Глава 29
Дженни
Я чуть не выплевываю то, что было у меня во рту, когда Намджун встает и начинает кружиться.
Джин смеется и, наклонившись вперед, шлепает его. Намджун падает обратно на свой стул и наливает себе еще выпить.
– Я говорил, что встречался со стриптизершей? Она научила меня кое-чему. – Он подмигивает мне и получает удар в плечо от Тэхёна.
– Ладно, мне хватит. – Я поднимаю по очереди ноги и снимаю черные туфли, которые сегодня взяла у Чэвон. – Я спать. Вы, придурки, можете продолжать. – Я машу рукой Джину и Намджуну и встаю перед сидящим на барном стуле здоровяком. Наклонившись вперед и уперевшись руками о его бедра, я поднимаю на него взгляд. – А ты поможешь мне подняться.
Посмотрев на меня, он кивает. Затем встает и разворачивается, жестом показывая мне взобраться ему на спину. Я сцепляю руки вокруг его шеи, и Тэхён поднимает меня, взяв под колени.
Поднимаясь по лестнице, мы не обращаем внимания на веселый смех придурков, оставшихся на первом этаже.
Тэхён подходит к моей кровати, разворачивается и отпускает мои ноги, чтобы я смогла слезть.
Я наклоняюсь вперед и шепчу ему в ухо:
– Спасибо, здоровяк.
Его плечи напрягаются под моим прикосновением, и я улыбаюсь.
У него не получается быстро ретироваться, и я смеюсь, глядя ему вслед, зная, что, когда он вернется сюда позже, мы уже не сможем держать наши руки при себе.
Я быстро переодеваюсь в шорты и майку, в которых сплю, и ложусь в постель. Где-то через полчаса слышу, как поднимаются наверх Джин и Намджун.
Я достаю из-под подушки свой нож и разворачиваю его, не открывая лезвие, потому что все еще немного пьяна. Я в который раз читаю выгравированные слова, уже больше понимая их смысл: «Семья – это не только общая кровь».
Они словно написаны специально под них, в точности определяя отношения между этими парнями – их связь, настолько глубокую, что они считают себя братьями, несмотря на то, что не имеют общих генов.
«Семья – это не только общая кровь»… Очень убедительно звучит, тем более если так и есть на самом деле.
Я кладу нож рядом с собой, втыкаю в уши наушники и качаю головой в такт песне, где девушка рассказывает о мести и искуплении, но тут начинается следующий трек. Это Ариана Гранде поет о том, какие опасные чувства вызывает в ней ее мужчина, и меня снова бросает в жар.
Я скидываю с себя одеяло, переворачиваю подушку на холодную сторону, но это не помогает. Перед глазами так и стоит взгляд Тэхёна.
Такой неистовый, дикий и полный желания.
Я почти ждала, что он перебросит меня через колено и отшлепает по заднице в качестве наказания и прелюдии одновременно. Но это не в его стиле.
Нет, он человек слова, наблюдательный засранец с инстинктами бойца. Он докапывается до твоих самых глубоких чувств и заставляет тебя встретиться с ними лицом к лицу, требует силы и жаждет бесстрашия.
И конечно, он жаждет меня.
При мысли об этом в моем теле начинает звенеть каждая клеточка.
Открыв глаза, я сажусь в кровати и обдумываю возможные варианты.
Две идеальных руки, или угрюмый парень с нефритовыми глазами и шестью кубиками пресса. Что уж говорить о внушительных объемах, которыми он дразнит меня, когда надевает баскетбольные шорты.
Да… простое решение.
Его дверь со скрипом открывается, и я прокрадываюсь внутрь, тихо закрывая ее за собой.
– Что тебе нужно?
От неожиданности я подпрыгиваю и оглядываюсь по сторонам, но не вижу его. Отойдя от двери, я прохожу дальше в комнату.
Тэхён опирается предплечьем о стену и смотрит в окно на темное ночное небо, как я совсем недавно.
Только он… я следую глазами за его второй рукой. Она прячется за тонким слоем ткани на его бедрах.
Я поднимаю на него глаза, и он разворачивается, прислоняясь плечами к стене.
Его рука остается на месте.
– Что ты делаешь? – выдыхаю я, и он выгибает бровь.
– Что ты делаешь?
Черт, от хрипотцы в его голосе у меня поджимаются пальцы на ногах.
– Все, что захочу.
Тэхён проводит языком по губам, а потом закусывает нижнюю губу и отпускает.
– Объясни мне.
Я опускаю глаза на его грудь, потом на живот, вбирая взглядом каждый миллиметр его тела.
