Глава 24
– Теперь она живет с нами.
У меня отвисает челюсть, и я резко разворачиваюсь к Намджуну.
– Что?
– Какого черта?! – прошипев, оглядываюсь я по сторонам.
Но уже поздно. Может, в пределах слышимости не так уж много людей, но телефоны у всех наготове, и вот теперь я официально сестра-жена. Или, может, это они братья-мужья. Стоп. Нет.
Что я несу?
К черту все это дерьмо!
Я сердито ухожу прочь, но не успеваю сделать и пяти шагов, как меня догоняет Джин.
– По понедельникам ты в няньках?
– Вчера вечером ты так и не спустилась к ужину, а сегодня мы опаздывали в школу. У меня не было времени спросить, как все прошло с твоей матерью.
– Не притворяйся, будто не получил полного отчета от своего брата. – Я рывком открываю шкафчик и ругаюсь себе под нос, вспомнив, что в пятницу забила на уроки и не делала домашку, думая, что больше сюда не вернусь.
– Конечно, получил, но мне хотелось знать, как ты себя чувствовала.
– Тепло и охрененно уютно, Джин.
Он прислоняется плечом к соседнему с моим шкафчику.
– Ты всегда показываешь зубы, когда кто-то начинает спрашивать тебя о твоих чувствах?
– Не знаю, Джин. А тебе всегда обязательно совать свой нос в чужие дела, чтобы почувствовать себя нужным? – Я с силой захлопываю шкафчик, привлекая к себе внимание. – Не всех можно исправить, и не все хотят, чтобы о них заботились. Отвали!
Я специально задеваю его плечом, проходя мимо. Да уж, это было гадко. Но от того, что я начинаю жалеть о том, что только что сказала, мне становится еще хуже.
– Я в туалет, – рявкаю я ему и поворачиваю за угол.
Избавившись от Джина, я иду на первый урок.
Еще рано, и в классе сидит всего пара человек, и те уткнулись в свои учебники.
Через открытую дверь до меня доносится голос Джина, и я останавливаюсь, чтобы послушать.
– Что тебе нужно, Сана?
– Просто интересно, что у тебя с Дженни?
Я тихо фыркаю.
– Тебя это в любом случае не касается.
– Она меня мало волнует. На самом деле я хотела спросить, не хочешь ли ты провести время вместе?
– Не могу. – Он сразу же отшивает ее.
Повисает тишина, а затем раздается:
– Почему?
– У меня дела.
– Тогда, может быть…
Ее перебивает Намджун, решивший встрять в их разговор.
– Ты знаешь, что означает «понять намек», Сана? Готов поспорить, он сказал тебе «нет», но ты по-прежнему здесь, стоишь с отчаянным видом и делаешь из себя посмешище. Я уже говорил тебе, что не трачу свое время на изысканные слова, но вот Джин у нас – сама тактичность. Но тактичность и ты – вещи несовместимые, так что я помогу ему. Никто из нас не хочет тебя и никогда не захочет.
– Ну и ладно, тогда трать свое время на мусор типа нее.
– Типа… кого? – провоцирует ее Намджун.
– Кого же еще?
Его зловещий смех заставляет меня распрямить плечи.
– Позволь мне кое-что сказать тебе, Сана. Тебе никогда не сравниться с Дженни. Она с нами, хотя даже не пыталась использовать то, что у нее между ног, чтобы достичь этого. Не то что ты. Тебя отшили, а ты все равно из кожи вон лезешь. Даже толком не поболтав, ты сразу предлагаешь себя, чтобы получить билет наверх. Знаешь что? Ты открыла рот и перешла все границы. Это твой конец. Найди себе гребаного додика и держись от нас подальше. Всегда.
Я хмурюсь в замешательстве и плетусь на свое место.
Он только что защитил меня. Не зная, что я подслушиваю, Намджун встал на мою сторону.
Зачем он это сделал?
Мне это не нравится, они совсем сбили меня с толку, и я уже не понимаю, кому и как можно доверять. Я никогда не хотела быть членом команды.
А потом встретила их.
Будет неправдой, если я скажу, что не почувствовала изменений. Но собственными ушами услышать, как меня поддерживают вместо того, чтобы смешивать с грязью, – теперь все это кажется мне более реальным. Искренним и… возможным. Только я не знаю, что с этим делать.
Мой разум пытается отрицать все риски, но тогда почему у меня такое ощущение, как будто с моих плеч сняли какой-то груз?
