда он во второй раз за день убегает прочь, словно обиженный ребенок. Я смотрю на парней, и у обоих на лицах дурацкие улыбки.

– Что? – рявкаю я.

– Это, конечно, было ожидаемо, и все же мы никак не можем привыкнуть, – говорит Намджун.

– Не понимаю.

– Не знаю никого, кто в твоем положении попросил бы о таком. Более того, уверен, что любой из наших знакомых сегодня же закатил бы вечеринку, чтобы пустить слухи.

Не знаю даже, что на это ответить, поэтому спрашиваю:

– И какие проблемы у здоровяка?

– Есть идея. – Намджун широко улыбается и смотрит на Джина, который насмешливо фыркает. – Но ты должна спросить его сама, чтобы узнать наверняка.

Нахмурившись, я вскакиваю со стула и сердито выхожу из комнаты вслед за истеричным придурком.

Стоит мне завернуть за угол на верхних ступенях лестницы, как меня прижимают к стене и передо мной появляется злое лицо Тэхёна.

– Тебе нельзя ничего от нас требовать.

– Хочу напомнить, что я не твоя пленница. – Я отталкиваю его, но он даже бровью не ведет, и от его обжигающего взгляда во мне начинает расти напряжение.

Его глаза темнеют, в них мелькает интерес, и выражение его лица становится жестким – то ли от его мыслей обо мне, то ли от моих о нем.

– Расскажи мне, о чем ты думаешь, – говорю я ему.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я сам не могу решить, – выдавливает он сквозь зубы.

– Решить что?

– Против я твоего правила или нет.

– Не понимаю.

– Ты хочешь скрыть ото всех, что живешь здесь, с нами, как будто нет ничего хуже, чем быть с братьями Ким. Как если бы не поехала с нами, когда была нужна нам, притом что мы оба знаем, что ты сделала бы это, снова и снова.

– Это… не так.

– Я знаю, – шепчет он. – То, что ты хочешь скрыть от всех, что живешь здесь, лишь подтверждает, что ты такая, какой, мы надеялись, ты будешь. Ты связана с нами, Дженни, даже когда пытаешься притворяться, что это не так.

– Тогда почему ты не можешь решить, против ты моего правила или нет?

– Потому что, как я уже сказал… – Его ладони ложатся по обе стороны от моего лица, и он наклоняется ближе. – Твой выбор соединяет тебя с этим местом, с нами. Со мной. И знаешь что? Я хочу, чтобы каждый козел знал, куда ты вернешься вечером.

Э-э-э… что?

Я проглатываю ком в горле и качаю головой.

– Ты, по-моему, заблуждаешься по поводу того, что здесь происходит.

Тэхён опускает голову еще ниже и хрипло усмехается.

– Нет, – шепчет он, и от его теплого дыхания по моей коже на шее пробегают мурашки. – Это ты медленно соображаешь.

Он пристально разглядывает меня. И чем больше он смотрит, тем меньше суровости остается в его взгляде.

– Что в тебе такого? Почему ты сводишь меня с ума?

– Это все мой длинный язык, – шучу я, стараясь сдержать свою реакцию на него, но от его слов мой голос сочится желанием.

– Еще не успел его попробовать… – Тэхён умолкает, и его огненный взгляд насквозь прожигает мое укрытое под одеждой тело. Его лицо вновь становится хмурым.

Ну да, он всего лишь орально удовлетворил меня. Подумаешь.

Когда на его лице медленно начинает расплываться самодовольная ухмылка, все становится понятно. Мое тело не скрывает, что помнит его.

– Уже можно подниматься? – кричит Намджун с первого этажа, и Тэхён отступает от меня.

– Да! – кричит он и уходит в свою комнату, закрыв за собой дверь.

– Ты идешь на вечеринку? – спрашивает Намджун, поднявшись по ступенькам.

– Нет. Я устала.

Он ухмыляется и шепчет:

– Врушка. Не забывай, Джен-Джен, у нас повсюду есть глаза.

Пропустив его слова мимо ушей, я захожу в свою комнату и переодеваюсь в футболку и спортивные штаны. Ложусь на кровать, притворяясь, что собралась спать, чтобы они не выносили мне мозг из-за того, что я не иду с ними.

Но не тут-то было.

