Дари мне боль

«Прости мою, любовь моя, непутевую жизнь,
Прости мои, любовь моя, слезы - капли на пыль,
Зажги свечу, смотри на пламя - это я так дышу
И таю, и таю, и таю...»

Он задумчиво смотрел на полоску света, проникающую сквозь тяжелый бархат шторы, она тонкой линией разделала темную комнату на две части. Словно его жизнь, на до и на после. Невозможно было поверить, что два года прошло. Нельзя всё помнить столь отчетливо, нельзя чувствовать всё так же остро, будто вчера. Не спеша, смяв сигарету в хрустальной пепельнице, брюнет откинулся на спинку кресла. Не успев окунуться в такую необходимую сейчас дремоту, он вздрогнул от хлопка входной двери. Ну, конечно, это он, больше не кому.

- Билл, ну что? Он звонил? Что сказал? – шатен наспех скинул пальто и присел на диван, который примерзко скрипнул.

- Сказал, что нашёлся похожий человек. Но я поверить не могу... Это же совершенно в другой стороне, - вздохнув, Билл потер уставшие глаза. - Бред...

- Так собирайся и поезжай, я устал смотреть на тебя такого!

Билл устало взглянул на Бена, как-то грустно улыбнувшись. Разве он мог подумать, что Бен станет единственным человеком, настолько понимающим его, знающим его истории и ни за что ни разу не осудившим. Он бы никогда даже не предположил, что он будет помогать искать Тома, да еще подключив связи своего влиятельного отца.

Сам Бен давно простил его, и более того он решил, что любовь заключается в том, чтобы делать человека счастливым, а не наоборот. Если он не мог сделать Билла счастливым, предложив себя, он мог помочь и сделать свой вклад в его счастье. Он стал хорошим другом, и даже те ночи, которые они, бывало, коротали вдвоем, не могли ничего изменить. Шатен, что скрывать, ждал эти, теперь уже редкие вечера, упивался его теплом и вниманием, но он смирился не рассчитывать на что-то большее, не просить то, чего ему дать не могут, и старался жить сегодняшним днем, наслаждаясь каждым мгновением. Он научился...

- Как подготовка к свадьбе? – поинтересовался Билл, переводя тему разговора. Сейчас ему не нужны советы. Он сам обо всем подумает. Сам все решит, но чуть позже. Наедине с собой.

- Ой, не начинай, - парень скривился, будто откусил приличный кусок лимона. - Отец с Кирой этим занимается, я этого даже не касаюсь.

Бен безумно не хотел говорить о свадьбе с Кирой, дочерью мера их города. Ну, конечно, приличная девушка, достаточно красивая, еще и брюнетка, что по понятным причинам радовало Бена, но естественно несравнимая с Биллом. Его отец так настаивал на свадьбе и на том, что лучше варианта он не найдет, что Бен в конечном итоге согласился, к тому же девушка была без ума от него.

Отец, прекрасно зная об их связи с Биллом, только и говорил: «Он не родит мне внуков», или же «Мне не нужен этот позор, если кто узнает, что мой сын...».
Бен уже привык и не обращал внимания, не ругался, потому что знал, в какой-то степени отец прав, да и шантажировать отца свадьбой в обмен на поиски Тома было весьма удобно. Зачем он это делал? Он и сам до конца не понимал. Наверное, он действительно хотел помочь, вытащить Билл из состояния, в котором тот находился последние годы. Другое дело, если бы Билл любил его, тогда никакой отец не был бы помехой, а так... «Может, оно и к лучшему,» - думал парень, надеясь, что жена сможет хоть немного отвлечь его от Билла, от его жизни, в которой он постоянно хотел присутствовать. Бен и сам желал только одного - поскорее избавиться от своих чувств.

Билл... Поездка в поместье его настолько подкосила, что два месяца после приезда домой, он только и делал, что беспробудно пил. Это стало его спасением. Он жалел и ненавидел себя, порой ненавидел окружающих, да и весь мир вокруг. Ненавидел парней и девушек, которым постоянно было от него что-то нужно. Он часто спрашивал себя, что же в нем есть кроме внешности, которая не вечна. Что еще он может дать? Билл делал выводы, что кроме секса от него никто ничего не хочет, и это тянулось с самого детства. Воспоминания об Анисе, о том, что произошло в поместье, преследовали его несколько месяцев. Тут тоже без помощи Бена всё бы закончилось весьма плачевно, потому что мысли о суициде посещали его не один раз. Бен помогал всем: иногда словом, иногда делом, молчанием или просто взглядом. Он просто был рядом. Он просто был.

Сколько раз Билл хотел попросить у него прощения. Искренне. Хотел сказать, что сожалеет, что не может ответить взаимностью, сказать, что он порой вёл себя отвратительно по отношению к нему, но что-то мешало начать этот разговор. Может быть, гордость. Хотя, какая к черту гордость? Билл уже давно ее похоронил и несколько месяцев пил за упокой.
Позже был период принятия себя. Билл давно запутался, потерялся. Какой он на самом деле? Без масок, без притворства, без стремлений кому-то подражать? Какой? Внутри было столько противоречий. Такой же прогнивший душой? Или же всё-таки есть в нем какой-то свет, который когда-то увидел Том?
Измениться в поместье для мальчишки оказалось намного проще, чем сейчас, в реальном мире. Он не знал, с чего начинать. Билл вообще плохо понимал, чего он хочет. Есть ли смысл вообще продолжать свое шествие по этой жизни, которая постоянно преподносит свои нескончаемые испытания? Он не знал ответа. Но что-то его всё равно тут держало. Наверное, мысль, что его где-то ждут... Что и он будет когда-нибудь счастлив.

Небольшое поместье и кое-какой бизнес это единственное, что ему досталось после смерти Рихарда. Если бы он мог, он бы не принимал ничего, вышвырнул все бумаги Анису и жил своей жизнью, возможно, уехал бы подальше. Но на что? Он бы не потянул. Да и куда бежать? Ему нужно найти Тома, чтобы... Да какая разница зачем? Просто найти. А там уже всё само решится. Просто увидеть его, просто знать, что с ним всё в порядке. По крайней мере, первый год он именно так и думал. И эта мысль придавала ему немало сил, чтобы начать жить и идти вперед.

***

Анис сидел за столом теперь уже покойного отца в наспех застегнутой рубашке, не заправленной в брюки. Ему так внезапно сообщили о кончине отца, что он не успел толком одеться, и сейчас сидел, пытаясь переварит эту информацию. Всё произошло так скоропостижно. Почему отец оставил его так рано? Мужчина не мог поверить в то, что только что видел мертвое тело Рихарда, что его, действительно, больше нет. Каким бы жестоким он не был, это был его отец. Его единственная опора в жизни, и он был ему невероятно дорог.