Если бы я стояла рядом и посмотрела вниз, то наверняка увидела бы и то, что он держит в руке.
– Дженни.
Я поднимаю глаза.
Ах, ну да.
Я подхожу к нему.
– Сегодня тот вечер, когда я готова сделать настоящую глупость.
– С чего ты взяла?
– Потому что завтра я смогу притвориться, что была слишком пьяна и ничего не помню… на тот случай, если захочу забыть.
– Я предупреждал тебя – не используй меня, если захочешь что-то забыть.
– Это разные вещи, и ты сам это знаешь.
Бицепс его руки, опущенной к паху, дергается, и мое лоно сжимается.
– Что ты пытаешься сказать мне, Дженни? – хрипло спрашивает он, лениво склоняя голову набок. От его взгляда меня бросает в дрожь.
Что странно, потому что я словно вся горю.
Его рука начинает двигаться – вверх-вниз, вверх-вниз. Комнату наполняет шорох шелка, который задевают его костяшки.
Я опускаю руки на бедра.
– Ты хочешь что-то забыть и поэтому пришла сюда?
– Пока не знаю, – шепчу я и встаю на цыпочки, чтобы было лучше видно.
С его губ срывается тихий стон, когда он сжимает себя в кулаке.
– Этого мало.
– Зато честно, и пока это все, что у меня есть.
Я стаскиваю с себя майку, спускаю шортики к лодыжкам и отбрасываю их ногой куда-то на ковер. Подойдя к нему вплотную, я прижимаюсь своей обнаженной грудью к его груди.
Его свободная рука тут же проскальзывает за меня и ложится на мою попу.
– Все, что у тебя есть, – сипит он в мою шею. Его горячее дыхание обжигает мою ключицу, и мои соски твердыми горошинами вжимаются в его кожу. Его язык скользит по моей шее. – Вот мы в моей комнате, ты дашь мне… все, что у тебя есть?
Он медленно поднимает голову, и в его глазах плещется желание.
Его взгляд пронизывает насквозь, стремясь пробиться через слои цемента, которыми я окружила себя за все эти годы.
Я замираю, но лишь на мгновение, а потом киваю в ответ.
Мои пальцы скользят под резинку его боксеров, к центру, чтобы освободить его руку и занять ее место. Но он вынимает свою и тоже кладет ее на мои ягодицы. Затем дергает меня к себе.
Потом обе его руки сжимают мою попу, требуя, чтобы я подпрыгнула и обхватила его ногами.
Его рот прижимается к моему и остается там.
– Тогда я заберу.
Наконец его губы прижимаются к моим в то же мгновение, когда моя спина касается его постели, и я раздвигаю ноги, чтобы он мог устроиться между ними.
Его поцелуи грубые, жадные, полные страсти. Именно такие, как я хочу.
Тэхён стонет и скользит губами вдоль моей челюсти, а потом спускается к шее. Он целует меня в ложбинку между грудей, потом проводит языком по моему правому соску, обводит его им и засасывает в рот.
Я выгибаю спину, упираясь головой в подушку.
Он щиплет мой левый сосок, и я с шумом втягиваю в себя воздух, поднимая колени к его ребрам и прижимая пятки к его ягодицам.
И тут словно срабатывает спусковой механизм.
Гулко зарычав, Тэхён отрывается от моей груди, впивается в мои губы и одновременно одним сильным толчком входит в меня.
– Я так долго ждал, чтобы оказаться в тебе, Дженни, – шепчет он в ложбинку на моей шее, и по моему телу пробегают мурашки. – Черт, ты такая мягкая. Такая мокренькая.
Его член дергается во мне, и из меня вырывается стон.
Его бедра приходят в движение. С каждым толчком, с каждым вращением внутри меня напряжение в моем теле начинает расти.
Я царапаю его спину в ответ, и он отвечает в точности так, как я думала. Страстно. Неистово.
Тэхён одним быстрым движением садится на колени, грубо хватает меня за бедра и подтягивает к себе. Удерживая меня на месте так, что моя попа отрывается от кровати, он снова с силой входит в меня.
Я теряю голову, жадно хватая ртом воздух, и пытаюсь дотянуться до него. Но в этой позе это невозможно, и тогда я сжимаю свою грудь.
Он рычит, и его рука скользит от моей киски вверх по животу и выше, и вот его мозолистые пальцы нежно оборачиваются вокруг моей шеи.
Это еще больше возбуждает меня, и я поднимаю руки, чтобы схватить его за запястья.
Его большой палец ласкает мою кожу, глаза впиваются в мои.