Они входят, все трое, и смеются.

– Мы не тупые, но лучше тебе знать, что по садам гуляют собаки. Попробуешь выйти отсюда посреди ночи, и от твоей ноги могут откусить кусок мяса, – весело сообщает мне Намджун, подмигнув, затем троица исчезает в коридоре.

А я остаюсь одна без шанса на побег.

Простонав, я переворачиваюсь на кровати. Да, это самая удобная в мире кровать.

Я вздыхаю.

Черт, становится все интереснее и интереснее.

* * *

Я сразу слышу, когда они возвращаются.

Они громко смеются над шутками друг друга и обсуждают события сегодняшней ночи.

Я вдруг понимаю, что улыбаюсь.

Между этими мальчишками нет конкуренции, которая может перерасти в ревность и ненависть. Они соперничают лишь в веселье и на баскетбольной площадке.

Это редкая связь, и я надеюсь, что они никогда ее не потеряют.

Они начинают подниматься по лестнице, смеясь и пытаясь затащить Намджуна наверх так, чтобы он не упал.

– Надо было оставить этого засранца на диване, – смеется Джин.

– Нет уж, мужик. Мне не нравится просыпаться там одному, – отзывается Намджун, и я тихонько усмехаюсь.

Под маской, э-э-э, похотливого жеребца скрывается маленький мальчик.

– Тише, Дженни спит!

– Если она еще здесь. – Намджун фыркает. – Сомневаюсь, что она купилась на это дерьмо с собаками. Ну они ведь лают, верно? Это же очевидно.

Открыв от негодования рот, я бью кулаком по матрасу.

Вот же сукин сын!

Конечно, чертовы собаки лаяли бы! Проклятье!

– Заткнись, Намджун, – шипит на него Тэхён.

Ох, поздно ты спохватился, здоровяк. Я все слышала.

Раздаются шорохи, где-то пару раз включают и выключают кран, и потом три двери тихо закрываются.

И тут моя открывается, и в комнату проскальзывает Тэхён. На нем лишь тесные боксеры, которые облегают его крепкие бедра, словно вторая кожа. Он закрывает и запирает мою дверь, залезает на матрас и ждет.

С глубоким вздохом и легкостью, с которой я должна была бы бороться изо всех сил, я стягиваю одеяло вниз, и, нахмурившись, он залезает под него.

Тэхён сразу же притягивает меня к себе. Его левая рука скользит под мою подушку, а правая сжимает меня под коленом. Он перекидывает мою ногу через свою, затем натягивает одеяло на мои плечи.

Когда я поворачиваюсь, он вздрагивает и осторожно вынимает наушник из моего уха.

– Металл холодный. Убери нож, Дженни.

Могу ли я? Нет, вопрос получше: стоит ли мне?

Я вытаскиваю нож из шортов и убираю назад.

Тэхён передвигает нас в прежнюю позу.

– Я так и знал, что ты не спишь, – шепчет он, проводя подбородком по моим волосам. – Но это ненадолго. Закрывай глаза.

Его рука ложится мне на спину.

Спустя несколько напряженных минут мой мозг наконец отключается, а мое тело сдается и расслабляется рядом с его.

Из меня вылетает легкий вздох, но мне плевать.

Вскоре приходит сон.

* * *

– Бекон, – шепчу я с закрытыми глазами, но смешок над моим ухом заставляет меня распахнуть их.

– Джин просыпается с первыми лучами солнца.

Боже мой, я никогда не привыкну к его утреннему голосу. Он такой хриплый и глубокий, как на линии «секса по телефону».

Его глаза блуждают по моему лицу, а потом ловят мой взгляд. Тэхён тут же хмурится, и я смеюсь.

– Что? – спрашивает он.

– Ничего.

– Просто скажи.

– Хорошо. Стоит тебе взглянуть мне в глаза, как у тебя сразу становится свирепый вид.

Он смотрит на потолок, ничего не отрицая, но и не утруждая себя объяснениями.

Я меняю тему разговора.

– Твои братья знают, что ты здесь?

– Понятия не имею. Я не объявлял об этом, но и ничего не скрывал.

– Тэхён.

Он поворачивается ко мне.

– Зачем ты пришел сюда?

– Потому что мне так захотелось.

Потому что ему так захотелось.