В голове не укладывалось, что столько событий произошло меньше чем за сутки. Он получил то, что так сильно желал. А желал он Билла. И пусть он был невероятно зол на него за то, что тот пытался его убить. Что не понял его чувств, но как никак в этот вечер он полностью был в его власти. Он целовал. Он отдавался. Он его чувствовал. И в этот же вечер он потерял отца. Какая-то злая шутка, не иначе. Мужчина твердо решил, что не спустит с рук брата попытку убийства, поэтому первое, что он сделает, спустившись, это убьет мальчишку, за которого брат стольким пожертвовал. Зря.

Каким бы Анис не был, отчаяние постепенно захлестывало его, он нервно курил, вдавливая уже третий окурок в деревянную поверхность стола. Что же теперь будет? Как не во время он ушел, оставив всё на его плечи. Он просто не был готов, хоть и признать это было трудно. И кому отец оставил большую часть наследства? Ведь у Рихарда было множество отелей по всей Германии, один из которых он подарил Биллу, отправив жить в Кельн. А всё остальное? А это поместье с ежегодными сборами? Как всё удержать на плаву... У отца было столько связей, и о многих из них Анис даже не подозревал.

Понимая, что дело плохо, он начал открывать выдвижные шкафчики в поисках хоть чего-нибудь. Не мог Рихард уйти, ничего не оставив. Может, он завещание написал? Вытаскивая и выкидывая ненужные бумаги, он перерыл почти всё, пока не наткнулся на конверт, на котором знакомым почерком было написано его имя. Анис выдохнул с облегчением и какой-то благодарностью. Он знал, что отец не мог уйти просто так, он всегда всё держал под контролем. Он даже смерть свою предчувствовал.

Судорожно распечатывая конверт, он достал письмо и принялся читать, стараясь не упустить ни слова.

«Анис, если ты это читаешь, вероятно, я уже отдал душу дьяволу и горю в аду. Завещание я составил давно, оно дома, в сейфе, и всё достается тебе, можешь облегченно вздохнуть. Ты не должен забросить главное дело моей жизни, это дело моего отца, которое я продолжил, а теперь - и ты. Для тебя это должно быть честью. Если будет сложно, обратись за помощью к моему давнему другу Марселю, ты его знаешь. Все необходимые контакты тоже найдешь в сейфе.
А теперь напишу пару слов о моем предсмертном пожелании, дорогой мой сын.
Дом и бизнес, что я отдал Вильгельму, ты оставишь ему и не посмеешь что-либо забрать. И прошу, чтобы ты оставил его в покое, Анис. Я знаю, чего ты жаждешь, чего хочешь, но поверь мне, ничем хорошим это не закончится. Не оставишь его в покое, он закончит так же, как его мать, я уверен. Не хочешь погубить себя и его, просто оставь его и живи, продолжая наше дело. Я в тебя верю.
Рихард.»

После прочтения осталось двоякое чувство. С одной стороны, он завладел всем, как и хотел, с другой стороны, ему дают указания, как поступать дальше. И почему он должен делать, что ему сказал отец, даже после его смерти? Больше не хотелось подчиняться, но он слишком уважал отца, а теперь и память о нем... Да разве может он сделать Биллу хуже чем уже сделал? Подчинить он его не сумел и вряд ли сумеет. Но он сделал всё, что возможно, для того чтобы Билл считал себя ничтожеством, каковым он и является. А то, что Анис чувствует, это уже его личное дело, и Биллу на это наплевать, в этом он сегодня убедился. Так пусть катится, жил он без него эти годы и дальше проживет. Не такой уж он зависимый от него. Он не любит, он просто хочет его тело, которое можно заменить кем угодно... Наверное.

- Можно? - в кабинет открылась дверь, и на пороге стоял начальник охраны.

- Говори, - поднимая недовольный взгляд, сказал Анис.

- Ваш брат требует ключи от авто, ссылаясь на то, что должен покинуть поместье. Я решил спросить сначала у вас, прежде чем отдать распоряжение открыть ворота.

- Он один? – мужчина зло смотрел на охранника, комкая письмо в кулаке.

- Нет, насколько я знаю, он был с герром Беном Аббетом.

- Если хоть одна душа выйдет за стены этого поместья без моего ведома, я убью всю охрану лично! – Анис в бешенстве заорал и стукнул по столу. – А теперь проваливай и через десять минут собери всех в гостиной!

Сборы можно было покинуть только через месяц после приезда, ни днем раньше, ни днем позже. Перед отъездом все собранные жертвы расстреливались, все следы уничтожались, а потом все отправлялись в свою настоящую жизнь, изображая из себя законопослушных граждан. Рихард был мастером своего дела, всё было слажено, продумано, не к чему было придраться, к тому же, столько времени оставаться безнаказанным нужно еще поучиться. Если кто и знал о том, что твориться в поместье, никто бы не рискнул что-либо предпринять, и в этом тоже была заслуга старшего Каулитца.

В данный момент Анис был в бешенстве от того, что Билл решил так просто уехать, думая, что после смерти отца контроль ослаб. Анис упорно обходил стороной мысль о том, что его злит больше тот факт, что он решил сделать это вместе с Беном. Мужчину поразило то, как быстро Бен поменял свое отношение. Умеет же запудрить мозги его никчемный брат.

К мужчине закрадывалась мысль, что Билл повел себя очень странно, согласившись вдруг прийти к нему, всего лишь отсрочив смерть мальчишки. Он ведь знал, что его всё равно убьют. Смысл было всё это делать? А теперь он просто так решил сбежать, оставив его на гибель? Что-то здесь не клеилось. Анис не мог понять, либо он слишком глуп, либо Билл слишком умен и что-то задумал.

Больше ни секунды не раздумывая, он выскочил из-за стола и вылетел в коридор, направляясь в гостиную, на ходу заправляя рубашку в брюки и проверяя на месте ли его пистолет. Предвкушая, как сейчас прилюдно застрелит мальчишку, он зашел в зал. Гул, стоявший в помещении сразу стих, и все уставились на Аниса.

- Ну что, господа, - он выкрикнул, обводя взглядом всех собравшихся. - Теперь хозяином поместья являюсь я, так что прошу любить и жаловать! – он был зол и взвинчен, что не скрывалось от присутствующих.

- Мы сочувствуем, Рихард был великим человеком, – с сожалением обратился профессор Штольф.

- Я знаю, но ничего не поделаешь, - ответил Анис, выискивая в собравшейся толпе брата.

- Что же теперь будет? – поинтересовалась Элен, нервно прикуривая сигарету. - Будет ли всё так же надёжно?

- Всё будет так же, нет повода волноваться! Отец давно меня посвятил в дело, - соврал он и повернулся, услышав шаги за спиной, в комнату вошел Билл, а следом Бен.