– Кончи для меня, – хрипит Тэхён и снова входит в меня. Я тут же кончаю, поджимая пальцы ног, и он вместе со мной.
Он падает на меня, проскальзывая в меня как можно глубже, и замирает. Его лоб лежит на моей груди.
Через пару минут его язык касается моего соска, и я вздрагиваю, вызывая у него смешок.
Я толкаю Тэхёна в плечо, он скатывается с меня, но больше не двигается.
Я тоже.
***
Тэхён
Я открываю глаза и издаю стон, потом провожу руками по лицу и тут же, замерев, смотрю на кровать рядом с собой.
Сажусь и моргаю, чтобы окончательно разогнать сон.
Кровать пуста, трусиков на ковре нет.
Я хмурюсь и качаю головой.
Когда она пришла ко мне вчера ночью, я знал, чем все закончится. И она тоже. Если честно, я немного удивлен, что мы шли к этому так чертовски долго, но я был уверен, что эта упрямая задница сдастся и смирится с тем, что ее тело предназначено для меня.
Видимо, ее разум еще не согласился.
Ощущая прилив раздражения, я встаю, одеваюсь и спускаюсь вниз.
Джин сидит на диване и держится за голову. Он поднимает на меня глаза.
– Привет, мужик.
– Привет.
Я захожу на кухню, добавляю в кофеварку дополнительную ложку кофе и, откинувшись на кухонные шкафчики, жду, когда он сварится.
С лестницы доносится ворчание, и мы с Джином улыбаемся, когда появляется сонный Намджун.
Он падает на диван рядом с Джином и закидывает голову на спинку.
– Дайте мне обезболивающего. Блин, пожалуйста!
Я беру баночку с таблетками и бутылку воды и бросаю рядом с ними.
Джин включает телик, и мы сидим перед ним, словно зомби. Через минуту на втором этаже открывается дверь, и по лестнице шлепает пара голых ног. Я поднимаю глаза и наблюдаю, как она спускается.
Дженни наклоняется, опираясь руками о перила, ловит мой взгляд и выгибает темную бровь. Ее волосы торчат в разные стороны, вчерашний макияж размазался вокруг глаз, футболка помята… и это моя футболка?
Я медленно придвигаюсь на край дивана.
– Она что… – Намджун умолкает на полуслове.
– Угу, – заканчивает за него Джин.
– Сбегаешь из собственной комнаты? – Дженни склоняет голову набок.
Я морщу лоб, и она улыбается, свешиваясь через перила.
Черт, да.
– Никуда я не сбегал.
Её глаза пристально смотрят на меня.
– Мне нужно было пописать, почистить зубы. Но теперь я готова снова вернуться в постель.
– Сейчас?
Намджун и Джин тихо усмехаются.
– Да. Сейчас. – Она ухмыляется. – В чью кровать мне идти, здоровяк?
Нет, нет… мы не будем играть в эту игру.
Я облизываю губы, и ее глаза следят за моим языком. Я тоже ухмыляюсь.
– Ты мне скажи.
Хрипло рассмеявшись, она улыбается.
– Не заставляй меня ждать. – Дженни подмигивает мне и, поднявшись обратно по лестнице, кричит: – Доброе утро, мальчики!
– Доброе утро, Дженни! – одновременно кричат они в ответ и широко улыбаются мне.
– Удачи, брат. – Джин поднимается с дивана.
– С чем?
Намджун смеется.
– Дженни нас-то держит за яйца, притом что она не наша девушка. Даже представить боюсь, что она делает с твоими.
Джин ухмыляется.
– Мы забронируем столик на завтрак. Подождем вас полчаса, потом будем заказывать.
Я киваю, и как только за ними закрывается дверь, бегу по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Без предупреждения (если только она не слышала топот моих ног по ступенькам) я врываюсь в комнату и в следующую секунду уже накрываю ее тело своим. Мне нравится, что она уже ждет меня, раздвинув ноги.
Дженни смеется и, передвинувшись на подушку, скользит ладонями по моей голой груди, а потом обхватывает мои плечи.
Она поднимает ноги и, засунув ступни в мои штаны, пытается стянуть их вниз.
– Ты наврал мне.
– О чем?
– О том, что у тебя металл в головке. – Она ухмыляется.
– Металл в головке?
Дженни смеется.
– Твой член не пирсингован.
– Ты меня разозлила, и мне нужно было придумать что-нибудь в отместку, – признаюсь я, недовольный этим напоминанием, и она шлепает меня.
– М-м-м… а жаль, – игриво шепчет мне Дженни.
– Вчера мы не пользовались презервативом, – говорю я, и она кивает, облизывая губы. – Если скажешь, я возьму.