Вот так. Что ж, ладно.

– Я хочу есть.

Он ухмыляется и встает, чтобы потянуться. И будь я проклята, если мои жадные глаза не следуют за каждым его движением.

Приватный эротический танец – только так можно описать то, как двигаются его мышцы во время этого простого акта. Его спина напрягается, а бицепсы, кажется, вырезаны из камня – настолько они совершенны. Хотя это было очевидно и раньше.

Тэхён опускает руки, чтобы бессознательно поправить утренний стояк, и я, проследив за ним взглядом, сжимаю ноги. Он стоит вполоборота, так что я вижу только костяшки его пальцев, но их движения творят чудеса с моим воображением. Было слишком темно, чтобы разглядеть его член тогда, в домике, но теперь мне отлично видно, что скрывается под этим атласом.

Его глаза находят мои, и я понимаю, что только что издала какой-то звук.

Он дерзко вскидывает бровь, и я пожимаю плечами. Смысл отрицать то, что он так ясно слышал.

Но чем дольше он смотрит на меня, тем сильнее растет мой голод – и речь не о беконе.

Я слезаю с кровати и иду мимо него к двери, но он хватает меня за запястье и тянет назад.

– Куда это ты собралась?

– За едой.

– Оденься хотя бы, – приказывает Тэхён.

– Оденусь. – Он медленно отпускает меня, и я выскакиваю за дверь, крича ему: – Позже, когда будет нужно!

Я ухмыляюсь себе под нос, услышав в коридоре его рычание.

Войдя в кухню, я вижу, что на кухонном островке уже расставлены разнообразные вкусняшки.

– Дженни.

– Капитан. – Я утаскиваю кусочек бекона. – Значит, ты шеф-повар, если не страдаешь от похмелья?

– Мы все готовим.

– Правда? – Я морщу нос и запрыгиваю на барный стул. – Что, и даже Намджун?

– Привет! – раздается за моей спиной сонный голос, и меня обнимают две руки. – Я все слышал. Да, и даже я. Кстати, у меня получается офигенная лазанья!

Я чуть разворачиваюсь на стуле, и он ухмыляется.

– Поверю, когда увижу собственными глазами.

– Как насчет сегодняшнего вечера? Надо только спросить у Джина разрешения занять кухню. Ему нравится готовить на уик-эндах. – Намджун целует меня в волосы и отходит.

Я снова разворачиваюсь, теперь уже к Джину.

– Пожалуйста, Джин, разреши!

Он усмехается.

– Хорошо. Потому что я про это впервые слышу.

– А где Тэхён? – Намджун наливает стакан шоколадного молока.

И тут же в кухне появляется Тэхён, уже в спортивных штанах. Понятия не имею, как ему удается выглядеть в них еще лучше, чем в боксерах.

Он подходит к кофеварке, совсем даже обычной, а не какой-нибудь навороченной машине по изготовлению эспрессо или другому хитроумному устройству.

– Сегодня только одна ложка? – замечает Джин.

Я облокачиваюсь на столешницу и наблюдаю за их движениями.

От меня не ускользает, как напрягся Тэхён, услышав слова своего брата.

– Да.

Я смотрю на Намджуна и показываю на эту парочку, постукивая пальцами по подбородку. Он наклоняется ко мне.

– Джин оставляет процесс приготовления кофе Тэхёну, чтобы он сам выбрал крепость.

Когда я корчу рожицу типа: «Да, это все объясняет», Намджун усмехается и снова наклоняется ко мне.

Тэхён ловит мой взгляд как раз в тот момент, когда его брат шепчет мне:

– Тэхён не спит.

Он смеется, словно это какая-то суперспособность.

Это, конечно, вряд ли, но кто станет винить Намджуна за то, что он так считает.

Люди, которые могут положить голову на подушку и спокойно заснуть, не понимают, что это за проблема и как нам, тем, кто страдает каждую ночь, хочется, чтобы у нас было так же.

Они не знают, каково это – лежать ночью без сна и прокручивать в голове какие-то моменты своей жизни, гадая, что можно или нужно было сделать по-другому. Или думать о том, что ты мог бы быть лучше в чем-то, или бояться того, что будет дальше. Иногда это так же просто, как вспоминать фильм – все что угодно, лишь бы заполнить пустые часы.