- Вы соизволили прийти? Не удалось так быстро покинуть нас? – с наигранной улыбкой спросил Анис. - Что же ты, Карл, не смотришь за своим племянником? – он строго посмотрел на мужчину, ожидая ответа.

- А ты за своим братом, - ответил мужчина, сверля не добрым взглядом племянника. - Бен, ты действительно хотел уехать? Я не объяснял тебе правил?

- Это я предложил, - перебил брюнет, приковывая к себе взгляды всех собравшихся. - Я решил, что больше здесь делать нечего.

- А ты, Бен, просто согласился? Ты хоть знаешь, куда приехал? - возмущался Карл. - Если все давно поняли, что Вильгельм подвел Рихарда своим неподобающим поведением, ты то куда лезешь?

- Наверное, мой брат предложил свои профессиональные услуги, и Бен не смог отказаться, - Анис подошел к Биллу, резко придавливая к стене. Билл был бледен, ненакрашен, а покрасневшие и слегка припухшие глаза напоминали о недавних слезах. Анис был доволен увиденным, он вспомнил происходящее в его комнате всего несколько часов назад, довольно улыбнувшись.

- С тобой я разберусь позже, - он оттолкнул брюнета поворачиваясь к собравшимся. - Я обязан отвезти тело отца и похоронить на семейном кладбище. Через пару часов расправимся с детьми. Завтра утром все должны быть готовы к отъезду. – Он снова повернулся к брату. - Так что зря ты старался сегодня, твоего я убью первым.

- Попробуй, - усмехнулся Билл, вызывая недобрый и настороженный взгляд брата.

- Приведите ко мне его щенка! – приказал Анис, обращаясь к охране. - Быстро!
Сейчас Анис очень явно почувствовал неладное. То с какой легкостью говорил Билл, давало понять, что он даже и не рассчитывает, что этого мальчишку убьют.

- Его нет, - через пару минут растерянно сообщил вернувшийся охранник.

- Обыщите всё и лучше молитесь, если его нигде не будет! – яростно проорал он, начиная закипать, вновь припечатывая брата к стене. – Где эта мелкая сволочь?

- Поищи, может, найдешь, - Билл с вызовом смотрел в глаза напротив. - Хоть в чем-то ты просчитался.

- Ты! – он ткнул пальцем в Бена, хватая за грудки. - Ты был с ним последний!

- Я ушел сразу же, как ты увел Билла, - спокойно ответил шатен, стараясь убрать руки мужчины. – Мы же с тобой их в беседке нашли, о чем ты говоришь, Анис? Когда бы я успел договориться?

Анис не поверил ни единому слову, но доказательств у него не было.

- Какого черта происходит? – не выдержав, заорал священник. - Может, расскажите нам?

- Чего рассказывать, - грубо встрял Грег. - Ни к чему было вводить в наше дело новичков, к тому же таких молоденьких слюнтяев! Из-за них одни проблемы!

- Только не говорите, что Вильгельм отпустил этого пацана? Не может быть, - возмущенно посмотрела Элен.

Все были обескуражены и с непониманием и неким отвращением смотрели на Билла.

- Если хоть одна живая душа узнает о том, что мы здесь были, - начал Грег, - я сотру с лица земли фамилию Каулитц. А точнее то, что от нее осталось! – мужчина вышел из зала, предварительно харкнув на пол. Следом за ним потянулись и остальные, явно злые и разочарованные всем происходящим. Анис молча проводил всех взглядом. В помещении остались только он, Билл и Бен.

– Знаешь, тварь, - мужчина обратился к Биллу, - твой щенок не мог далеко уйти. Не знаю, как тебе удалось это провернуть, но как только его поймают, у него будет самая страшная смерть.

- Желаю удачи в поисках, - не отводя глаз от тяжелого взгляда Аниса, ответил брюнет.

Не сдержавшись, мужчина схватил его за тонкую шею, начиная сдавливать, но всё равно понимая, что не сможет убить. Да и запугать не сможет... В глазах брюнета не промелькнуло ничего, кроме безразличия.

- Я тебя отпущу, просто дам шанс на жизнь, - прошипел он. - На жалкое существование.

Билл молчал, но глаза его ликовали и смеялись. Второй раз за сутки брат пытался убить его, задушить, но не сумел. От мужчины это не ускользнуло.

- Кто ты после всего? Грязная шлюха! Бену тоже пообещал? Небось, отсос неплохой сделать, да?

- Анис, успокойся, - перебил Бен, опасаясь, что тот достанет оружие. - Ничего он не обещал.

-Да брось ты, Бен, - Анис с усмешкой посмотрел на него. - Кому ты это говоришь? Он же шлюха! Он же только это и может предложить! Знаешь, как передо мной сегодня ножки раздвигал! Ты посмотри на него! Посмотри!
Брюнет продолжал молчать, смотря на брата и понимая, что он всё-таки... прав. Он был грязный не только телом... Билл еще долго выслушивал про себя много интересного. Анис не скупился на оскорбления. Билл молчал. Вникая в каждое сказанное слово и находя подтверждение тому, что это имеет место быть. Что ж, от себя не убежишь, да и не отмоешься.

Закончив, Анис влепил Биллу нехилую пощечину. Брюнет стоял, не пошевелившись и даже не защищаясь, ему почему-то было уже плевать, он даже ожидал продолжения, но мужчина развернулся и поспешно вышел из зала. Выходя из гостиной, он четко понимал, что никогда бы не простил Биллу всё это, он бы никогда не отпустил его безнаказанно.

«Ну что, папа, второй раз спасаешь своего сыночка. Но в третий, ты уж не поможешь! Из ада не возвращаются!».

***

Даже спустя два года Анис знал о Билле всё, у него были везде свои люди, и Билл в этом даже не сомневался, но он почему-то не объявлялся. Билл пересёкся с ним только один раз, на вечеринке, которую посетил по приглашению давнего друга Бена. Кончено, Билл не знал, что Анис там будет, он бы не пошел. Но брат лишь поздоровался, с усмешкой смотря на него, и прошел мимо.
Он когда-то укротил Билла, поставил незримое клеймо «ничтожества» и исчез. Первое время брюнет опасался, что брат вот-вот постучит в дверь, придёт со своей властью в его жизнь и станет ломать его дальше, хотя куда уже дальше? Дальше-то и некуда, Билл изломлен на столько частей, что, наверное, для нового надлома и места не осталось. Ему казалось, что Анис оттягивает момент своего появления, ведь он может сделать это в любой момент. Но готов ли сейчас Билл к войне? Нужно ли ему это? Нет. Он так устал бороться.

