Анакин [3]

- Вы уверены, что справитесь вдвоём? - Май переводил взгляд с меня на Лама, помогающего погрузить вещи на борт. - Может, будет лучше если я тоже поеду?

- Парм обещал вести аккуратно, да и мы всего лишь хотели пройтись вдоль острова, заплывать далеко не будем, - я похлопал его по плечу. Май наклонился поближе, чтобы Парм его не услышал, и зашептал:

- Ты же знаешь, если что-то случится с молодым Хозяином, я труп.

- Чего ты боишься? Я же буду с ним.

- Да всего боюсь. А это вообще не успокаивает.

- Ой, - я хотел его подбодрить, но не успел, Парм обнял меня за талию и притянул к себе, а сам сверкнул на Мая недовольным взглядом поверх моей головы.

- Простите, молодой Хозяин, - Май склонил голову, притворившись, что испугался. Если бы ещё не улыбался так ехидно, я бы ему даже поверил.

Я расхохотался.

- Всё готово? - я повернулся к Парму.

- Да.

- Тогда вперёд, - я ухватил Парма за руку и поторопился на борт, не забыв помахать Маю на прощание. - Не переживай, всё будет нормально, поверь мне. Парм прекрасно справится.

Я надеюсь.

- Ладно, я собираюсь на побережье вечером, так что просто утром оставьте лодку у пирса, потом заберу.

- Ясно.

Наконец, спустя добрых полчаса уговоров от тётушки Тоэй и ещё почти часа нудных наставлений дядюшки Хэма и финальных десятиминутных причитаний Мая, мы остались вдвоём. Мы собирались подрейфовать у острова, заночевать прямо в лодке и рано утром отправиться на побережье, потому что настала пора возвращаться.

Два дня я приходил в себя и просто валялся. Если мне было лень есть, Парм меня кормил. Мне было даже интересно, скажет он что-нибудь против или нет, но он, казалось, был только счастлив за мной ухаживать.

И чем больше я притворялся, тем больше заботы мне отваливало. А ещё он приучился меня дразнить и чем дальше, тем больше, и всё более, скажем так, близко к телу, но меня всё устраивало, так что в итоге в выигрыше остались оба.

- Ты всё ещё не можешь подняться по ступенькам? - Парм, так и не отпустив мою талию, тянул меня к нашей лодке. Когда я кивнул, он улыбнулся и повернулся спиной.

- Забирайся.

Он осторожно поднял меня на борт и поставил на ноги. Только я открыл рот сказать спасибо, он перебил:

- Награда? - он не стал дожидаться ответа и поцеловал меня, вскружив голову на секунду, и тут же отступил.

Нет, меня устраивает не всё.

- Ты вообще управлять умеешь? - я просчитывал все возможные варианты, пока он медленно выводил нашу яхту из бухты.

Нам долго пришлось упрашивать дядюшку Хэма позволить выйти в море одним, он, как и остальные рыбаки, считал, что это слишком опасно, но и с Пармом спорить тоже не хотел. В итоге Парм заявил, что уже ходил в море на моторке, и только когда поклялся, что с нами всё будет в порядке, дядюшка Хэм сдался и позволил взять яхту господина Фая. Ведь очевидно, что в простую рыбацкую лодку его пустили бы только через трупы всех деревенских.

- Я много путешествовал и многое попробовал. Подобной яхтой я управлял года три-четыре назад.

- А что ты ещё делал? Расскажи, - я растянулся на сиденье и положил голову ему на колени. Парм посмотрел на меня и снова перевёл взгляд на море.

- Путешествовал. Фотографировал. Занимался спортом. Учился всякому там и сям. Получил кучу опыта. Например, однажды, я снимал занятия в школе дзюдо, и это показалось мне интересным...

- Только не говори, что и это ты тоже умеешь.

- Дзюдо, бокс, фехтование, вот это всё, - ну, если учитывать тот инцидент с ворами, я уверен, он не просто выучил пару движений, а на самом деле хорош в этом.

- Какой многогранный.

- Можно даже мастером стать, но это не имеет никакого смысла, если душа не лежит, - он легонько погладил меня по голове. - Когда я ехал в Японию, думал, что эта страна нравится мне больше всех, но нет никакого «больше всех», ведь я не видел вообще все страны, как мне узнать, действительно ли это так? Я просто искал то, к чему лежит моё сердце.

- И что дальше?

- А теперь у меня есть ты, и ты нравишься мне больше, чем путешествовать, и мне нет ничего важнее, чем быть с тобой.

