Анакин [3]

Время - определённо странная штука.

Когда мы чего-то ждём, оно тянется, медленнее черепахи. А когда наоборот, хотим, чтобы оно шло помедленнее, дни летят, не успеешь и глазом моргнуть. Я, правда, сам не знал чего хочу. До сегодняшнего дня я ни в чём не был уверен, весь месяц, пока жил на этом острове в окружении местных рыбаков и в компании Парма, который видел во мне больше, чем друга. И только сегодня, в последний день перед отъездом домой, к старой жизни, я понял, что не хочу уезжать. Хочу обратно, в первый день, когда мы только-только приехали сюда и познакомились со всеми, познакомились друг с другом. Снова пережить эти спокойные дни. К сожалению, это только мечты, потому что время неумолимо летит вперёд, и его не остановить.

- Почему ты всё время смотришь на часы? - Парм вытянул мою руку и тоже на них взглянул. При нём я никогда ещё так часто этого не делал.

- Думаю, что время летит так быстро, и скоро мне придётся вернуться домой, - я вздохнул. Я прожил здесь целый месяц и привязался к местным жителям, как мне не грустить?

- Ты всегда можешь приехать ещё.

- У меня не так много свободного времени.

- Это потому, что ты сам так думаешь, - отозвался Парм. Судя по его лицу, я сказал что-то не то. - Ты сам взвалил на себя столько работы, что ничего больше не видишь. Свободное время можно найти в любой профессии, не важно, кем ты работаешь, у тебя всё равно должна быть возможность отдохнуть. Ты просто не замечаешь этого.

Я удивлённо на него посмотрел, одновременно вспоминая свои рабочие будни: я только работаю, сплю и ем, без выходных, без отпуска, и Парм прав, я сам просто не умею отдыхать.

- Ты с каждым днём всё больше похож на моего отца, - нет, отец сам никогда бы не сказал мне такого напрямую. Он предпочитает наблюдать за мной со стороны, а потом подсылает маму с предупреждениями.

- Но я не хочу быть твоим отцом. Я хочу...

- Стой, - я зажал ему рот ладонью.

Не говори, не надо. У меня сердце в пятки укатилось, хорошо, что я успел его перебить, иначе я наверняка умер бы от смущения. Парм выглядел весёлым, но улыбался только глазами. Он отнял мою руку от своего лица и крепко её сжал.

- Потрать то время, которое ты тратишь на переживания о времени, на что-то более стоящее, - он нажал на пару кнопок на часах, прежде чем отпустить мою руку.

- Ты остановил время... - часы остановились на семи утра.

Но зачем.

- Идём, - он, как обычно, потянул меня за собой, опять позабыв, что его ноги куда длиннее моих. Я не мог сказать ему об этом, потому что всю энергию тратил на то, чтобы успевать за ним.

Он держал меня так крепко, что я не мог вырвать свою руку, как бы ни пытался. Только хуже сделал, теперь я устал, и рука болела.

- Я устал!

- Прости, - он посмотрел на мою руку, на которой проступали красные следы от его пальцев и расстроился.

- Ничего, - я помахал рукой. - Ничего страшного, просто покраснела, она не очень болит.

У меня просто слишком светлая кожа, на ней все следы видно. Я, когда мы на остров только приехали, надеялся хоть немного загореть, но то шёл дождь, то нас не пускали работать, в общем, я так бледным и остался. Как будто и не уезжал из родной больницы.

- Хочешь, я тебя понесу? - он выглядел виноватым.

- Не нужно, я могу идти, только не так быстро, - ещё несколько дней назад я с радостью бы согласился на это его предложение. Но что-то мне подсказывает, что это не очень нормально. Особенно сейчас. - Ты же остановил время, я могу справляться сам.

Я и так уже привык, что он постоянно рядом. Что мне делать, когда мы расстанемся?

- Тогда идём.

Мы больше ничего не говорили, просто шли рядом. Каждый из нас думал о чём-то своём, слышно было только наши шаги.

Скоро мы добрались до дома тётушки Тоэй, и я обрадовался, увидев не только её, но и детей, играющих во дворе.

- Пи' пришли! - Тан снова был первым, кто нас увидел. От этого его вопля остальные оставили игру и подбежали к нам.

- Вы завтра уже уедете?

- Может, останетесь?

- Оставайтесь с нами!

Дети обступили нас, и от их гомона у меня даже в ушах зазвенело. Парм тоже нахмурился.