Анис мог, не взирая на предсмертные указания отца, выбрать более простой путь, попытаться давить, даже пользоваться Биллом, но тем самым и дальше выдавая свои слабости. Он поступил иначе, оставив Билла мучиться и жить заново со всем этим.
Билл не понимал, почему он так поступил, это было не похоже на него, тем более после смерти Рихарда... Он мог бы стать неуправляемым, и никто бы его не остановил. Билл всегда думал, как отлично у него вышло сказать ему о своих чувствах, быть отвергнутым, но всё равно, остаться победителем. Билл так не умел. Он вообще понял, что побеждать не умеет, и пусть брата не было в его жизни сейчас, он всё равно ощущал его незримое присутствие. Где-то на краю подсознания, где-то в потаённых уголках необузданного страха.

Жить стало сложно, второй раз начинать всё сначала, пытаться встать с колен, вести себя, как прежде на людях, всё это стало тяжелым трудом, поэтому напиваться было самым лучшим выходом. Тем не менее, теперь имелся не менее важный стимул. Мальчишка. Его мальчишка, его Том... Человек, который смог изменить его. У брюнета и в мыслях не было не начинать поиски или винить его в чем-то, а когда Бен вскользь намекал на то, что если бы не мальчишка, никаких проблем бы не было, Билл грубо перебивал его, прося замолчать.

Первый год поисков дался нелегко. Он нанимал частных детективов, да и сам объезжал близлежащие приюты, детские дома, школы. Разыскав и узнав у шофера, где же он выкинул Тома, он прочесал весь посёлок, останавливая каждого встречного. Безрезультатно. Он много раз представлял их встречу, но никогда не мог придумать, что же скажет. Как это будет? Да и неважно как! Главное найти! Главное увидеть эти глаза. Любящие. А любящие ли ещё?

А вот Билл любил. Любил, как никогда и никого, и это не давало покоя ни душе, ни тяжелому от всего случившегося сердцу. Как он смог так влюбиться, да еще и в столь юного мальчишку? Что в нём особенного, чего нет в других? Наверное, чистота и искренность. Необыкновенность. Он вспоминал его лицо, его взгляд и голос, и на душе становилось невыносимо тепло, а потом он понимал, что может никогда больше не увидеть его, никогда не почувствовать тот трепет, когда он рядом. Никогда не увидеть ту искреннюю улыбку, которую он видел пусть только единожды. Он бы всё сделал, чтобы увидеть её вновь.

Время шло слишком быстро, но поиски были безуспешны, никого похожего не было. Мало того, нашелся один единственный Том за всё время и то тринадцати лет. Отчаявшись, Билл почти потерял надежду. Почти погиб в своей тоске. А что если его нет в живых? Он ведь не для этого жестокого мира, как он сможет защитить себя? Эти мысли быль столь навязчивы, что спасало лишь мутное отрешённое сознание, поэтому он вновь прибегал к алкоголю. Слишком часто в последние полгода.
И сейчас, когда нашелся кто-то похожий, с таким же возрастом и именем и пусть в совершенно другой стороне, он сомневается... Но это ведь шанс! Два года назад он бы, не раздумывая, сорвался с места и поехал, а теперь его раздирают сомнения и... Страх.

Он боялся, что мальчишка его уже вырос, и уже совсем не тот мальчишка. Что быть может, время сыграло свою роль, и он его возненавидел. Ведь за то, что он делал, можно только ненавидеть. Ему было только пятнадцать лет, когда Билл его изнасиловал. И пусть это было не изнасилование в чистом виде, у мальчишки просто не было выбора! Он был чист. Невинен. Испуган. Может, всё случившееся ему жизнь сломало? Билл задумался об этом слишком поздно.

А может, он и вовсе забыл его? Ему ведь сейчас почти восемнадцать, он взрослый, совершеннолетний парень. За два года у него мог кто-то появиться, и Билл так боялся стать лишним, приехав и напомнив о себе. О прошлом. О его ужасающем прошлом.
Он часто задумывался, зачем же Тому такой, как он? Зачем молодому парню нужен такой ужасный человек? Что он может ему дать, чем поделиться? Только если испортить жизнь. Может быть, он даст ему любовь? Да грязная эта любовь, зародилась в грязном месте, в грязном человеке. Он ведь жалкий извращенец. Да, только так Билл мог назвать себя, и ещё сотней других отвратительных слов, ведь другой бы не пошел в то место по доброй воле. А он пошел. И он был горд этим. Он стремился быть там. То, что он делал, то, как он относился... Стоит только вспомнить их первую встречу...

В конце концов он решил, что намного лучше оставаться в неведении, чем потерять эти призрачные надежды. И пусть эта такая откровенная трусость, он предпочел жить в красивом обмане, чем терять смысл своей жизни. Главное - потом постараться жить без сожалений.

***
- Хорошая моя, - потрепав старую кобылу по гриве, юноша отошел, захлопнув старую дверь деревянного сарая. Он прошел по освещенной лунным светом тропинке, подойдя к старой скамейке под деревом. Наступившая осень давала о себе знать, и, поежившись от пробирающего холода, укутываясь чуть сильнее в вязаный свитер, он достал сигарету. Прикурил. Затягивался глубоко, думал, вглядываясь в темную пустоту. В жизни было почти так же пусто.

- Том! – позади раздался мелодичный женский голос, на который юноша не отреагировал, а лишь устало вздохнул.

- То-ом!

- Чего? – не выдержав, крикнул. - Я сейчас!

- Холодно же, пошли в дом, - невысокая хрупкая блондинка спустилась к скамейке, подходя сзади и кладя руки на слегка подкаченные плечи.

- Сказал же, сейчас, - затянулся, скидывая чужие руки.

- Почему ты такой грубый? – присев рядом, девушка придвинулась совсем близко и посмотрела на красивого юношу. Он ей нравился на столько, что она почти открыто себя предлагала.

- Я просто хочу, чтобы ты знала: тот поцелуй ничего не значит. Просто минутная слабость, – начистоту ответил он, откидывая окурок. - Иди, кажется Фрэди плачет.
Хмыкнув, изображая обиду, блондинка соскочила и быстрым шагом удалилась в дом.

Да, Том целовался с ней. Девушка буквально повисла на нем, проявляя инициативу, мечтая о продолжении. Но для Тома никакой слабости здесь не было. Обычный интерес. Каково это, целовать кого-то? Целовать не ЕГО. В тот день Том понял, что никак. Не отвратительно, не ужасно и не противно. Просто никаких эмоций. Эмма не была страшной или неухоженной, она была просто не интересна. Ему никто был не интересен, хоть порой очень хотелось...
Те немногие девицы из их деревенской школы, которую он в этом году закончил, не вызывали ровным счетом ничего. Он задумывался, что, может быть, его интерес могут вызвать только парни, но нет. В этом плане было еще хуже. Мысль о том, что он может быть с каким-то парнем или мужчиной кроме НЕГО, вызывала еще большее отвращение. И слава Богу! Если бы он хотел быть с парнем, то явно не смог бы найти здесь кого-то или рассказать о своих предпочтениях. Да и не искал бы...
За последний год Том стал «популярен» у женского пола. Что неудивительно, он был очень симпатичен, загадочен, воспитан, «парень нарасхват» говорила Ирма.