Время тебе не друг, когда твой разум на грани истощения.

Тэхён вглядывается в мое лицо.

Значит, обычно здоровяк плохо спит, но я точно знаю, что он спал, как сурок, каждый раз, когда мы с ним делили постель. В груди оседает непрошеное чувство, и я отворачиваюсь.

– Какие планы у нас на сегодня? – спрашивает Намджун, и Тэхён отводит глаза.

– В полдень поиграю с Хоби, ему нужно отработать штрафные броски, – отвечает он.

– Я с вами. – Намджун кивает.

– Я приеду после, если вы еще будете там, – добавляет Джин.

Тэхён кивает, но никто не говорит, что значит это «после».

Я не спрашиваю.

– Ты поедешь с нами, Дженни.

Я наполняю тарелку и иду к столу.

– Жду не дождусь. – Я закатываю глаза.

Сегодня мне точно не уйти одной, чтобы поговорить с Шугой, и я не смогу улизнуть на бой в выходные. Черт, у меня нет другого выхода, кроме как отдать матери деньги, которые я скопила благодаря двум последним боям. Конечно, я останусь на мели, но не без единого гроша в кармане. Мне и так придется наврать им что-нибудь, чтобы просто встретиться с ней и передать деньги.

После завтрака все расходятся по своим комнатам, чтобы переодеться, и через несколько минут мы снова встречаемся у двери.

На Намджуне и Тэхёне спортивные шорты и майки – и выглядят они чертовски сексуально. Но Джин, хоть и закинул за плечо спортивную сумку, одет в хорошие джинсы и свежую белую рубашку. Его лицо свежевыбрито, волосы стильно, не как у ботаников, зачесаны набок.

– Отлично выглядишь. – Я оценивающе разглядываю его, а затем встречаюсь с ним взглядом. – Свидание?

На его губах появляется улыбка.

– Увидимся, Дженни.

Я киваю, не совсем понимая, «да» это или «нет».

Обернувшись к остальным, я замечаю, как хмурится Тэхён.

– Что?

– Переоденься.

– Переоденься… – Я умолкаю, когда понимаю, что слова адресованы мне, и скрещиваю руки на груди. – Очень смешно. Так мы идем или нет?

– Идем. – Он смотрит на меня, сузив глаза. – Но только после того, как ты переоденешься.

– Скажи это.

– Что сказать? – выдавливает он сквозь зубы.

– Скажи мне, что не так с моей одеждой, раз тебе приспичило, чтобы я переоделась. Научись пользоваться словами вместо свирепого лица, которое у тебя выходит просто идеально.

– Ладно. Эти твои колготки повторяют каждый миллиметр твоих икр, бедер, ягодиц и вагины. Я не хочу, чтобы члены моей команды или кто-то еще, кто окажется на площадке, увидели очертания твоей киски.

Его прямота застает меня врасплох, но я не могу удержаться от смеха.

– Я… – Смех переходит в настоящий ржач, и Намджун рядом со мной не отстает. – Я даже не знаю, что тебе на это ответить. И кстати, это легинсы, а не колготки, но ладно уж. Раз ты выполнил мою просьбу, я, так уж и быть, послушаюсь тебя. Но только в этот раз.

Я бегу наверх, натягиваю прямо на легинсы мешковатые штаны и бегом же спускаюсь вниз.

– Боже, Джен-Джен. – Намджун качает головой, а Тэхён ругается себе под нос и, выходя из дома, распахивает входную дверь чуть сильнее, чем необходимо.

Я вопросительно поднимаю руки.

– Тэхён цепляется. Дело не в том, во что ты одета, а в том, как ты это носишь.

Намджун придерживает для меня дверь.

– И как я это ношу?

– Твоя округлая попка все время обтянута, а весь твой вид так и говорит: «Сами идите куда подальше».

Я смеюсь и шагаю к внедорожнику. По дороге кричу ему: «Чур, я на месте рядом с водителем!» и подмигиваю.

Но он залезает в машину с обиженным видом.

Я пристегиваюсь и разворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Да ладно тебе, Намджун! Не будь ребенком. Считай, что это была эпичная битва за трон – нагретое кожаное сиденье в тачке Тэхёна.

Намджун молчит, продолжая дуться, и я отворачиваюсь.