- Прекратите немедленно, ох уж эти дети! - тётушка прикрикнула на них, но это оказалось бесполезно. Мы минут десять, не меньше, пытались их утихомирить, и только после этого они немного успокоились.

Тан забрался мне на колени и заявил, что они все помогают тётушке готовить угощение для праздника. Деревенские решили вечером устроить нам прощальную вечеринку на пляже. Нам они сообщили об этом вчера, и отговорить их не получилось, как я ни пытался. В конце концов, я махнул рукой и сдался, пусть делают что хотят.

- Другие тоже что-то готовят, это мои друзья захотели помочь и пришлю сюда, - Тан сиял, он гордился тем, что его мама позволила всем прийти.

У тётушки явно какой-то иммунитет, эти дети славные, но слишком уж шумные.

Мы с Пармом быстро позавтракали и сбежали на пляж, где, как сказала тётушка Тоэй, мужчины занимались подготовкой.

Я-то сначала подумал, что прощальная вечеринка будет похожа на первую, когда они просто жгли костры и веселились вокруг. Всё оказалось совсем не так.

Костры, правда, тоже сложили. А ещё принесли барбекю, какие-то сковородки, но самое интересное - это целый ряд туристических палаток, поставленных прямо на песке. Тут определённо планируется масштабная пьянка.

Я спрашивал у тётушки, что было с мужчинами, уснувшими на пляже после прошлой вечеринки. Она тогда сказала, что если кто-то уже женат, то его забрала жена, а те, кто всё ещё одинок, немного проспавшись, возвращались по домам сами. Помнится, мне было и смешно, и жалко этих людей. А ещё я восхитился их возможностью восстанавливаться. Мои друзья напивались до такой степени, что сами бы точно никуда не дошли.

- Уже почти полдень, - я посмотрел на солнечный шар высоко в небе. - Ты сказал, что остановил время, так почему оно летит так быстро?

Парм насупился. Когда он строит такое лицо, выглядит, конечно, серьёзно, глаза пустые, брови нахмурены, но я сразу начинаю ржать, сам не знаю почему.

- Издеваешься?

- Эй! Я же ни слова не сказал! - я вдруг вспомнил, как он укусил меня за ухо за какие-то непочтительные слова, и поспешил оправдаться, больше страдать не хотелось.

Он покачал головой и провёл пальцами по моей щеке.

- Пойдём дальше, они всё равно не позволят нам помочь.

Он уже отошёл на несколько шагов, а я всё пытался угомонить внезапно застучавшее сердце. Неужели за всё это время я не привык к тому, что он ко мне прикасается? Ответ мне не понравился: нет, не привык. Ладно бы он просто меня трогал, но такие нежные прикосновения тут же сбивают мой сердечный ритм.

Я смотрел ему в спину и думал, как так вышло, что я так на него реагирую. Я уже задавал себе этот вопрос, но тогда было проще, я просто решил, что это оттого, что я считаю его врагом, вот и всё. Но дело в том, что это не так. Никаким врагом я давно уже его не считаю, да и не думал я так на самом-то деле, поехал бы я тогда с ним на этот остров, ага.

- Ты устал? - он обернулся. Я не знал как ответить, и поэтому молчал, просто смотрел, как он подходит ближе и помогает мне утереть вспотевший лоб. И никак не мог отвести взгляд.

- Куда мы идём?

- Просто гуляем по острову, чтобы запомнить его таким, неизвестно, когда мы ещё вернёмся сюда.

- Разве ты не сфотографировал здесь уже каждый угол? - я оттолкнул его руку, которой он всё стирал пот с моего лица, и тут же пожалел об этом. Не выглядел ли этот жест грубо? Мы завтра расстанемся и неизвестно, встретимся ли снова. Я не хочу огорчать его и жалеть потом об этом до конца жизни.

- Я же говорил, что фотографии всегда разные. Идём, - он привычно взял меня за руку. Может это и ненормально, когда два взрослых мужчины держатся за руки, но я уже настолько привык за него держаться, что делаю это механически.

Мы забрались на холм, и я с удивлением понял, что впервые совсем не устал, не знаю только, это из-за того, что он меня поддерживал, или потому, что я слишком задумался по дороге и не понимал, сколько уже прошёл. Он снова стал меня фотографировать, но в этот раз я сказал, что тоже буду его снимать. Я даже вспомнил про свой давно выключенный телефон, лежащий в кармане мёртвым грузом. Достал его и предложил сделать совместное селфи.

- По крайней мере, так у меня будет память о том, что мы были на этом острове.

- Мы.