Ах, если бы они знали. Если бы знали...

***

- Я могу уйти? — спросил мальчишка, вырывая шатена из раздумий, разрывающих его на части.

- Иди, - не сразу ответил Бен. – Проваливай же!

Том плохо помнил, как добрался до грузовика, было слишком страшно. Он помнит лишь нервно крикнувшего водителя «лезь, дурак, в кузов» и захлопнувшуюся дверь. Темнота, холод и бугристая дорога. Его знобило и шатало из стороны в сторону. Всё безумно напомнило день, когда его привезли сюда. Надо же, он был совершенно другой. Годы прошли или несколько недель? Не верилось, что всё получилось, что он смог, но чувство страха не покидало, казалось, что машину вот-вот остановят и его найдут.

Тяжело было даже подумать о Билле, он остался. Спас и остался там. Один на один со всеми. Стоит ли молиться? Верит ли он в Бога? Он уже ничего не знал, все молитвы стали казаться бессмысленными и бесполезными, но прежде чем окунуться в темноту, в голове всё же пролетело «Помоги ему, Господи».

Очнулся он на сырой, промерзшей после ночи земле. Сколько они ехали и где он сейчас находится, Том не предполагал. Вокруг были пустынные поля и грязная одинокая дорога. Оглядываясь и стараясь встать, Том понял, насколько ему невыносимо плохо. Стало вдруг страшно умереть здесь, на обочине пустынной дороги, но он взял себя в руки и решил, пока ноги его будут идти, он не остановится. Там он выжил, а здесь умрёт? Что за несправедливость? Кое-как поднявшись, он поплёлся вперед. Босые ноги идти не хотели и мерзли. На нём были лишь тонкие, белые, когда то белые шорты, и маечка. Он так и не успел надеть одежду, что давал ему Билл. Хоть что-то бы осталось... Вздрогнув, Том полез за резинку шорт, куда прикрепил его подарок. Выдохнул. Часы на месте.

Днём было теплее, но холодный ветер беспощадно хлестал по продрогшему телу. Идти было почти невозможно, он падал, разбивая колени в кровь, сдирая руки. Сквозь боль, слезы и холод, но шел вперёд. Он сильный, он должен. Билл всё это делал не зря, всё не зря! Они будут вместе! Они встретятся! Том думал только об этом. Когда сил совсем не осталось, мальчишка в изнеможении упал на перекрёстке, до которого добрался. Асфальтированная трасса шла через грязную земляную дорогу, по которой он шёл не менее трёх часов. Оставалась надежда, что здесь его кто-нибудь найдет, поможет. Обязательно поможет. С этими мыслями он вновь провалился в глухую темноту.

- Мальчик, очнись! Эй! – кто-то пихал его в бок, от чего Том, вздрогнув, открыл глаза. Он лежал на том самом перекрестке, а рядом гудел мотор подъехавшего автомобиля. – Ты откуда? – пожилая женщина наклонилась ниже, помогая встать. - Давай мы тебя до больницы довезем.

- Не надо в больницу... Мне надо в приют, - почти бесшумно сказал мальчишка. Голос пропал, и выходил какой-то полухрип-полушепот - Помогите, пожалуйста, в любой приют...

- Мы будем проезжать мимо деревни, где живет моя давняя подруга. Там построили отличный интернат! Мы поможем... Но это не близко! – женщина присела, трогая лоб Тома, и жалостливо погладила по голове.

- Рудольф, ну же, помоги мне, - недовольный седовласый мужчина вышел из автомобиля, помогая поднять мальчика и усадил на заднее сидение.

- На, попей и перекуси, - женщина подала Тому бутылку, и бутерброд. – Что же с тобой произошло?

- Не помню, - соврал Том, отрываясь от бутылки. Сил не осталось совсем, сон его сморил, прежде чем он дослушал новый вопрос.

Тому казалось, что они ехали бесконечно долго. В промежутки, которые он просыпался, чтобы попить, за окном была бескрайняя дорога, то день, то ночь. Куда же они едут? Как же Билл его найдет? Том в полубреду думал только об этом, но в итоге понял, что было совершенно глупо даже мечтать, чтобы Билл стал искать его. Билл пообещал ему, чтобы успокоить. Он просто хотел спасти, и за это Том ему безмерно благодарен. Он его не винил за ложную надежду, такую нереальную, но всё же надежду.

- Рудольф, ну куда мы заехали? – женщина выглядывала в окно, пытаясь узнать в серых домах что-то знакомое, но бесполезно. – Давно тут не были, только проездом всегда, я даже не знаю куда ехать. Подожди, останови! – она закричала, открывая дверцу машины. - Извините, - она обратилась к женщине, проходящей мимо, - не подскажите, где тут детский интернат?

- На другой стороне поселка, - женщина указала рукой в сторону, куда направляться. - А зачем вам? – спросила из любопытства. Было очевидно, что они не из их поселка, женщина здесь выросла и практически всех знала.

- Тут такое дело, мы мальчика нашли, на дороге лежал без сознания, представляете! Вот и хотим пристроить.

- Сейчас утро раннее, в приюте его замучают расспросами, проверками, давайте я его к обеду отведу, пока он отдохнет, да покушает у меня, - добродушно предложила женщина. – Я вот тут живу, - она указала на дом у обочины.

- Вы нас очень выручите, - женщина посмотрела на своего недовольного мужа за рулем, который с самого начала не был рад этой идее. - А то мы так торопимся! Наверняка там ещё заставят заполнять какие-нибудь бумаги! Спасибо вам!
Том сразу вышел из автомобиля. Время в дороге придало ему сил, он чувствовал себя значительно лучше.

- Здравствуйте, - он поздоровался с незнакомкой. Это была женщина средних лет в старом выцветшем платье и вязанной жилетке. В руках у неё были грабли, Том подумал, что, может быть, она дворник? Поблагодарив и попрощавшись со своими спасителями, он пошел вслед за женщиной.

- Меня Ирма зовут, - улыбнулась она, повернувшись к Тому. - А тебя?

- Том.

- Ну, вот что, Том, ты не бойся, я тебе только помочь хочу, - она дошла до калитки своего дома. - Проходи, а ты, кыш отсюда, - она открыла калитку, отгоняя тявкающую дворняжку.

В доме было бедненько, но уютно. За столом сидел мужчина примерно одного с ней возраста, листая газету.

- Рон, это Том, - она провела его, усаживая за стол. Мужчина оторвался от газеты, с удивлением смотря на мальчишку, которого видел впервые.

- Это знак, наверное, – продолжила она. - Только потеряли сыночка и вот – мальчик нашёлся. Это всё не случайно! Густава мы уже не вернем, зато можем помочь Тому, примем его к себе, места у нас хватает!