Может, потому, что он лежит на плечах троих парней…
Нет.
Нет.
В класс заскакивает Намджун, улыбаясь и качая головой в такт музыке, орущей в его наушниках. Он садится на место рядом со мной.
Я жду, что Намджун расскажет мне о том, как он отчитал ту девчонку и отдал ей какой-то совершенно идиотский приказ, но он молчит. Неожиданно не злорадствует и не шутит. Лишь подмигнув мне, он достает свои вещи.
В середине урока Намджун передает мне записку, и я, закатив глаза, беру ее.
«Ты злишься на меня за то, что я сказал тебе оставаться с нами? Скажи «да», если не хочешь попробовать мою лазанью. Скажи «НЕТ», если хочешь попробовать ее сегодня вечером. Потом я даже угощу тебя мороженым».
Я не могу удержаться от улыбки. Я смотрю на него, но его взгляд прикован к ногам брюнетки, сидящей чуть впереди и слева от него.
Я пишу «нет» жирными буквами и подчеркиваю его предложение угостить меня мороженым.
– Ученица Ким, вас просят зайти в кабинет директора.
Я резко поднимаю голову, а Намджун выпрямляется на стуле.
– Зачем? – спрашиваю я учительницу, но она лишь смотрит на меня своими узенькими проницательными глазками.
– Узнаете, когда придете туда.
Я улыбаюсь ей наглой улыбкой и поднимаю свой рюкзак. Потом встаю, и Намджун встает вместе со мной.
– Сядьте Ким Намджун. Он вызывал только Дженни.
– Я слышал вас. И мне плевать, но раз уж такое дело… позвольте напомнить вам, чтобы вы следили за своим языком, учитель. Не слишком привыкайте к этому столу.
Я смотрю на Намджуна, потом на учительницу.
Она покраснела, как помидор, но притворяется, будто ничего не было, и продолжает вести урок – ей прекрасно известно, кто подписывает ее чеки.
Мы выходим из класса и идем по коридору… где нас догоняют Тэхён и Джин.
– Нам известно, что он хочет? – спрашивает Джин Намджуна, и я замечаю, что у каждого в руке телефон.
Намджун.
Я передумала, он бесит меня.
– Э-э-э, привет. – Они поворачиваются ко мне. – Что здесь происходит?
Молчание.
Ну конечно. Слишком конфиденциальная информация, к которой я не допущена.
Что ж, ну и пошли они!
Притворившись, что пошатываюсь, я в ту же секунду бросаюсь прочь по коридору и успеваю залететь в кабинет директора.
Может, это плохая идея, но я запираю за собой дверь.
Директор тут же выпрямляется за столом, в дверь стучат.
Он медленно откидывается на спинку стула.
– Ученица Ким.
– Директор Пак.
– Присаживайтесь.
– Я лучше постою, спасибо.
– Мне недавно позвонили и сообщили, что вы поменяли место жительства.
Чертов Намджун.
– Да, прежнее место не совсем мне подходило. Вам нужен новый адрес или что?
Директор окидывает меня строгим взглядом. Он собирается лить мне в уши очередную ложь, сверкая идеальной улыбкой, так что я сажусь на стул, вынуждая его смотреть мне в глаза.
– Послушайте, Дженни. Я понимаю, не всегда легко быть новенькой, и порой это слишком большой стресс. Я тут подумал, может, вы хотели бы перейти в другую местную школу? Я мог бы замолвить за вас словечко и оформить перевод. Мне кажется, вы по-настоящему преуспеете там, тем более что в той школе ученики вольны быть теми, кем они хотят быть, не говоря уже о замечательных программах, которые нацелены поддерживать таких, как вы.
– И что там есть для таких, как я?
– Я знаю, что вы планируете окончить университет, найти работу и устроиться – я читал ваше сочинение по английскому. Вы хотите начать новую жизнь. Я могу помочь вам в этом. – В его глазах появляется нездоровый блеск. Ему кажется, что он понимает меня.
Ублюдок.
Я по-прежнему молчу.
– Видите ли, здесь, в Ханыль, мы ограничены в возможностях, так как половина нашего округа поддерживает молодежную программу, в которой вы сейчас участвуете. Хотя у нас есть много богатых семей, которые помогают нам, их внимание сосредоточено на спорте и танцах. Если вы поменяете школу, вы можете присоединиться к программе, которая реально работает. У них есть несколько вариантов на выбор – правовая помощь, механика, плотничество, бухгалтерия и еще несколько специальностей. Школа обучает вас бесплатно, и когда вы заканчиваете учебу, у вас есть сертификат в выбранной области, который вы можете взять с собой куда угодно. И сразу же найти хорошую работу.