Я опускаю бедра и толкаюсь в нее, вызывая едва слышный стон.
– Но если бы дело было только во мне, то я предпочел бы обойтись без него. – Мои губы плавно скользят по ее губам, и она втягивает в себя воздух. – Плоть к плоти.
Дженни приподнимает бедра, дразня меня, умоляя сильнее прижаться к ее клитору. Ее глаза встречаются с моими.
– Плоть к плоти, – шепчет она с греховной улыбкой.
Издав стон, я двигаю бедрами.
Ее руки скользят вниз, ногти царапают мою кожу, прожигая дорожку до моего члена.
– Сделай мне хорошо, – требует она, и я усмехаюсь.
Наклонившись, я провожу губами по ложбинке у нее на шее и шепчу:
– Терпение.
Дженни издает хриплый смешок и хватает меня за волосы, оттягивая мою голову назад.
Ее пылающие глаза встречаются с моими, и мой член дергается.
– Когда ты на мне, во мне или скоро будешь там, терпение – последнее, что получишь от меня.
Я издаю стон, толкаясь в нее своим возбужденным членом, и наслаждаюсь тем, как тут же темнеют ее глаза.
– Ты хочешь меня?
Дженни облизывает губы, кивая в подушку, и ее колени скользят по покрывалу – вчера мне не довелось наблюдать такой гибкости.
Она проводит пальцами по моим бедрам, и темная бровь довольно выгибается, когда мои мышцы сокращаются под ее прикосновением. Она стягивает с меня трусы, чтобы мы касались друг друга кожей.
– Скажи мне, – шепчу я в нее, лаская головкой члена ее мокрую щелочку. Из меня вырывается стон, когда он покрывается ее влагой.
– Сказать тебе что? – Дженни приподнимает бедра, чтобы мой член вошел в нее. – Как сильно мне хочется трахаться с тобой?
– Как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя.
Дженни ухмыляется и отрывает голову от подушки, чтобы зажать зубами мою нижнюю губу. Она не отпускает ее, заставляя мою голову опускаться вместе с ней.
Затем она быстро проводит языком по моим губам.
– Я хочу ощутить тебя в себе, здоровяк. Сейчас же. Глубоко. И я хочу быстро кончить. Твою выносливость мы проверим. – Она ухмыляется, но ее улыбка тут же пропадает, когда я вхожу в нее.
– Да, – шепчет Дженни, передвигая колени и умоляя меня свести ее с ума.
Я слегка наклоняюсь в сторону и вжимаюсь в нее, не отодвигаясь ни на дюйм, и ее бедра начинают вращаться. Она начинает дрожать, и ее клитор трется о меня при каждом движении.
Я опускаю голову, царапая щетиной ее чувствительные соски, и Дженни вздрагивает.
– Черт! – кричит она. – Сделай так еще раз. Сейчас!
Я ухмыляюсь в нее, не до конца вытаскивая член и медленно входя снова. Ей нравятся эти движения, она хочет, чтобы ее клитор работал вместе с ее киской. Чтобы работали обе точки наслаждения. Я даю ей то, что она хочет, царапая щетиной другой сосок, и ее дрожащие руки обхватывают мое лицо, притягивая к своему.
Дженни целует меня, как ненасытный зверь, и я рычу, ускоряя темп. Она скользит рукой под наши ноги и обхватывает мои яйца, слегка сжимает их, и я дергаюсь внутри ее.
Этот чертов хриплый смех окутывает меня, и я готов кончить прямо сейчас.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, и она кивает, прикусив язык.
Я вхожу в нее снова и снова, и ноги Дженни, согнутые в коленках, поднимаются в воздух.
Стенки ее киски содрогаются вокруг меня, и я пропадаю в этих ощущениях.
Мы оба кончаем, громко и неистово.
***
Дженни
– Привет, сестренка, – смеется Намджун, когда я сажусь за столик рядом с ним.
– Сейчас получишь. – Я забираю кофе Джина, и он, на секунду нахмурившись, жестом просит официантку принести еще одну чашку.
– Итак… – Намджун широко улыбается, глядя то на меня, то на Тэхёна. – Как прошло?
– Заткнись на фиг. – Тэхён опускается за стол рядом с Джином, берет со стола пакетик с сахаром и кидает в Намджуна.
– Эй! Я всего лишь хотел спросить, так ли это было горячо, как я себе представлял?
– И часто ты представляешь себе, как трахается твой брат, Намджун? – листая меню, язвительно спрашиваю я.
Намджун наклоняется ко мне.