Рон задумался, но ничего не ответил. Он был немного удивлен, что жена так просто привела с улицы кого-то в дом, поэтому не спешил давать какой-либо ответ.

- Знаешь, я сейчас могилку убирала, и туда дятел прилетел, прям на оградку сел и как начал стучать, представь себе! Я сразу подумала, что это знак какой-то! - она рассказывала и улыбалась. - Нет, это всё не просто так!

Мужчина вымученно посмотрел на жену, которая впервые за месяц улыбнулась. И месяца не прошло, как умер их сын, Густав, которому едва исполнилось двадцать лет. Он женился и ждал пополнение, но несчастный случай или судьба так жестоко обошлись с ним. Умереть от удара током в двадцать, что может быть нелепей? Горем убитая женщина почти не ела, плохо спала и только делала, что ходила на кладбище и плакала.

- Как знаешь, Ирма, - он вздохнул, поддерживая жену. - Примем Тома, как родного, - он посмотрел на мальчишку, протягивая руку. - Будешь у нас жить, или, может, у тебя есть родные?

- Нет у меня никого... Но я бы в приюте жить мог, я вас стесню, и пользы от меня никакой, - честно ответил Том. Конечно, он бы хотел остаться, от них веяло добротой и семейным теплом, но навязываться к чужим людям тоже не хотел.

- Приюты эти,- махнул рукой мужчина. - Знаю я, как в этих приютах, сам там вырос. Так что давай, поешь да поспи, завтра и поговорим обо всём, а сейчас отдыхай.
Том тоже знал, каково это жить без родителей, без защиты и поддержки, но благодарно кивнув, промолчал.

- Эмма, пойди сюда, - позвала женщина.

Из комнаты вышла молодая девушка, которой едва можно было дать восемнадцать. Том даже не сразу заметил, что она была беременна.

– Эмма, это Том, - женщина приобняла мальчика. - Он теперь будет жить с нами.
Девушка с удивлением посмотрела на Тома, кивнув в знак приветствия и поглаживая округлившийся живот.

– Это жена моего Густава, моего сыночка покойного, - Ирма всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. Ей было необходимо отдавать кому-то свою материнскую любовь и хоть как-то разбавить горе. – Мы тебя не обидим. И ты нас не обижай, Том. Давай кушать.

Том с благодарностью посмотрел на женщину, радуясь что, остались ещё добрые люди.

***
«Гибнуть небо запрещает,
Время место выбирает.
Сколько было слов.
Тебя нет!»
7Б – Появись!

Том как-то незаметно стал не по годам взрослым и рассудительным. Не озлобленный, не сумасшедший после всего, что с ним было, не жалующийся, никогда ничего не просящий. «Глобальные» проблемы одноклассников вызывали у него лишь усмешку. Какие это проблемы? Он-то уж не понаслышке знал, какие в жизни могут быть проблемы. Чего он только не пережил от потери матери, до того кошмара, который случился с ним два года назад.

Он никогда не рассказывал про своё прошлое. Нет, он говорил про маму, про церковную школу, но он ни слова не сказал про то место, в котором чуть не лишился жизни. Место, которое изменило его до неузнаваемости, заставив повзрослеть, познать страх, боль и... Любовь.

Он часто просыпался от кошмаров и стал опасаться священников. Они у него вызывали настолько неприятные воспоминания, что теперь поход в церковь был под запретом, да и зачем туда ходить? Если понадобиться, можно помолиться и дома, что Том делал, но очень уж редко.

Том часто вспоминал Кристиана, понимая, что наверняка его давно нет в живых, что его убило то место. Считал несправедливым то, что он спасся, а все остальные погибли. Как ему было тяжело жить, зная всё это. Видя всё то. Помня всё это. Как он завидовал своим сверстникам, которые и представить себе такого не могли. Они были поистине счастливыми.

Изо всех сил помогая Рону и Ирме, он ещё устроился на подработку грузчиком в магазин. И дело было даже не в деньгах, Том старался всегда занять себя, быть полезным. Он занимался всем, чем только можно, лишь бы не сидеть без дела, лишь бы меньше думать. Не думать о НЁМ. Билл... Одно лишь имя вызывало колкую боль в сердце. Он казался сном, ненастоящим. Был ли он? Существует ли такой человек, или это его больная фантазия? Лучше бы это была фантазия, чем его прошлое, которое он забыть не в состоянии. Он был везде, в каждом прохожем, в каждых ярко накрашенных глазах. В каждой высокой брюнетке, в каждом громком смехе. И самое ужасное, он ему никогда не снился.

Любить до невозможности, любить до слез, до боли, до крика. Том так тосковал, так мучительно любил, что доходило до того, что он закрывался в сарае, что бы спрятать свои наворачивающиеся слезы. Всё это он пережил в первый год жизни в доме, где его приняли как родного, и он не хотел показаться слабым и беспомощным, поэтому скрывал свою слабость. Немного позже он перестал плакать, научился жить с этим, с этой болью в сердце, которая совсем не лечилась временем. Подавлять эмоции и казаться безразличным. Спокойным, серьезным и сильным каким его все считали.

Он никогда не показывал вида, как терзается, никогда не показывал, как ждёт и кем живет. Из хрупкого мальчишки он становился крепким юношей. Слишком резко вытянулся за год и за счёт бесконечной работы подкачал мышцы. Сколько сразу девушек появилось вокруг, и каждая чего-то хотела от него, приглашая на свидания. Хотя, что значит чего-то? Том прекрасно знал, чего каждая из них хотела бы, но не пользовался. Не такой он был. Он был слишком верным и пусть просто своим воспоминаниям. Он по-прежнему ждал. Ждал, что он придёт, хоть и не верил, что это когда-нибудь случится. Найти его в такой глуши было невозможным. Со временем он почти поверил, что никому не нужен. И уж тем более Биллу.

Единственное, чем он мог помочь себе, это удовлетворять себя, представляя ЕГО, от чего было стыдно. Поначалу. Потом это стало таким обыденным, что он уже и не знал, как можно прожить без таких фантазий. В голову не раз приходила мысль, что можно попробовать переспать с девушкой, представляя Билла, наверняка это получше, чем самоудовлетворение, но что-то мешало. Будто он изменяет. Так глупо, но он не хотел не по любви. За неимением больших развлечений, все вокруг только и делали, что ходили «по кустам», а он не мог даже допустить безобидного поцелуя.
В глубине души Том верил, что должен кто-то появиться вместо НЕГО, заменить, что ли... Но, по правде говоря, понимал - никто не сможет заменить ЕГО, если он сам этого не захочет. А он не захочет.