Ух ты! Он знает, что делает. Машет куском мяса перед голодным волком и ждет, когда тот прыгнет.
Я ничего не говорю, и его глаза победно сияют.
Он хочет, чтобы я ушла отсюда.
– Звучит перспективно.
– Так оно и есть.
Я склоняю голову набок.
– Вы предлагаете это всем, кто живет в Ыль-хаусе? Готова поспорить, они были бы в восторге.
– К несчастью, нет. Такого шанса удостаиваются лишь… избранные ученики.
Конечно.
– И что это за школа?
– Частная школа Хару.
Я не в силах сдержать смех, и в его глазах мелькает злость.
– Что здесь смешного, ученица Ким?
– Меня растила лгунья и аферистка, директор Пак, так что давайте покончим с этим дерьмом в духе «Я хочу для своих учеников только самого лучшего», ладно? – Я наклоняюсь вперед, и он внимательно следит за моими движениями. – Вам плевать, что я делаю и куда хожу, черт, да вы бы даже отправили меня назад, будь на то ваша воля! Вы хотите моего перевода, потому что, как вам кажется, таким образом помешаете моему с ними общению. Вам не нравится, что я сближаюсь с ними, потому что тогда мне станет известно, что тут на самом деле происходит. Я права?
– Не понимаю, о чем вы. – Директор старается говорить спокойным тоном.
– Я проницательна, как и вы. Поэтому вы и чувствуете угрозу. Эти трое уже превосходят вас в численности, а теперь еще добавьте туда девушку, и это уже целая группа.
– Думаешь, я боюсь каких-то троих отморозков? – рычит директор сквозь зубы.
– Я думаю, вы в ужасе. – Я встаю, и он следит за мной своим коварным взглядом.
– Не будь дурочкой, Дженни. Прими это предложение. Уйди из этой школы, чтобы построить лучшую жизнь. Конечно, если не хочешь закончить, как твоя мать.
Я с подозрением смотрю на него, и на его губах появляется злорадная усмешка.
– Она обошлась мне намного дешевле, чем я ожидал. С таким телом она могла бы просить куда больше, особенно если учитывать, что мне хотелось поиграть в ролевые игры. Должен сказать… – Пак пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривой. – Она не сильно обрадовалась, когда я спросил, могу ли называть ее Дженни.
Я прикусываю язык, чтобы сохранить спокойствие, потому что сейчас мне больше всего на свете хочется дернуть его за галстук и придушить.
Он трахнул мою мать, а значит, и выудил у нее какую-то информацию, хотя она ни черта обо мне не знает.
Ненавижу ее.
Я заставляю себя заговорить, проигнорировав его попытку разыграть из себя большого плохого дядьку.
– Я пас. Я в состоянии самостоятельно построить свою жизнь.
Я разворачиваюсь и тянусь к дверной ручке.
– Забыл упомянуть, – быстро добавляет директор, – что по этой программе после окончания школы ты получишь квартиру и на твое имя откроют счет в банке, на котором будет лежать пять тысяч долларов, другими словами семь миллионов вон. Это все поможет тебе встать на ноги.
Я застываю на месте.
– Тебе исполнится восемнадцать незадолго до окончания школы. После этого ты вернешься либо на улицы, либо в свой трейлерный парк. Учеба в Хару может все изменить. Я могу это изменить.
– Вы можете уведомить канцелярию о том, что я заболела и ухожу домой.
Я сглатываю ком в горле и, рывком открыв дверь, налетаю на Тэхёна.
Пак с силой захлопывает за мной дверь.
Все трое смотрят на меня пустым, ничего не выражающим взглядом, но чем дольше они смотрят, тем больше растет напряжение, и в их глазах появляется беспокойство, которое они так старались скрыть. Но Пак взбесил меня, и я не в настроении разговаривать, поэтому я поворачиваюсь на каблуках и иду вперед.
Они тут же срываются с места вслед за мной и догоняют меня.
– Вот так, значит? – выплевывает Намджун. – Ты смылась от нас, когда мы пытались тебе помочь, а потом уходишь, не сказав ни слова?!
Я резко останавливаюсь у выхода.
– Мне нужно идти.
Джин опускает голову, уперев руки в бока, а Намджун стискивает челюсти.