- То есть, если ты найдёшь что-то, что понравится тебе больше меня...

- Вот уж нет, - он даже за щёку меня ущипнул, рассердившись. - Сначала ты был просто в списке всего, что мне нравится. Но теперь ты отдельно.

- Что там за отдельный список?

- Отдельный список самого главного, того, что куда больше, чем просто нравится.

- Я понял, - я рассмеялся, а он выключил двигатель. Где-то здесь мы и обещали Маю остановиться.

Погода нас баловала: солнца не было, но и дождь не собирался, поэтому можно было снять рубашку, не опасаясь сгореть заживо.

- Не спи, поешь сначала.

Я устроился на носу, в его объятиях, и собирался сделать именно то, что он мне запретил.

- Потом поем.

- Уверен, что сможешь подняться, если сейчас ляжешь? Поешь, ну.

Я проиграл, как можно устоять, когда о тебе постоянно и искренне заботятся?

Он вытащил коробку с рисом. Тётушка Тоэй сама занималась приготовлениями и лично упаковала по три порции еды и ещё одну дополнительную для меня, это не считая напитков и снэков, которые тоже сгрузили в лодку. Такое ощущение,

что мы на неделю собрались, не меньше, хотя уже завтра мы окажемся на побережье и будем на пути в Бангкок.

- Сиди ровно, - скомандовал Парм, придвигая мне рис.

- Да сижу я.

- Ты почти лёг, - он потянул меня за руку, чтобы я сел как положено. - Я правда иногда не уверен, что ты не кот.

- Очень смешно.

- Даже коты не такие ленивые.

- Я не ленивый. Я хотя бы моюсь каждый день, - серьёзно, я ещё никогда не ленился настолько, чтобы пропустить душ. И пусть чаще всего я просто позволял Парму вымыть меня в обмен на небольшую награду, но факт всё равно остаётся фактом.

- Кошки тоже каждый день вылизываются.

- Хватит спорить, - толку-то от этого спора.

- Просто ешь уже и желательно молча.

Только когда я доел, Парм разрешил мне полежать. Я тут же нашёл первую упаковку снэков и открыл её. Свежий ветерок, отличная погода, и пусть вокруг одно море, всё равно я не удержался от счастливой улыбки.

- Ты же только что поел, куда ещё?

- Не зуди, вот, угощайся, - я протянул ему пакет и с довольным видом наблюдал как он недоверчиво пробует. - Сладко?

- Мне всё ещё не нравится, - но он всё же проглотил конфету.

- Твоя семья любит сладкое, тебе придётся тоже научиться, - как-то я долго спорил с ним, что я не его семья, когда он заметил, что в его семье только я и Као любим сладости. Но сейчас всё так и есть. - Время так незаметно пролетело.

- Ну да. Так незаметно, что тебе уже тридцать.

- Вот умеешь ты разрушить атмосферу.

- Мне просто нравится видеть твоё лицо, когда что-то идёт не по-твоему.

И смутить парой слов.

- Ты покраснел.

Всё как всегда, но я, наверное, никогда не смогу к этому привыкнуть.

Я покрутился на подушке, пока не лёг удобно и уставился в небо, позволяя ветру трепать мои волосы.

- Теперь понятно, почему люди отправляются в путешествия, когда хотят отвлечься.

Оставить заботы, разгрузить мозг, набраться сил, чтобы вынести все передряги. Я слышал, что природа лечит, и думаю, это правда. Люди, излечившись, готовы к новым встречам.

Именно так я встретил свою любовь.

Одна только мысль, что я мог бы прожить всю жизнь в дороге между больницей и домом, встретить его и пройти мимо, не узнать в толпе одинаковых лиц, делает мне больно. Но я смог избавиться от своей головной боли и увидеть скрытое.

То, что потерял.

- Это потрясающе хорошо, - я закрыл глаза и глубоко вздохнул, стараясь впитать как можно больше всего этого: воздуха, моря, свободы и любви. Потому что не был уверен в том, что знаю, когда смогу вернуться. В этот раз меня ждёт куда больше работы чем обычно, по крайней мере, первый месяц, я должен расплатиться за обмен сменами и неожиданные пять дней отгула.

- Хорошо?

- Очень.

Он погладил меня по щеке и нежно пощекотал подбородок. И мне не нужно было уворачиваться, притворяться и вообще. Я просто повернул голову так, чтобы ему было удобнее. Я абсолютный идиот, потому что он - то, чего мне так долго не хватало.

- Помнишь, как мы познакомились? Тогда Као велел тебе меня поймать.

- А, ты тогда ещё вырывался как котёнок.