Чем больше времени шло, тем больше он понимал, как глупо надеяться на то, что Билл его помнит, что он вообще помнит, как пообещал что найдет его. Он ведь так же обещал Бену быть с ним вместе. Вспоминая всё это, он злился. Злился на себя за то, что не может всё это выкинуть из головы, не может жить как все люди, не может наслаждаться тем, что имеет. Неужели ОН это всё, что ему нужно в жизни? Может, это навязчивая идея или болезнь? И никто не может помочь, никто не может дать совет.
Допустить мысли о том, что Билла нет в живых, Том себе не позволял. Пусть лучше жив, здоров и счастлив, а он как-нибудь проживет, как-нибудь забудет. Когда-нибудь. А может, ему самому поехать искать его? Как глупо, но он однажды поймал себя на этой мысли. Даже если найдет, что он ему скажет? Как он его примет? Разве нужен беспризорный мальчишка, не имеющий ничего за спиной, красивому парню, у которого есть своя жизнь. Том выкинул такие глупые идеи сразу же, в глубине души мечтая когда-нибудь разбогатеть, стать самодостаточным и найти его. Он, бывало, даже перед сном мечтал, что когда-нибудь такое случится, а пока он будет жить дальше. Стараться жить.

Том колол дрова на заднем дворе, когда подошла Ирма, с неподдельной нежностью смотря, как её приёмный сын старательно их складывает, как обычно погружённый в себя и свои никому не известные мысли.

- Том, - она окликнула юношу, - я хотела поговорить, - она нерешительно замялась на месте, после чего подошла и присела на скамейку.

Том добро улыбнулся и, откинув топор, подошёл, присаживаясь рядом. Как он был благодарен этой женщине! Сколько она ему дала, чего никто за всю жизнь не дал. И любовь, и заботу, и семью, настоящую и любящую.

- Я насчёт учебы узнать хочу, Том, почему ты не хочешь в город поехать? Выучился бы на кого-нибудь, профессию имел. Ты же знаешь, мы всегда поможем тебе...
Том вздохнул, опираясь локтями на колени. Он уже несколько раз говорил, что не поедет никуда.

- Я не хочу никуда ехать, по крайней мере, в этом году точно. Рону нужна помощь... Да я и сам пока не хочу уезжать. Или вы хотите, чтобы я уехал? Если я мешаю или...

- Ну, что ты такое говоришь? Ты же знаешь, я тебе только лучшего желаю!

Том и вправду не собирался уезжать в город, знакомиться с новыми людьми, жить в общежитии, где всегда весёлая молодежь. Он бы не вписывался в эту жизнь. Да и помощь его нужна, Рон сильно болел.

На самом деле Том боялся даже себе признаться, что есть более весомая причина, по которой он не хотел уезжать в город - его там труднее найти. Вернее, там его вообще искать никто не будет. А вдруг он приедет? Как бы смешны и глупы не были эти мысли, и как бы он не старался от них избавиться, они были. Как была и надежда, которую когда-то дал ему Билл.

Ирма молча смотрела на юношу, думая, говорить дальше или всё же промолчать, но решила, что раз уж она начала разговор, нужно говорить до конца.

- Ты ни с кем не общаешься, Том, никуда не ходишь, не веселишься. Я беспокоюсь за тебя. Зачем прятаться от всех?

Эту тему Том не любил больше всего. Он и вправду мало куда ходил, да и друзей у него не было, но он не чувствовал себя от этого хуже. Ему было плохо совсем от другого... Наверное, в чем-то Ирма права, и ему следует общаться, выходить, гулять, встречаться. Отпустить то, что так глубоко в себе запер, всю ненужную боль прошлых воспоминаний, всю тоску. Нужно что-то с собой делать.

Он не был забитым мальчишкой или слишком наивным, как раньше. Он повзрослел. Том не считал себя хуже других из-за того, что с ним делали, он сумел это спрятать глубоко внутри и не вытаскивать, хотя поначалу это и было очень тяжело. Он мог быть вполне общительным и популярным парнем, если бы захотел. Но предпочитал одиночество, вместо вечеров с молодежью, которая каждый вечер собиралась на берегу речки. Они разжигали костры, пели и играли на гитаре. Им было весело, а он не умеет веселиться, он не умел быть счастливым.
Что такое счастье? Как бы ему хотелось познать это чувство...

- Я завтра пойду, прогуляюсь, обещаю, - он постарался улыбнуться.

- Сильно много не кури! – женщина шутливо пригрозила пальцем.

- Да я не...

- Знаю я! Можешь не оправдываться!

- Эмма? Ну, я ей покажу! – рассмеялся Том, обнимая женщину.

Он никогда не называл Ирму мамой, хоть и знал, что она этого ждала. Том помнил свою маму, ее лицо, голос и всю её любовь, и это было бы не справедливо, наверное.

- Том, Эмма хорошая девушка, и она так хорошо к тебе относится... Ты присмотрись к ней... И Фрэди тебя так любит.

Юноша замолчал и прикусил губу. Ну, зачем она говорит ему про Эмму? Неужели она попросила? Это нечестно, его заставлять. Он заменил им сына, но заменять ей мужа Том не хотел. Он не любил её...

- Эмма мне как сестра, правда... - немного засмущавшись и достав ЕГО так бережно хранимые часы, он посмотрел время, стараясь отвлечься от неприятного разговора.

- Хорошо, я поняла, больше эту тему не подниму. Обещаю, - не дав договорить, она потрепала его за отросшие волосы. После замолчала, с какой-то грустью смотря на юношу, державшего в руках дорогие часы. Она не спрашивала, откуда или чьи они, и о ком они напоминают, видя с каким трепетом он к ним относится.

– Кого же ты так ждешь? – с отчаянием и почти шепотом спросила женщина. Она понимала, что затрагивает что-то очень личное, потаённое, но не спросить просто не смогла.

Том замер и отвернулся, пряча глаза. Неужели это так очевидно?

- Я расскажу. Только позже, – он поднялся со скамейки и принялся доделывать работу. Только бы отвлечься. Только бы не тревожить эту незаживающую рану.

***

Билл резко остановил машину и зажмурился. Уже смеркалось, дорогу было видно плохо, но он знал, что уже на месте. В какой-то момент захотелось уехать назад или просто не выходить из машины, но так глупо было тянуть время, когда ты уже приехал. В душе томилось сомнение, он уже почти был уверен, что всё это зря. Приоткрыв дверцу машины, вновь захлопнул, не решаясь выйти. Пару дней назад выезжая из Кёльна, он был настроен более решительно, а сейчас от его решительности ни осталось и следа. Считая себя последним трусом, он набрался духу и всё же открыл дверцу, выходя на улицу. За всё то долгое время в пути он успел тысячу раз пожалеть, что поехал в это Богом забытое место, в дороге почти убедив себя в том, что его давно никто не ждет.

После месяца раздумий Билл понял, что лучше мучиться от боли разочарования, чем от неведения. Спонтанно собрался и выехал. Он бы жалел всю жизнь, что не воспользовался шансом, он бы винил себя и неясно, что было бы хуже.