Я смотрю на Тэхёна, который, как обычно, хмурится.
Я задираю голову.
– Что сейчас происходит?
Все молчат.
– Слушайте, мне просто нужно уйти отсюда, увидимся позже.
– Погоди… – начинает Намджун, и Джин тут же поднимает голову. – Так ты… ты уезжаешь домой? К нам домой?
К нам домой.
Вот дерьмо.
Я смотрю на них.
– Да, я… черт. Я не… подумала. Я просто потусуюсь где-нибудь, пока не закончатся занятия, а потом…
Смех Намджуна заставляет меня замолчать. Он подбегает ко мне, крепко сжимает в объятиях и уносится прочь по коридору.
Джин с беспристрастным видом вглядывается в мое лицо и тяжелой походкой возвращается в класс. Остается лишь Тэхён.
Он с напряжением следит за мной, поджав губы.
– Что?
– Ты правда собираешься вернуться в дом?
Я хочу сказать «да», но вместо этого пожимаю плечами.
– Я хочу немного подышать.
Тэхён облизывает губы.
– Хочешь со мной?
Он смотрит на меня, а потом на его лице появляется чертовски сексуальная улыбка. Тэхён подталкивает меня к двери.
Я смеюсь. Похоже, здоровяк только и ждал приглашения.
* * *
– Ладно, мы уже пятнадцать минут смотрим в никуда. Чем мы занимаемся, Дженни?
– Почти.
– Почти что…
Звон на переезде эхом разносится над путями, и я с ухмылкой смотрю на Тэхёна.
– А вот и он.
Его глаза следуют за звуком.
Я выскакиваю из внедорожника, быстро поправляя волосы.
Первая часть поезда проносится мимо, и Тэхён бросает на меня взгляд, который говорит: «Ни хрена! Ты не будешь делать то, о чем я думаю», но затем поезд начинает замедляться, размытые вагоны обретают форму, и его плечи немного расслабляются.
– Приготовься, здоровяк.
– Дженни… – предупреждает он. – Ни хрена…
– Сейчас!
Я срываюсь с места и бегу параллельно составу, все быстрее приближаясь к нему. Я ухмыляюсь, когда Тэхён догоняет меня.
Оглянувшись, я быстро киваю Тэхёну. Затем поворачиваюсь, хватаюсь за перила открытого вагона и подтягиваюсь. Тэхён делает то же самое.
Он быстро залезает внутрь, но я чуть задерживаюсь у края.
Тэхён кричит мне, и я, отступив в вагон, прислоняюсь к стене.
Отдышавшись, я смотрю на него и смеюсь, увидев разъяренное лицо.
– Ничего, блин, смешного! – рычит Тэхён.
Я отмахиваюсь от него, а второй рукой держусь за живот, делая глубокий вдох и пытаясь выровнять сердцебиение после нашего короткого забега.
Я отталкиваюсь в сторону, и в глазах Тэхёна вспыхивает паника. Он бросается вперед, но я бегу наперерез ему.
– Черт тебя подери, Дженни!
Я падаю на задницу и прислоняюсь к металлу, поближе к двери, чтобы чувствовать ногами порывы воздуха.
– Расслабься, здоровяк. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Садись.
Сначала он решает из упрямства постоять, но вскоре опускается на пол напротив меня.
Несколько минут мы сидим в тишине, но потом парень спрашивает:
– Я так понимаю, ты часто это делаешь?
– Очень часто. Вернее, раньше делала это очень часто. – Я оглядываю вагон. – И мне очень хотелось прокатиться и здесь.
– Ты уже бывала там?
Я киваю.
– Несколько раз. Провела тут пару часов, наблюдая за составами и пытаясь рассчитать время, когда поезд замедляет скорость, чтобы успеть запрыгнуть в вагон. – Я делаю глубокий вдох.
– И что теперь?
На повороте я наклоняю голову, чтобы было видно ржавые металлические контейнеры. На некоторых ничего нет, а на некоторых яркая краска рассказывает целые истории из жизни людей.
– Можешь успокоиться и наблюдать, как пролетает мимо мир снаружи. Представь, что водитель остановит состав как раз там, где тебе хотелось спрыгнуть. Но прыжок – это самая легкая часть. Настоящее дерьмо начинается тогда, когда тебе нужно решить, возвращаешься ты или уходишь прочь, не оглядываясь.
– Тут выясняется, настолько ли ты слаб, как считают остальные, или силен, как всегда думал сам.