– Так вы трахались? – Его ухмылка заставляет меня смеяться. – И он мне не брат, забыла? Домик… там было горячо…
Я с улыбкой качаю головой и ловлю на себе взгляд Тэхёна. Через секунду он уже смотрит в свое меню.
– Готовы сделать заказ? – Официантка приносит нам воду.
Все кивают, называют блюда, и она уходит так же быстро, как пришла.
Парни начинают обсуждать тактику следующего матча, так что я выхожу из-за стола и иду в туалет.
Стоит мне нажать на кнопку смыва, как дверь открывается и какой-то мужской голос говорит девушке, которая как раз моет руки, убираться отсюда.
Помедлив, я все-таки открываю задвижку и выхожу из кабинки. Увидев Чимина, я застываю на месте.
Затем твердой походкой, как будто его здесь и нет, я подхожу к раковине.
– Заблудился?
– Нет. Видел, как ты вошла сюда.
Я киваю, выключаю воду и тянусь за бумажными полотенцами – лишь бы только оказаться от него подальше. Он продолжает стоять у дверей.
– Ну, что надо?
Чимин смеется.
– Просто решил проверить, как ты. Похоже, Кимы все больше пекутся о тебе.
– Похоже.
– Интересно, почему?
Я молчу, сохраняя равнодушное выражение лица. Очевидно, Чимин собирается что-то сказать. Так что я буду просто слушать, а он пусть говорит.
– Но ты тоже стала проявлять к ним больше внимания. – Он подходит ближе. – Я могу сказать тебе причину, если хочешь. Потому что она есть.
В груди становится тесно, но я стараюсь не обращать на это внимания.
– Чего ты все-таки хочешь, Чимин?
– Только тебя.
Я смеюсь.
– Лжец.
Он хмурится, и я расправляю плечи.
– Ты хочешь думать, что получил что-то, что принадлежит им, почувствовать себя победителем. Почему-то ты решил, что это что-то – я. Но ты теряешь время, Чимин. Мне дадут от ворот поворот, как только появится другая.
Я провожу языком по зубам, меня саму тошнит от собственных слов.
– Раз так, может, сегодня вечером ты уйдешь со мной, Джен?
– Может, я просто аксессуар, но не идиотка.
– Уверена? Даже ради быстрых денег? Ты ведь так же хороша, как твоя мать? – Он склоняет голову набок. – Скажи еще, что тебе не нужны десять тысяч, которые я обещал.
– Знаешь, оказывается, ты не так умен, как мне казалось. Неудивительно, что тебе приходится из кожи вон лезть в своих попытках.
– И что, на хрен, это должно значить?
– Ты становишься заносчивым, Чимин. Подлавливаешь меня одну, хотя все трое сидят всего лишь в нескольких метрах отсюда. Это означает, что ты начинаешь отчаиваться и раскрываешь свои карты. Ты хочешь, чтобы я держалась подальше от Кимов, и сильно. Это заставляет задуматься – зачем ты прилагаешь столько усилий, чтобы забрать меня у них? Мы оба знаем, что от любопытной женщины только одни неприятности.
Он бледнеет, но быстро берет себя в руки, и его лицо искажается злобой.
– Похоже, ты считаешь, что мне есть дело до того, что думает такое отребье, как ты? Ты ничего не знаешь о том мире, в который попала. Тебе уже давно пора прозреть. Ты чертова дура, Дженни. Возьми деньги.
Какая же он тварь!
– То, что ты хочешь потратить десять штук на шлюху, говорит мне лишь о том, насколько ты жалок и ничтожен. – Я обхожу его, направляясь к двери.
– Тебе не место рядом с ними, Джен.
Я медлю с ответом, и он мрачно усмехается.
– Посмотрим.
Я выхожу из туалета, на секунду испугавшись, что Чимин не позволит мне, но он даже не сделал попытки меня удержать. Это все, что мне нужно знать.
У Чимина есть какая-то информация, ну или он думает, что есть. Он рассчитывает настроить меня против парней, рассорить нас, но я держу язык за зубами.
Но все это не имеет значения, потому что я знаю свое место, с ними или без.
С первого дня я понимала, что все это лишь временно. Так должно быть.
Я встречаюсь взглядом с Тэхёном и вдруг чувствую необъяснимый ужас.
Из-за всего этого.
* * *
– Так что это за противостояние между вами?
– А что? – прикалывается Тэхён. – Ты не читала документы в папке?
Я закатываю глаза и падаю на спину рядом с ним.
– Говорила же, что не читала.