- В смысле?! Где ты видел котят?

- Ну вот один, - он снова пощекотал мой подбородок и обнял, устроившись рядом, чтобы я мог поспать.

- Ты что, с самого начала думал, что я похож на кота?

- Ну да. Когда мы снова встретились, я просто сначала подумал, что ты стал взрослым котом, но потом понял, что ошибся. Ты совсем не изменился.

Издевается.

Я перебрался к нему на плечо, потому что так было привычнее и удобнее, чем на подушке. Он уже привык, ведь последние дни я приклеился к нему и никуда не отпускал.

- Если я к тебе прирасту, сам виноват.

Это он меня разбаловал, пусть теперь отвечает.

- Меня устраивает.

Я же говорил.

Я снова закрыл глаза, а Парм вытащил камеру и принялся снимать всё вокруг. Если подразумевать под «всем вокруг» одного меня, конечно. После того, как он сделал штук десять одинаковых снимков моего лица, я отобрал у него фотоаппарат и направил видоискатель в обратную сторону.

- Улыбнись. Улыбнись так, как ты улыбаешься мне.

- Но камера - не ты.

- Представь, что это я. Ну или смотри на меня.

- Это не то же самое.

Я опустил камеру и надулся. Вот придурок, как можно не уметь улыбаться? Главное, когда мы снимаемся вместе, он прекрасно улыбается. А, ну хотя это же отличный шанс меня поцеловать, ещё бы ему не улыбаться.

Я, как уже делал это однажды, растянул ему губы указательным пальцем. Ну откуда мне было знать, что он тут же его прикусит?

Мне, правда, больно не было, потому что он только придерживал палец зубами, а не на самом деле кусал его, и облизывал, не сводя с меня взгляда.

- Ах ты! - я вырвал свой палец и решил больше такого не повторять. Тело моё знало, что было бы, если бы он действительно хотел укусить, я тогда несколько дней страдал от боли.

Когда небо стало темнеть, мы включили небольшую лампу и снова поели. Потом Парм отправился на нос фотографировать, а я наблюдал за ним. Он поднимал камеру, замирал на время, словно выжидал чего-то, а потом нажимал на затвор. В этот момент я осознал, каким он становится за работой, совсем не похожим на себя, но всё ещё заботится в первую очередь обо мне.

И кто бы знал, что ему нужно не чтобы заботились о нём, а делать это самому.

Я осторожно обнял его со спины, уткнувшись носом в широкую спину, стараясь передать то, что чувствую, всю свою благодарность и счастье.

- Я больше не могу представить свою жизнь без тебя.

Он медленно повернулся, притягивая меня к себе, и осторожно поцеловал в лоб. Глаза его не были больше пустыми. В них светилась нежность.

- Я тоже.

- Но у меня не будет на тебя много времени...

- Это ничего.

- И я не смогу всё время путешествовать, как кто-нибудь другой.

- Я уже достаточно поездил.

- Я ленивый и эгоистичный.

- Мне всё равно.

Я прикусил его за руку, которая оказалась рядом с моим лицом. Не то чтобы ему это как-то навредило, но мне был важен сам факт.

- Но всё остальное время, кроме работы, будет твоим.

- Не нужно, - он поднял моё лицо за подбородок, чтобы я на него посмотрел. - Ты можешь встречаться с друзьями, коллегами или с кем хочешь, можешь побыть один. Просто оставь мне немножко места в своём сердце, и всё.

Я не удержался от улыбки и чтобы как-то справиться с неловкостью, зажал ему нос.

- Герой какой.

Он заржал, и я пожалел, что мне нечем его сфотографировать. Оставалось надеяться, что в следующий раз, когда у меня будет в руках камера, фокус с нажатием на нос снова сработает.

- Так ты, значит, героиня?

- Разве я похож на героиню?

- Нет. Больше похож на ленивого персонажа, который умрёт мучительной смертью.

- То есть, я актёр массовки? - я умудрился схватить его за шею и уволочь на дно каюты. Май сказал, что ей никто никогда не пользовался, потому что им не позволяли. Дяюшка Хэм запретил. И что у Као и Пи'Пху есть своя яхта, но большую часть времени она стоит на пирсе. А Парму вообще было всё равно на чём добираться на остров, поэтому мы пользовались обычными моторками, в которых можно было сидеть где угодно. В общем, нам выдали яхту господина Фая и сказали, что тот не расстроится, если мы вдруг её разобьём. Я, если честно, и забыл, что Май как-то связан с господином Фаем.