Я решаюсь взглянуть на Тэхёна, и когда делаю это, по моему телу разливается тепло.
Его взгляд говорит за него, ничего не скрывая. Любопытство и понимание, потребность узнать больше – все это готово сорваться с его губ. Так много вопросов. Так много заблуждений.
Но я уже знаю его. Слова, которые он скажет, не выдадут его интерес.
– Машинист, – хрипит он.
Я сжимаю губы, но тихий смех все равно вырывается наружу.
– Что?
Он облизывает губы и отводит взгляд, опираясь локтями о колени и прислонившись спиной к золотому металлу.
– Тот, кто управляет поездом, называется машинист.
– Точно. – Я опускаю глаза, а потом снова смотрю в окно.
Закрыв глаза, я улыбаюсь ветру.
– Расскажи мне что-нибудь.
– Что, например?
Я пожимаю плечом.
– Все равно. Что-нибудь.
Несколько минут Тэхён сидит молча, и я уже думаю, что он проигнорирует мою просьбу, но вдруг этот парень удивляет меня.
– Ненавижу ходить в кино.
Я смеюсь, не открывая глаз.
– Не удивительно.
– И почему же?
– Ты любишь быть в курсе всего. Ты читаешь каждую ситуацию, замечаешь то, чего не замечают другие, – вот почему ты так хорошо играешь в баскетбол. У тебя врожденное шестое чувство. В темном зале трудно уловить, что происходит вокруг, и ты, не в силах ничего контролировать, начинаешь нервничать. – Я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом. – Ведь тебе нужен контроль, чтобы чувствовать себя самим собой.
Тэхён пристально смотрит на меня.
– Честное слово, я не пытаюсь задеть тебя, я лишь говорю, что это часть тебя. В этом нет ничего такого, если ты веришь в себя.
У него такой вид, как будто ему хочется возразить мне, но тут он поднимает подбородок.
– Твоя очередь. – Тэхён прислоняется затылком к вагону. – Расскажи мне что-нибудь. Что-нибудь, о чем я бы ни за что не догадался.
– Например, что я сплю с ночником? – шучу я, но он не смеется, а продолжает смотреть на меня.
Помолчав немного, парень отвечает:
– Да, что-нибудь типа этого.
– Э-э-э… – Я натягиваю рукава. – Я ненавижу молоко, но люблю есть с ним хлопья.
– А я ненавижу шоколад.
– Что? – со смехом восклицаю я. – Шоколад невозможно ненавидеть!
– А я ненавижу.
– Ничего себе! – Я притворяюсь, что возмущена. – Ты странный.
На его губах появляется чуть заметная улыбка.
– Твоя очередь.
– Я ненавижу свою мать.
Тэхён ничего не говорит, и я смотрю на него.
– Но в этом нет ничего удивительного, правда?
Он хмурится.
– Она всегда была дрянью, всю жизнь, сколько я себя помню. Но был короткий промежуток времени, когда все было не так хреново, как обычно. Хочешь знать почему? – Я криво усмехаюсь. – Один из ее клиентов втюрился в нее. Он знал, чем она зарабатывает на жизнь, и ей не нужно было врать о том, кто она и что. Он принял ее, испорченную и пользованную. Меня тоже. Он даже заявлял, что у него есть свои дети, но я никогда не встречалась с ними.
Я смотрю в небо.
– С ним мать стала лучше, она не бросила принимать наркотики, но хотя бы стала похожа на человека, а не на игрушку, в которой садятся батарейки. И она по-прежнему занималась проституцией, но он, похоже, не возражал. Впервые в жизни у меня был ужин. Каждый вечер, когда на трейлерах начинали вспыхивать светильники с датчиками – в нашем районе не было уличного освещения, – я бежала домой. Радовалась идиотской еде – обычным макаронам с сыром и хот-догам или рису с соусом. Знаю, глупо, но в то время мать впервые в жизни заботилась о том, чтобы я не осталась голодной. Я уже была в том возрасте, когда могла сама сделать себе хлопья, так что мне казалось, что это круто. Длилось все это где-то год.
– Что произошло?
– Я все испортила.
– Как?
Сделав глубокий вдох, я смотрю на Тэхёна.
– Своим половым созреванием.
Его лицо на секунду застывает, и в его глазах мелькает гнев.
– Дженни.