– Я знаю. – Он умолкает, чтобы посмотреть на меня, но потом продолжает: – Когда-то Кимы и Паки управляли этим городом вместе. Они были самыми могущественными семьями и вдвоем были сильнее, чем поодиночке. Все происходило только по их разрешению, и они не связывали себя узами с другими семьями, особенно теми, кто приезжал сюда. Их проверяли и только после этого давали «зеленый свет» на то, чтобы жить здесь и растить детей. Работу получали только по блату. Это было их личное маленькое королевство.
– До тех пор, пока…
– До тех пор, пока сын Кима не решил, что хочет стать гангстером. Ким и Пак уважали из-за того, кем они были и какую власть здесь имели, но для тех Кимов этого стало мало. Они захотели, чтобы их не только уважали, но и боялись. В конце концов так оно и получилось.
– Как они этого добились?
– Кровью и деньгами. Численным превосходством. Именно тогда в клан вошли наши семьи. Кимы были верхушкой. Во времена моего прапрадеда в клан вошли семьи Намджуна и Джина. Четыре семьи стали одной. Вскоре империя Ким полностью вытеснила Пак.
– То есть руководили всем Кимы, а ваши семьи на них работали?
– Фактически да, но они считались единой семьей. Они все были Ким, как мы теперь.
– Чем они занимались на самом деле?
– Все они обладали властными полномочиями, и по сей день ничего не изменилось. Судьи, адвокаты, инженеры. Они помогают держать город под контролем. Следят за уровнем преступности, контролируют банды, все такое. Мы тоже стали заниматься этим, как только власть перешла в руки отца.
– Каким образом?
– Мы узнаем кое-что, а потом делаем так, чтобы люди платили за свои поступки. Наводим порядок, если можем.
Стоп…
– Тот учитель. Это ваших рук дело?
Он кивает.
– В прошлом году он съехался с ее матерью. С тех пор он каждый день подвергал ее сексуальному насилию по дороге в школу.
Внутри у меня все переворачивается. Господи боже.
– Как вы это выяснили?
– Сами мы ничего не знали. Нам оставили улики, как оставили Джину обменную карту, когда родилась Вонён. Или как переслали письмо с электронной почты Джина на почту Намджуна. Тогда нас предупредили, что у той девчонки, на шею которой ты накинула шланг, есть нежелательное видео.
– Она сказала, что оно испортит вам сезон. Как?
Тэхён думает, не соврать ли мне, – я вижу это по его глазам. Но он не делает этого.
– Наш тренер хороший человек. Просто он любит не ту, кого должен любить.
– Значит, на видео…
– Был он и делал то, чего не следовало делать, особенно если учитывать тот факт, что дома у него жена.
Я слегка отстраняюсь.
– Зачем вы скрыли это? Позволили бы жене узнать! Он кусок дерьма, и его нужно наказать.
Тэхён смотрит мне в глаза.
– Она шантажировала его, Дженни. А год назад заставила его жениться на ней и заполучила все его деньги. – Он всматривается в мое лицо. – Он не любит свою жену, но любит ту девушку на видеозаписи. Кому бы испортили жизнь, если бы видео было предано огласке? – Тэхён качает головой. – Уж точно не жене.
– Вы святые! – шучу я, хотя, если честно, меня это даже немного восхищает. Он смеется.
– А что с Чимином?
Он стонет, изображая недовольство, переворачивает меня на бок и прижимается к моей спине.
– Мы и наш отец – последние из наших семей, точно так же последние в их семье он, его мать и его дедушка. Если мы знаем, что можем быть мерзавцами, и не скрываем этого, то Паки опасны: они притворяются благородными, хотя на самом деле это далеко не так. Помнишь того офицера, который обыскивал нас на площадке в тот день, когда мы нашли тебя там с травкой? Он их главный подручный, если можно так сказать. Его значок полицейского позволяет ему добывать информацию, которую Паки потом используют для шантажа. Он не член семьи Пак и не член семьи их клана, они просто хорошо платят ему. Чимин – самый отчаянный из них, таких уже давно не было. Он все время бросает нам вызов, но мы сильнее.
Тэхён утыкается лицом в мою шею.
– Вы, ребята, оказались замешаны в войне.
– Мы родились, чтобы стать армией. – Он поднимает мое колено, и кончики его пальцев спускаются вниз по моему бедру и проскальзывают под шорты.
– Стой… – Я ахаю, когда в меня проникает его палец.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с его губами.
– Больше никаких вопросов, – шепчет он, и я целую его.
Движения Тэхёна медленные, он не торопясь сводит меня с ума. Моя киска сжимается вокруг его пальца. Он поднимается на локте, его язык так глубоко проникает в мой рот, что я задерживаю дыхание.