- Ты что, спать собрался? - он удивился, когда я рухнул в кровать.

- Нет, просто полежу, - я совсем забыл про свою суперсилу засыпать, только коснувшись подушки.

- Прими сначала душ, ты же сейчас уснёшь.

Я не стал с ним спорить и отправился в маленькую ванную, страдая, что она такая маленькая, что двоим в ней никак не поместиться, и придётся всё самому делать.

- Ложись, если уже засыпаешь, - он потрепал меня по голове и сам направился в душ. Я кивнул и снова растянулся на кровати, но спать не стал, решил дождаться Парма, потому что уже привык засыпать у него под боком.

Вообще я не планировал ложиться рано. Хотел дождаться ночи и посмотреть на звёзды. Но ещё и десяти не было, а я уже чувствовал себя варёным овощем. Хорошо, что я не успел поделиться с ним своим планом на ночь, я ещё помню, как он расстроился, что мы не достроили замок из песка.

- Что смешного? - он холодной после душа рукой обнял меня, я вздрогнул и машинально отодвинулся. - Я думал, ты уже спишь.

- Не могу уснуть без грелки, - я прижался к нему.

- Тогда спи, - он обнял меня в ответ и пригладил волосы. Как всегда, это сработало не хуже колыбельной, я уснул практически мгновенно, не забыв обнять его покрепче.

Обычно я не просыпаюсь посреди ночи, если уже уснул. У меня над ухом может война начаться, я не услышу. Но в этот раз я проснулся от холода, словно остался один на большой кровати, и, открыв глаза, понял, что так оно и есть.

- Парм...

Его в каюте не оказалось, вместо этого она вся была заставлена свечами в низких стаканчиках. Я потёр глаза, но ничего не изменилось. Тогда я поднялся, и выскочил на палубу, вздохнув с облегчением, увидев там те же свечи, расставленные повсюду. Мне оставалась только небольшая дорожка чтобы пройти.

- Что за игры?

Я аккуратно, стараясь не задеть ничего, прошёл всю дорогу до самого носа, где в большом кругу из таких же свечей стоял Парм.

К его торжественному лицу подошёл бы костюм, но такого мы с собой не захватили. Хотя белую рубашку Парм всё же надел и выглядел потрясающе, хотя он всегда так выглядит. Но сегодня - особенно. Не знаю, дело в мягком свете или в его улыбке.

- Я совсем не романтик, - медленно начал он, пока я подходил к нему.

- Если бы ты был романтиком, я чувствовал бы себя неловко, - рассмеялся я, и это было правдой, я всякие романтичные штуки не очень понимаю. - Типа как сейчас.

- Ты расстроишься, если я скажу, что не сам это придумал?

- Какое облегчение. Если бы ты придумал это сам, я бы уже лежал с сердечным приступом.

Он улыбнулся и погладил меня по щеке, глаза его сияли в свете свечей, и я не мог оторвать от него взгляда.

- Вообще, Као сказал, что я должен с тобой потанцевать, и тогда, может быть, ты позволишь поцеловать себя или хотя бы обнять.

- И мне нельзя рушить атмосферу, да? - я насупился, услышав имя своего друга. Вот как знал, что его надо пнуть, чтобы не раздавал подобные советы.

Нет серьёзно, где я, а где танцевать?

- Не переживай, я танцевать не могу, - он перестал улыбаться и снова вернул себе безэмоциональное лицо. - Потому что, если бы умел, даже спрашивать бы не стал.

- Вы и правда спелись, - я всё же умудрился всё испортить, как обычно, ничего нового.

Раз Парм замолчал, я вышел из круга и устроился на носу, задрав голову в небо. Никогда в жизни я не видел столько звёзд. Небо над нами было словно совершенно другое, чем в Бангкоке.

- С Днём рождения ещё раз, - он обнял меня и тихо шепнул в ухо.

Ах вот зачем он всё это устроил.

- Я же говорил, что тебе не нужно ничего делать, - потому что у меня уже был мой подарок, и он был мне дороже всего на свете.

- У меня есть ещё один подарок.

Я удивлённо на него посмотрел, а когда он повесил свою камеру мне на шею, бровями, кажется, достал до затылка.

- Камера?

- Включи.

Я так растерялся, что застыл, поэтому Парму пришлось придвинуться ещё ближе и включить камеру, а потом и дисплей.

- Парм...

- Это моё первое путешествие, - он устроил подбородок у меня на плече и стал рассказывать, показывая на экран. - Вот здесь школа дзюдо.

Сначала мне было неловко, но я быстро втянулся в его историю, мне она нравилась.