Я даже телефон поднять не успел, так и застыл при виде его сияющих глаз.

Да я просто хотел сделать селфи, что ж такое!

- Только не говори, что раньше ни с кем не фотографировался.

- Не-а, - он притянул меня ближе, так чтобы я оказался перед ним, и прижался щекой к моей щеке.

- Нам действительно нужно стоять так близко?

- Снимай уже быстрее.

Пока я пытался собрать мысли в кучу, он отобрал у меня телефон и сфотографировал нас, не обращая внимания, что я стою столбом и вообще не готов.

- Стой, - надо переснять.

- Пришли мне фото, когда будем в городе, - он сунул телефон мне в карман и потащил меня дальше, а я всё не мог сообразить, что происходит.

Ну, происходило именно то, что Парм и сказал: мы обходили остров, чтобы запомнить его, отдыхали в доме Пи'Пху и смиренно ждали вечера, потому что делать нам всё равно ничего бы не позволили. Я валялся под кондиционером и думал, что мне уже завтра придётся вернуться к обычной жизни. Мысль эта меня расстраивала, поэтому я должен был найти себе другое занятие. Для этого прекрасно подошла камера Парма - я принялся листать фотографии. Пейзажи, которые он снял, выглядели потрясающе. Теперь я понимал его постоянных клиентов, если бы мне нужны были фотографии природы, от которых дух захватывает, я бы тоже его нанял. Единственное, что смущало - меня он снимал куда чаще, чем разные виды.

Те, где он говорил мне как встать, вышли даже ничего, но гораздо больше было всяких идиотских фотографий, где я корчу рожи и всякое такое. Если бы на снимках был не я, я бы даже посмеялся, но теперь даже не знал, смешно это или ужасно.

- Что делаешь? - Парм сел рядом и протянул мне стакан сока.

- Тут целая куча идиотских фотографий, гораздо больше, чем тех, на которых я нормально вышел.

- Они забавные, я каждый раз смеюсь, когда ты корчишь рожи.

- Но здесь только такие.

- Нет. Вот, например, неплохая, - он пролистал до фото, которое хотел показать. Это, наверное, тогда на пляже. На ней я сижу, подтянув колени, и не смотрю в камеру на фоне белого песка и ясного неба, и снимок действительно выглядит неплохо. Не знаю, как я его пропустил.

- Это потому, что модель удачная, - пошутил я и стал листать дальше. Остановился только на той, где я пальцем поднимал ему уголки губ, чтобы заставить улыбнуться. Мы в этот день ходили встречать рассвет, и фото вышло отличным, а Парм на нём был таким красивым, что я почувствовал зависть. - Вот, я тоже сделал отличное фото.

- Это потому, что модель удачная, - тут же отозвался он.

- Хвастаешься? - я-то шутил, а он говорит серьёзно.

- Но это же правда.

Да чтоб тебе, как же бесит!

===

Сначала мы увидели больше десяти палаток и несколько костров, а потом и самих деревенских, которые очень обрадовались тому, что мы пришли. Пара ребятишек тут же потянули нас к длинному бревну у одного из костров, а ещё один принёс нам большую тарелку самой разной еды. Быть молодым Хозяином очень удобно, скажу я вам.

- Эта палатка для вас, Пи', - Тан ткнул пальцем в большую серую палатку, стоящую чуть поодаль от остальных. И добавил гордо: - Мы тоже помогали их устанавливать!

- Откуда тут столько палаток?

- От Пи'Као!

- Као? - я и забыл, что они прекрасно знают этого засранца и просто не называют его имени, потому что им запретили.

- Пи'Као сказал, что если я отлично сдам экзамены, получу награду. Я справился и сказал, что хочу домик на пляже, чтобы можно было играть и легко было убрать потом. Вот он и подарил мне эти палатки, - Тан улыбался во весь рот, я же про себя очень надеялся, что его обожаемый Као не научит ребёнка своим странным идеям.

- Иди поешь, - я погладил его по голове, и он просиял, а потом убежал к старшему брату, оставив нас с Пармом вдвоём.

Как и в прошлый раз, все расселись вокруг костров и разговаривали. Некоторые заранее прощались с нами, потому что не были уверены, что смогут проводить. Я улыбался, пока у меня не высохли зубы, а Парм молча пил своё пиво и кивал в ответ. Он немного пофотографировал, а потом убрал камеру в палатку, которую отвели нам, и снова сел рядом со мной. Иногда поднимался, чтобы взять что-нибудь со стола, но в основном просто сидел рядом и молчал.