Тэхён то и дело бросает на меня косые взгляды, но я притворяюсь, что не замечаю их.

Он хочет знать, о чем я думаю. Хочет убедиться, что не ошибся, посчитав меня проницательной. Да, я уже все поняла, и переднее сиденье больше не кажется мне таким уж классным.

Когда мы приезжаем на место, Тэхён сразу же выбирается из машины и идет к парням, которые уже ждут его. Что-то подсказывает мне, что он сделал это специально.

Я отстегиваю ремень безопасности и, перебравшись через центральную консоль, падаю на сиденье рядом с Намджуном, который завязывает шнурки.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Ну что, Джен-Джен, готова увидеть, как мы будем гонять этих придурков?

– Намджун.

– Хм? – Он опускает ногу и поднимает на меня глаза. Я замечаю, как при этом напряглось его лицо.

– Тебе не нравится быть одному.

Он открывает рот, но тут же закрывает его и отворачивается к лобовому стеклу.

– Мне это нравится не меньше, чем тебе.

Я запрокидываю голову.

– Но я совсем не против одиночества.

Он фыркает и бросает на меня раздраженный взгляд.

– Да брось, Дженни! Да, ты привыкла к нему, ты не против, согласен. Но нравится ли тебе это? – Намджун вылезает из машины и оглядывается на меня. – Нет. Не нравится. И если ты говоришь себе другое, то это ложь.

Дверца захлопывается.

Вздохнув, я ложусь поперек заднего сиденья. К черту все это дерьмо.

Он почти прав. Я никогда не возражала против одиночества, но это было до того, как я узнала, каково это, когда рядом с тобой кто-то есть. И мне, глупой, это даже стало нравиться.

Проходит пара часов, и рядом с машиной останавливается внедорожник Джина.

Я быстро открываю свою дверцу и стучу в его пассажирскую, пока он не успел выключить двигатель.

Щелкает замок, и я забираюсь внутрь.

– Как дела, Дженни? – Джин проводит рукой по лбу, и я замечаю опустошенное выражение его лица.

Мне хочется узнать, что произошло, но сейчас я просто обязана проявить эгоизм.

– Подвезешь меня?

Он замирает и пристально смотрит на меня. Тут до него доходит.

– Дженни… – Джин начинает качать головой, но я придвигаюсь ближе.

– Слушай, либо меня отвезет один из вас, либо я проиграю этой дряни и ситуация изменится в корне. Можешь говорить «нет» сколько влезет. Но это будут лишь твои слова, а не мои действия.

– Зачем ты это делаешь?

– Я должна.

Он снова качает головой.

– Я спрашиваю не про то, куда ты собралась и зачем. Почему ты делаешь это – идешь ко мне, хотя сама прекрасно знаешь, что сейчас тебе лучше всего поговорить с Тэхёном.

– Какая разница? – Я занимаю оборонительную позицию, и он хмурится.

– Дженни, тебе пора перестать вести себя так, словно между вами ничего не происходит.

Внутри рождается неприятное ощущение, и я сердито смотрю на него. Не обратив внимания на его фразу, я пытаюсь зайти с другой стороны.

– Думаешь, я хочу, чтобы кто-то из вас, уж тем более Тэхён, встретился с моей матерью? Она как гребаный рак, Джин, самая заразная его разновидность, если такие вообще существуют. Она отравляет в прямом смысле этого слова. Тэхён начнет задавать вопросы, требовать ответы и, возможно, укажет ей на ее место. Мне же нужен тот, кто позволит мне самой разобраться с ней.

– Мы не принимаем решения поодиночке, Дженни, – успевает сказать мне Джин, потому что остальные двое уже садятся на заднее сиденье.

– Она просит, чтобы ее подвезли.

– Нет, – быстро и спокойно откликается Тэхён.

– Нет, черт возьми! – поддерживает его Намджун.

– Ох, мать вашу! – Я качаю головой и разворачиваюсь на сиденье. – Понимаю, вам, ребята, нужно чувствовать себя боссами. Вы даже считаете себя боссами, но знаете что, придурки? Вы не мои боссы! Можете дальше сидеть и думать, как бы пожестче отреагировать, но только я вам вот что скажу. Я прошу не потому, что должна, а потому, что хочу немного облегчить себе жизнь и не придумывать другой способ в надежде, что вы хотя бы ненадолго от меня отстанете.