- Это Франция?

- Да.

- Хотел бы посмотреть.

- Я отвезу тебя, - он листал дальше.

Каждая фотография была наполнена воспоминаниями и чувствами. И я, несмотря на то, что никуда из этих мест с ним не ездил, тоже чувствовал некую причастность. Когда Парм говорил, что фотографии передают его настроение, он совсем не обманывал, потому что с каждой фотографией моя улыбка гасла, пока не исчезла совсем.

- А потом я встретил тебя, - он говорил бодро, тогда как я едва не плакал. На экране действительно появились мои фото. - Помнишь, я говорил, что мои фото - это эмоции, которые я испытываю в момент съёмки? - он остановился на фото, что мы сделали вдвоём, за день до того, как расстаться.

- Помню.

Фотографии для меня не только возможность передать красоту какого-то места, но и способ сохранить истории, связанные с путешествием.

- Видишь разницу? - я не стал отвечать. - В поездках я видел только красоту места, но она не дарила мне счастья, - он крепче прижал меня к себе. - Только после встречи с тобой в мой мир снова вернулись краски. И я дарю тебе эту камеру, как запись моего долгого путешествия в поисках счастья, - он поцеловал меня в щёку, делясь теплом и любовью. - Чтобы ты знал, что я проделал весь этот путь, чтобы найти тебя.

Я выкрутился из его объятий, повернулся и сам крепко его обнял. Внутри было столько чувств, что я не знал, как их выразить. Мне не было грустно, но от осознания, чего ему стоило просто дойти до того дня, когда мы встретились, слёзы сами покатились. Я так счастлив, что он столько сделал.

- Не плачь, - он аккуратно вытер мои щёки.

- Парм.

- А?

- Сегодня ты меня ещё не фотографировал.

Он удивлённо на меня посмотрел, а потом рассмеялся.

И с этого дня я буду каждый день тебя фотографировать. Пока ты не начнёшь чувствовать то же, что и я.

- А ты чувствуешь то же, что и я?

Я оскалился, собираясь спросить что-нибудь вроде смеет ли он ещё спрашивать. Но вместо этого уткнулся носом в его грудь и ответил:

- Уже очень давно.

- Тогда я буду снимать тебя каждый день, до самого последнего дня нашей жизни?

- Договорились.

Он снова рассмеялся и крутанул меня в воздухе. Вышло довольно неловко, и мы оба рухнули, хорошо ещё, что я не ударился настолько сильно, чтобы зарыдать и всё испортить.

- Тебе удобно?

- Очень, - я лежал прямо на нём, и да, мне было удобно.

- Ну и славно.

- Помнишь, когда мы собрались путешествовать вместе, ты сказал, что собираешься найти свои ответы. А я смогу исправить себя? Теперь я знаю, чего мне не хватало. Это ты.

Он заставил меня наклониться и поцеловал в кончик носа.

- Для меня это тоже ты, Анакин.

- Почему ты зовёшь меня Анакином? - я правда не понимал.

- Потому что никто больше так не делает.

- Странная причина.

- И ещё кое-что, - он серьёзно на меня посмотрел, и у меня внутри что-то сжалось, мне казалось, что нужно немедленно сменить позицию и оказаться от него подальше, но я не успел. Прежде чем я пошевелился, он легко перевернулся, и я оказался прижат к полу. - Лучше не скажу, - и я не успел возразить, он не дал мне такой возможности, накрыв мой рот горячими губами.

Что ж, у меня будет ещё время.

Потому что я собираюсь жить с ним долгие годы.

Я был отчаявшимся человеком. Я знал, что мне чего-то не хватает, но у меня не было сил это искать. Поэтому я просто думал, что мне и так нормально. Я был доктором Джейди, человеком ленивым настолько, что верил, будто моя судьба и моё счастье найдут меня сами.

И он появился.

Человек, заставляющий моё сердце биться быстрее. Человек, вернувший утру смысл. Он так на меня не похож, с самого начала, он так много путешествовал, тогда как я сидел в своём маленьком мирке. Но он явился и вытащил меня на свет, показал, что на самом деле значит слово «жизнь». И что на самом деле значит слово «любовь».

И я вспомнил. Понял. Я нашёл его не потому, что не пытался. Не потому, что пустил всё на самотёк. А потому, что ему тоже нужно было время, чтобы понять.

И теперь я тоже буду стараться.

Буду стараться ради нас.

И он будем моим Пармом.

А я - его Анакином.

И этого более чем достаточно.

автор новеллы: Chesshire

===Конец===