- Танец островитян!

Я огляделся в поисках звука и едва не упал с бревна от смеха: дети, встав в круг, танцевали подпевая.

- Современные дети знают эту песню? - я её с детства не слышал.

- Какую песню?

- Ты её не знаешь? - я посмотрел на Парма, тот наблюдал за детьми, а я снова почувствовал себя странно.

- Никогда не слышал.

- Ну, неудивительно, ты же вырос за границей.

- А, - он больше ничего не сказал, но мне совсем не нравится его пустой взгляд. Ненавижу, когда он так делает.

- Ну-ка, иди сюда! - я схватил его за руку и потянул в круг.

Май и Дам, увидев, что мы собрались танцевать с детьми, громче застучали в свои барабаны, как бы одобряя и подбадривая. Дети радостно впустили меня в круг и жутко веселились, потому что я танцевал как настоящий непрофессионал. Парм, конечно, танцевать не стал, ну и хорошо, иначе я бы умер от смеха, но я не терял надежды затащить его в круг.

- Иди к нам!

- Не могу.

- Да просто двигайся и всё, я взял его за руку и нырнул под неё, хотя эти движения уж точно никак в ритм не вписывались. Парм стоял столбом, пока я веселился и смешил других. Отовсюду только и слышалось:

- Доктор пьяный!

- Парень молодого Хозяина такой забавный!

- Смотрите, как танцует.

Я хотел объяснить, что вовсе не пьян, что мне просто весело и немного стыдно, но решил, что никакого вреда не будет, пусть думают что хотят, и вернулся к Парму, всё ещё надеясь его расшевелить.

- Почему ты всё ещё изображаешь пальму?

- Ты пьян?

- Нет, - я махнул рукой и прикрыл глаза, потому что голова уже кружилась. Когда я их открыл, Парм уже тащил меня в сторону от костров и уводил всё дальше и дальше, пока праздник остался где-то далеко позади, а нас накрыла темнота. Я почти ничего не видел, только его широкую спину перед собой.

- Что такое? - он остановился, когда я сильно затряс рукой и встал на месте, отказываясь идти дальше.

- Понеси меня, - я поднял руки, как делают мелкие дети, когда просятся на ручки. Парм молча подставил мне спину и, когда я устроился, пошёл дальше. Мы всё ещё слышали пение, хоть уже и не так отчётливо. Но звуки становились всё дальше и дальше, и вскоре совсем исчезли. Тогда Парм остановился.

- Я ничего не вижу, - пробурчал я, оглядываясь. Луны не было, и вокруг стояла непроглядная ночь.

- Я всё ещё вижу тебя.

- Я тебя тоже вижу, - я всё ещё на твоей спине, эй. - Поставь меня на землю.

Я почти упал, когда он отпустил меня на песок, повезло, что Парм успел поймать меня за руку.

- Даже стоять не в состоянии, а всё ещё утверждаешь, что не пьян, - он отпустил мою руку и обнял, притягивая к себе. Я же не мог понять, что происходит: я совершенно точно не пьян, но всё ещё не сказал ни слова против.

- Так...

- Что такое?

- Время снова запущено, да?

- Мы не можем остановить время, ты же знаешь, - я расстроенно закрыл глаза и вцепился ему в рубашку. - Я останавливал не время, как ты мог подумать.

- А что?

- Свои чувства. Не потому, что не хочу их, наоборот, я хочу остаться с тобой, - я не ответил, и он продолжил. - Я тебе уже говорил, как только я найду что-то, способное меня удержать, больше никуда не уеду.

«Если я найду что искал, то мне не нужно будет ехать куда-то ещё, и я смогу уже остановиться».

- А ты сказал, что я говорю так, словно собираюсь всё время быть с тобой.

«Ты так говоришь, как будто всё время будешь со мной».

- И если я скажу, что это действительно так и есть?

Я не мог выдавить ни звука. Только смотрел на него в темноте и слышал шум волн и то, как бьётся моё сердце.

Я не знаю, почему я его не оттолкнул. Почему позволил себя поцеловать. Он едва дотронулся губами, а я растерял последние мысли и не сопротивлялся, когда он прижал меня ближе. Хорошо, что он такой сильный и держит меня, потому что собственные ноги мне отказывают. Я не оттолкнул его, и он поцеловал меня снова, пока голова не опустела окончательно, а я не расплавился в его тёплых объятиях.

- Анакин.

Оу.

- Теперь у меня есть имя.

автор новеллы: Chesshire