– Ты не поедешь на встречу со своей матерью, Дженни.

Проклятье. Не сработало.

Ощущая досаду, я провожу ладонями по лицу.

Ладно, второй заход.

– Вы ведь все равно поедете за мной, так разве не будет логично, если кто-то из вас просто отвезет меня?

– Она права. – Намджун пожимает плечами.

Тэхён изучает меня.

– Зачем ты хочешь увидеться с ней?

– Чтобы отдать деньги, которые я украла, когда уезжала. – Ложь.

– Ты врешь, – утверждает Тэхён, но я лишь пожимаю плечами.

– Я отвезу ее, – предлагает Джин.

Но, естественно, Тэхён с этим не соглашается, и в итоге везет меня именно он. Да и ладно, зато я, по крайней мере, смогу от нее избавиться.

Чем дольше она здесь пробудет, тем больше будет от нее проблем.

* * *

– Откуда ты знаешь, что она там будет?

– Общественное место. Единственная ее закономерность.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Тэхён.

Я делаю глубокий вдох.

– Когда она уезжает на несколько дней и не может сразу вернуться домой, когда она считает, что готова, то приходит ко мне.

– А почему она не может вернуться домой?

– Обычно это из-за того, с кем она: ей не хочется, чтобы ее выследили. Возможно, она шантажирует или планирует шантажировать этого человека. Или у нее проблемы и она бежит от ордера или хочет отсрочить тюрьму на несколько дней. Чаще всего так бывает, когда у нее много клиентов и ей хочется подзаработать побольше денег. Таких сценариев много, но у меня всегда одна и та же роль.

Тэхён смотрит на меня.

– И какова эта роль?

– Я занимаюсь ликвидацией последствий.

– Ты платишь, чтобы ее отпустили.

Я киваю.

– Плачу или дерусь, зависит от того, с кем мы имеем дело. Те, кто обо мне наслышан, хотят, чтобы я дралась бесплатно – так в их карманы опустится побольше денег. Остальные хотят то, что я никогда им не дам, и мне приходится искать другой выход. И если они ничего не требуют, то требует она.

Тэхён еще крепче сжимает руль.

– Но фантазия у нее так себе. Она всегда цепляет парней из моей школы, так что надо мной насмехаются, и я вынуждена слушать истории про то, что у нее под юбкой. – Я смотрю в окно. – Похоже, она отлично справляется со своей работой, если слухи верны.

Я ненавижу ее.

– Поэтому ты дралась в школе? Чтобы тебя выгнали, когда она нагадила тебе?

– Я дралась, чтобы защитить себя и доказать, что не такая, как она. Чтобы показать им, что я намного сильнее, чем им кажется. Меня родила слабая женщина, но я никогда не буду такой. – Я поворачиваю голову, не отрываясь от подголовника, и смотрю на Тэхёна.

Когда он останавливает машину у светофора, я улыбаюсь, чтобы разрядить атмосферу и сделать ее более-менее сносной.

– Кстати, меня выгоняли из школ не только из-за драк.

Но он не дает мне продолжить. Его рука поднимается, и мое сердце перестает биться, когда его пальцы зарываются в мои волосы с нежностью, на которую, как мне казалось, он совсем не способен. Тэхён не придвигается ко мне, не говорит ни слова, но я вижу, что ему очень этого хочется.

Для того, кто ходит с видом короля, он многое скрывает.

Загорается зеленый свет, и его взгляд вновь устремляется на дорогу.

Я закрываю глаза и изо всех сил стараюсь избавиться от того ощущения безопасности, что начинает разливаться внутри меня. У моей матери нюх на все хорошее и дар это портить.

– Она уже здесь.

Мы въезжаем на школьную парковку, и я распахиваю глаза.

Она лежит поперек капота машины, поставив ноги на бампер и разведя колени в сторону – и это в гребаной юбке.

С ней никого нет.

– Есть шансы, что ты останешься в машине?

– Нет.

– Ладно, но только не вмешивайся. Я сама разберусь со своей матерью. Если она начнет нести ахинею, просто… пропускай мимо ушей. Она та еще стерва. И я могу с ней справиться.