Тэхён добавляет второй палец, сгибая костяшки, и увеличивает темп, его большой палец надавливает на мой клитор.
Я начинаю вжиматься в его руку, и он отводит большой палец назад и проводит по моему клитору ногтем большого пальца. Его поцелуй заглушает мой стон.
Моя рука находит его член, и я начинаю поглаживать его, проводя кончиками пальцев по головке.
Зарычав, Тэхён отрывается от меня и ложится сверху.
Его штаны спущены, мои шорты сдвинуты, и в следующую секунду он уже внутри меня.
Тэхён перемещает мои ноги так, что мои коленки упираются в его ребра, и трахает меня в сумасшедшем ритме.
Я хватаюсь за изголовье кровати, чтобы удержаться на месте, чтобы чувствовать каждое прикосновение к своему клитору.
Мое лоно начинает сжиматься вокруг его члена. Тэхён просовывает под меня руки, хватает за плечи и увеличивает темп.
Мы занимаемся сексом громко и неистово.
– О боже…
Я издаю стон, откидываю голову на кровать. Каждый мускул в моем теле напрягается, и оргазм обрушивается на меня всепоглощающей пульсирующей волной. Мое тело дрожит, но Тэхён не отпускает меня, не снижает ритм. Он трахает меня еще сильнее, и я чувствую новую волну.
Он выходит из меня, и я жалобно протестую.
Тэхён склоняется, целует мой живот, а потом берет мой клитор в зубы. Он кусает его, посасывает, вращает языком, и я снова начинаю дрожать, поднимая колени к его ушам и сцепляя ноги за его шеей. Но он не дает мне кончить, а переворачивает меня на живот, поднимает мою попу и входит сзади.
Три глубоких толчка, и он, хрипло застонав, проводит ладонью вдоль моего позвоночника, а я едва стою на дрожащих коленях. Он выходит из меня, раздвигает мои ягодицы, и его горячая сперма льется между ними и скатывается к щелочке, где перемешивается с моей собственной влагой.
Тэхён проводит по мне членом, растирая по мне наши жидкости, а потом, шлепнув меня по попе, падает рядом.
Я лежу, уткнувшись в подушку лицом, и он усмехается, слегка задыхаясь.
Через минуту раздается громкий стук в дверь.
– Вы закончили? Надо поговорить.
Простонав в подушку, я смотрю на Тэхёна и выгибаю бровь.
– Ты сможешь еще раз, по-быстрому?
Он ухмыляется и ложится на мою спину, утыкаясь членом в мою попу.
– Я могу еще раз, и еще раз, и еще раз, Белоснежка. Но мне нравится знать, что ты снова хочешь почувствовать в себе мой член.
Внутри меня разгорается пламя, и Тэхён смеется, словно знает, что со мной происходит.
– А ты думала, что сможешь забыть такое, – самоуверенным тоном говорит он.
Я ошарашенно смотрю на него, а потом начинаю смеяться.
Тэхён ухмыляется, выходит из комнаты, оттолкнув Намджуна, который пытается проскользнуть мимо, и закрывает за собой дверь.
Я снова смеюсь, беру чистую одежду и иду в душ.
Я спускаюсь по лестнице в полной уверенности, что мальчики уже закончили свое маленькое совещание, но все трое сидят на диване и сразу поднимают на меня глаза, стоит мне появиться.
Я замедляю шаг.
– Что?
– Вчера Чимин подкараулил тебя в туалете? – спрашивает Тэхён с каменным лицом.
– Да, – признаюсь я. Нет смысла врать, раз они и так уже все знают.
– Черт подери! И ты ничего нам не сказала?
– Нет… – Я смотрю на Тэхёна, вдруг засомневавшись, правильно ли я сделала. – Я не сказала вам не специально, просто как-то даже не подумала об этом.
– Ты сейчас серьезно? – резким тоном спрашивает Намджун и вскакивает на ноги. – Ты, блин, даже не подумала? Ты не подумала, что мы наверняка захотим узнать, что кусок дерьма, который постоянно пытается испоганить нам жизнь, полез теперь и к тебе?
Я смотрю на них, а в ушах звенят презрительные слова моей матери. Они, словно яд, обволакивают меня, сжимают ребра и, осмелюсь сказать, даже орган, что бьется под ними.
«Глупая, никчемная, она недостойна и половины того, что дала ей жизнь».
Я поднимаю свой рюкзак, брошенный за диваном, и направляюсь к двери.
– Я не буду вашей маленькой крысой, так что если вы надеялись, что я буду стукачить… что ж, найдите для своих игр кого-нибудь другого.