– Он стал все больше обращать внимание на меня и «пренебрегать ею», как она говорила. Мать избила меня, приказала не показываться ему на глаза, если я не могу держать язык за зубами. – Я помню, как сильно она тогда разозлилась. – Что было довольно сложно, учитывая, что моей «комнатой» было небольшое пространство между столом и диваном, который, в свою очередь, служил мне кроватью.
На несколько минут между нами повисает тишина, а когда Тэхён снова начинает говорить, его голос становится хриплым шепотом.
– Я люблю сыр на попкорне.
Я поднимаю на него глаза, улыбаюсь ему, и он чуть заметно улыбается мне в ответ.
– Нам, наверное, пора слезать с поезда, если мы хотим уехать обратно до темноты.
Тэхён встает, не спуская с меня глаз, и протягивает мне руку.
Посмотрев на нее, я берусь за нее и позволяю ему перетянуть себя на другую сторону.
Я хочу схватиться за поручень, но Тэхён поворачивается, вталкивая меня в безопасный угол вагона, его огромное тело защищает меня от ветра и всего остального. Его зеленые глаза впиваются в мои, от него исходят волны силы, готовые вот-вот поглотить меня.
Но у меня хорошая броня, мой разум и тело в совершенстве овладели искусством обороны, а инстинкт самосохранения никого ко мне не подпускает.
Спасение может быть той еще мразью, оно отнимает у нас право выбора еще до того, как мы решим, что правильно, а что разумно.
Я кладу ладони ему на грудь, чтобы оттолкнуть его немного, и Тэхён опускает глаза на мое прикосновение.
– Я хочу, чтобы ты рассказала мне, если кто-то попытается обидеть тебя.
– Я не смогу.
Начиная злиться, он наклоняется ближе.
– Почему?
– Потому что я не твоя проблема.
– Так стань моей проблемой.
От этих слов у меня внутри все переворачивается, но, прежде чем я успеваю придумать ответ, состав дергается и раздается скрип тормозов.
– Пора спрыгивать. – Я все-таки отталкиваю его от себя, и он не сопротивляется.
Мы ждем еще минуту, пока скорость не падает еще немного, а потом отталкиваемся от дверей и прыгаем.
Тэхён, естественно, приземляется на ноги, я же, пошатнувшись, успеваю сгруппироваться и падаю на колени.
Я весело смеюсь, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам.
Там, где мы запрыгивали в состав, пути окружала пожухлая трава, здесь же сплошные камни. Недалеко стоит автокафе и конструкция, напоминающая автобусную остановку.
Мы подходим к старому электрощиту, садимся и ждем, глядя, как заходит солнце.
– Спасибо, что пошел со мной, здоровяк. – Я с шумом выдыхаю. – Сегодня это было мне просто необходимо. Вся эта ежедневная рутина – подъем, школа, сон – не для меня.
– А что для тебя, Дженни?
– Подумай об этом в таком ключе: вам, ребята, нравится отдавать приказы. Для вас важно чувствовать себя нормальными, чтобы не сойти с ума. Мне же, чтобы почувствовать себя нормальной, иногда нужно немного безумства.
– Нормальности не существует. Это всего лишь один из вариантов.
– Кто-то выбирает жизнь без наркотиков, и это считается правильным, разве нет?
– Это не одно и то же.
– И все же я права.
Тэхён качает головой и спрыгивает со щита.
– Пойдем.
– Мы…
И тут раздается сигнал клаксона, привлекая внимание бездомных, собравшихся у стены заброшенного здания.
Я поворачиваюсь и вижу, как по дороге мчится черный внедорожник.
Рассмеявшись, я качаю головой.
– Ну конечно. – Я обгоняю Тэхёна и, развернувшись к нему лицом, иду спиной вперед. – Куда один, туда и остальные.
– Нет ничего плохого в том, когда в твоем углу кто-то есть, Дженни.
– Конечно, нет.
– Тогда в чем дело?
– Если в твоем углу никого нет, ты не сможешь никого потерять.
Тэхён распрямляет плечи.
– Ты же ничего не боишься.
Я ничего не отвечаю, потому что он прав, но все же ошибается. Да, я ничего не боюсь. Я не показываю его, борюсь с ним, но к концу каждого дня именно страх не дает мне заснуть.
Я залезаю в машину. Парни качают головами в такт играющим Lynyrd Skynyrd, и я, протянув руку, прибавляю громкость.
Тэхён садится со мной, но не придвигается ближе.
Всю дорогу до дома мы танцуем под музыку.
Но ночью сон ко мне так и не приходит.
Как и Тэхён.
Продолжение следует...
•3738 слов•