Тэхён не двигается. Затем, тихо выругавшись, он расстегивает ремень безопасности, опускает окно со своей стороны, чтобы слушать, но остается сидеть на месте.

Натянуто улыбаясь, я вылезаю из машины и обхожу ее со стороны капота.

– Мама.

Она выдыхает дым в воздух, не удосуживаясь взглянуть в мою сторону, более того – даже не открывая глаза.

– Ты опоздала.

Нет, я не опоздала, но это была хорошая попытка повесить на меня и огромный штраф за опоздание.

– Положи их на сиденье.

Я стискиваю зубы и наклоняюсь, чтобы закинуть внутрь коробку для ланча, где лежат наличные. И тут же напрягаюсь всем телом, заметив на полу колпачок от шприца с убирающейся иглой. Метадоновая клиника, находящаяся неподалеку от нашего трейлерного парка, в прошлом году начала раздавать такие, чтобы помочь поддерживать в парках чистоту – после использования игла просто исчезает в шприце.

Но моя мать предпочитает нюхать порошок. С иглами намного больше заморочек, не говоря об опасности совсем другого уровня.

Может, такие предпочтения у парня, которому принадлежит машина.

– Не суй свой нос в мои дела, Дженни. Уезжай.

– Ты кусок дерьма.

Тут она садится и слезает с машины, зажав во рту сигарету. Мать, не спуская с меня глаз, подходит к водительскому месту. Она глубоко затягивается и медленно выдыхает, переводя взгляд на Тэхёна.

– Да, и ты тоже скоро станешь такой. Это лишь вопрос времени.

Продолжая смотреть на него, она почему-то медлит.

Я сжимаю кулаки, чтобы не наброситься на нее, и передвигаюсь, чтобы загородить Тэхёна.

Она, прищурившись, окидывает меня взглядом. Пытается прочитать меня, но ей никогда это не удавалось.

– Дженни, не будь дурочкой. Не падай к их ногам.

– Не смотри на него и не говори. Уезжай. Тебе здесь не рады.

Между нами повисает тишина, напряжение растет, но тут за моей спиной появляется широкая грудь, и я расслабляюсь.

Я даже не слышала, как он подошел.

– Это территория Кимов, и вам здесь не место. Уезжайте.

– Молодец, Дженни, – беззаботно смеется моя мать, и я хмурюсь.

Она садится в машину, покачав головой, и уезжает.

Внутри меня кипит такая ярость, что даже тело начинает ныть, в груди становится тесно.

Облизнув губы, я возвращаюсь к внедорожнику.

Спустя несколько секунд мы уже едем в другой дом, тоже не мой, но где хранятся мои вещи.

Когда-нибудь я пойму, зачем существую в мире, в котором не нужна.

Когда-нибудь.

* * *

Я снова и снова щелчком открываю свой нож и каждый раз по несколько минут читаю гравировку на лезвии: «Семья – это не только общая кровь».

Я убираю лезвие, и в тот самый момент, когда движением моей руки оно снова вылетает, дверь в мою комнату тихо открывается.

Тэхён смотрит сначала на нож, потом на меня, а затем запирает за собой дверь.

Он подходит к кровати и протягивает руку, чтобы я отдала ему свое средство защиты.

Я закрываю нож и убираю его за спину.

Тэхён пристально разглядывает меня, а потом стягивает с себя футболку. Посмотрев на место, где вчера спал, он ждет, пока я отодвинусь. Я вздыхаю от облегчения, которое не должна испытывать. Тэхён притягивает меня к себе, совсем как тогда, и я закрываю глаза, наслаждаясь теплом его кожи.

– Не говори ничего, – прошу я его, прекрасно зная, что он собирался. – Я не хочу слушать, о чем ты думаешь и в чем сомневаешься. Она может быть права, но только время покажет.

– Мне не нужно время, я вижу, что ты совершенно другая.

– Но ты едва меня знаешь, Тэхён!

– Мне нужно время, чтобы разгадать тебя. Дай мне его.

– Ты не хочешь узнать меня поближе, – шепчу я. – Ты хочешь понять меня, чтобы потом решить, представляю ли я для вас угрозу.

Он ничего не отрицает, и я даже почти радуюсь этому.

Почти.

Продолжение следует...

•5912 слов•