Я толкаю дверь, выхожу на улицу и, прислонившись к джипу, жду этих придурков.
Джин выходит почти сразу за мной.
Он смотрит на меня через капот, и когда я, как настоящая стерва, делаю большие глаза, отводит взгляд.
– Не отталкивай нас только потому, что чувствуешь то, что никогда раньше не чувствовала.
– Не понимаю, о чем ты.
– Нет, ты прекрасно все понимаешь. И чтобы ты знала – это все потому, что мы заботимся о тебе. А не потому, что нам нужно все знать. Если кто-то докучает тебе, угрожает или вдруг причинит боль – мы хотим знать об этом.
Входная дверь распахивается, Джин наконец открывает машину, и я залезаю в салон.
Мы едем в молчании сначала до лавки с пончиками, потом и до школы.
Погруженные каждый в свои мысли, мы вчетвером выходим из машины и направляемся в школу.
Я замечаю Шугу, который привалился к моему шкафчику, и отделяюсь от группы, но Тэхён хватает меня за руку и дергает обратно.
Джин и Намджун отступают назад, но не уходят.
Все, кто есть поблизости, замедляют шаг. Десятки пар глаз смотрят на его руку, сжимающую мой локоть, и на мое рассерженное лицо.
Тогда Тэхён притягивает меня к себе, обнимает рукой за талию и наклоняется ко мне. Я отодвигаюсь от него.
Он говорит тихо, но с таким напором, какого мне еще не доводилось слышать:
– Теперь я, на фиг, сделаю все, чтобы дойти до этой точки.
Взгляд Тэхёна становится жестче.
– Какой точки?
– Той, где я буду знать, где ты, с кем и о чем говоришь. И это не имеет ничего общего с желанием разозлить тебя, а только с тем, чтобы сохранить мой рассудок.
– Осторожнее, здоровяк, – шепчу я, и вдруг у меня начинает стучать в висках. – Это очень похоже на падение короля. Только вот земля у меня под ногами не очень мягкая.
Он наклоняется еще ближе, его рот почти касается моего, и я прикусываю язык, чтобы не сделать или не сказать что-нибудь глупое.
– Я справлюсь.
– Может быть, я этого и не хочу.
– Лгунья, – шипит он и отпускает меня. – У тебя две чертовы минуты, Белоснежка. Не нарывайся.
Я отталкиваю его, не обращая внимания на косые взгляды, и иду к Шуге, стараясь выровнять пульс, но у меня такое ощущение, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Шуга переводит взгляд с Тэхёна на меня.
– Даже не думай, – предупреждаю я его, открывая свой шкафчик, чтобы взять учебники для первых уроков и положить их в рюкзак. – А я думала, что ты занес меня в черный список.
– У меня нет черного списка.
– Значит, это список под названием «Избегать их, чтобы жить спокойно». Одно дерьмо. – Я прислоняюсь к металлу и смотрю на него. – Что случилось?
Шуга хмуро смотрит на свои крутые армейские ботинки, потом поднимает на меня глаза.
– О тебе спрашивают. Хотят, чтобы ты снова стала драться. Обещают большие деньги.
Большие деньги. Они могут мне понадобиться, потому что я отдала матери почти все свои сбережения, но…
Я не могу.
Я качаю головой, нахмурившись и поджав губы.
– В этот раз я пас.
– Сомневаюсь, что будет следующий.
Мы с Шугой оглядываемся в коридор. Тэхён наблюдает за нами, прислонившись к стене и не обращая внимания на остальных учеников, которым приходится обходить его.
– Спасибо за предложение, но нет.
Шуга кивает, отталкивается от шкафчика и уходит.
Я не оборачиваюсь в его сторону, потому что продолжаю смотреть на Тэхёна, который уже идет ко мне.
Он останавливается передо мной, и я снова прижимаюсь спиной к холодному металлу.
– Что ему было нужно?
– Не волнуйся, здоровяк. Этот разговор прошел не так, как ему хотелось.
Намджун с Джином уже стоят рядом с нами. Я перевожу взгляд на Намджуна и киваю в сторону класса.
– Готов?
Не дождавшись ответа, я ухожу, и через минуту Намджун догоняет меня. Он не забрасывает руку мне на плечо, как обычно, не устраивает шоу. Он вообще не произносит ни слова.
Я опускаюсь на свое место и задаюсь вопросом, с каких пор я стала принимать решения, которые неудобны мне, но укладываются в правила, которые установили для меня эти три парня.
Это нехорошо.
Продолжение следует...
•5252 слов•