Выйдя на пустую пыльную дорогу, он огляделся. Фонарей, что не удивительно, не было, но на улице было еще не настолько темно, и он хорошо разглядел жилые дома, стоявшие по правую сторону дороги. Достав из кармана черного пальто смятую бумажку, на которой корявым почерком был написан адрес, он пошел по дороге, спускаясь к одному из домов. Улица была именно та, которая ему нужна, а вот до нужного номера дома нужно было пройти еще несколько домов. Билл никак не мог понять, как возможно было здесь кого-то найти.

Детектив, которого нанял Бен, очень постарался, проделав невероятное. Хоть на это и ушло около пяти месяцев, это того стоило, это единственный результат за два года. Хотя, кто его знает, всё ещё оставались сомнения, что это действительно он. Действительно его мальчишка. Может глупое совпадение, так измотавшее его душу. Билл неуверенно переставлял ватные ноги, прося небеса, чтобы это был именно Том. Если это совершенно другой человек, есть ли надежда, что его Том вообще жив?

Мысли несуразно путались, губы были искусаны, да и нервы почти на пределе. Билл ощущал себя не двадцатипятилетним мужчиной, а мелким мальчишкой. Дойдя до нужного дома, он остановился напротив старой калитки не решаясь постучаться. До сих пор не веря, что он это сделал, что приехал сюда, Билл сжал кулак до белых костяшек и постучал. Калитка со скрипом шатнулась, и послышался писклявый лай собаки. Небольшая рыжая дворняжка выбежала на улицу, нападая на Билла и хватая за штанину черных брюк.

- А ну зайди домой, быстро! - послышались женский голос и звук шагов в шаркающих тапочках. Через пару секунд калитка открылась, перед ним стояла женщина, кутавшаяся в теплую жилетку.

Билл почему-то встал как вкопанный, не решаясь ничего спросить.

- Вам кого? – с удивлением смотря на незнакомца, поинтересовалась женщина.

- Здравствуйте, могу ли я увидеть Тома? – вежливо поинтересовался Билл, стараясь скрыть дрожь в голосе, которая откуда-то появилась.

- А вы кто? – она осмотрела незнакомца в дорогом пальто, с макияжем и черными, спускающимися на шею волосами. – Хотя постойте, - она перебила, не дав сказать и слова, понимая, что это тот, про кого она совсем недавно спрашивала. И если Том захочет, то он сам обязательно расскажет. – Проходите, Том на заднем дворе. Спуститесь по дорожке во-он туда, за яблоней будет сарай. Том должен быть там, – женщина указала рукой и отошла, пропуская незнакомца.

- Спасибо, - Билл прошел в ограду и направился в сторону, куда указала женщина.

- Да не за что, - она ответила, провожая взглядом тонкую фигуру парня. Было удивительно видеть такого человека в их поселке.

Билл шёл, будто на эшафот. Сколько раз он представлял их встречу, и вот скоро этот момент настанет, а он понимает, что не готов и что волнуется и боится, как пацан. Сердце гулко билось, и дыхание стало слишком тяжелым. Биллу казалось, что он весит целую тонну, так тяжело давались ему эти шаги. Какой он? Что скажет? Он ли это вообще?

Увидев силуэт сидящий спиной к нему, он остановился присматриваясь. Сделав несколько беззвучных шагов, он подкрался ближе, чтобы разглядеть лучше. Свет от фонаря, висящего на сарае, освещал скамейку, но не так хорошо как хотелось бы. Неужели это его мальчишка?

Это был он, теперь сомнений не было, но такой... повзрослевший. Билл не мог поверить глазам. Хоть и худые, но подкаченные плечи, крепкая спина, и нет больше тех косичек. Вместо них отросшие до плеч волосы. И в руке мелькнул огонёк от сигареты. «Надо же, курит,» - подумал он, закусив губу, боясь выдать себя своим шумным дыханием, рассматривая своего незнакомца. Своего мальчишку. Пути назад уже не было, и Билл подошел ближе, почти встав сзади. Не хотелось его напугать. Он собирался уже окликнуть юношу, как резко столкнулся с парой карих глаз. Том повернулся так неожиданно, что Билл растерялся, смотря в такие родные глаза.

- Здравствуй... - брюнет неотрывно смотрел на изменившееся, повзрослевшее и такое красиво лицо. Том был очень красив, и Билл откровенно им залюбовался.

- Ты... - юноша отшатнулся, вскакивая со скамейки, глаза предательски заблестели, отчего он резко стер ладонями накатывающееся наваждение.

Билл не мог понять, как расценивать его реакцию, думая, что он напугался и не желает его видеть. В груди защемило, и он отступил на шаг, смотря на терзания юноши.

- Прости, Том, я уйду. Просто хотел знать, что ты в порядке, - дрожавшим от боли голосом сказал брюнет.

- Уйдешь? – Том до сих пор не мог поверить своим глазам. Его мечта, его любовь, его боль... Он стоял рядом. Такой же прекрасный, как раньше. Словно сон, галлюцинация. Такой же, как в его многочисленных фантазиях. Нужно было собраться и осознать, что он настоящий. Что он не забыл. Что он пришёл. Что он нашёл его...

– Я так ждал тебя, - всё-таки не сдержавшись, парень стер соленую дорожку. - Ты не посмеешь больше уйти! - Том кинулся, прижимаясь к любимому телу. – Я не отпущу тебя, слышишь?Не отпущу! – горячие слезы лились из глаз. Но это уже не были слезы боли. Впервые.

Билл дрожащей рукой обнял парня в ответ. Камень, лежавший на его сердце и душе, постепенно рассыпался на мелкие кусочки и становился меньше с каждым сказанным Томом словом, с каждым его прикосновением. Расцветавшие внутри чувства заставили брюнета зажмурится и дать скатиться слезам, так давно просящимся на волю.

- Спасибо, спасибо, спасибо... - шептал Билл, сцеловывая слезы с щек его мальчишки. И так много было в этой благодарности, так невероятно много всего в простом слове.

- Прости, что так долго, - прошептал брюнет, прижимая горячее тело к себе. Том стал с ним почти одного роста, голос приятно сломавшийся, и руки такие крепкие. Такой неузнаваемый, но такой родной.

- Спасибо за надежду, которую ты дал. Благодаря ей я жил, - отстранившись, с любовью смотря в любимые накрашенные глаза, Том понимал, что в жизни ничего дороже быть уже не сможет. В эти минуты они ощущали такое неизвестное им ранее чувство... Чувство счастья. Они сумели обрести его и подарить друг другу. Их ничто не сломило.

Любовь способна совершать невозможное. Любовь сводит с ума. Любовь делает людей безрассудными. Любовь дарит счастье. Любовь дарит боль.
И неважно, сколько боли подарит вам любовь. Если она взаимна, вы обречены стать счастливыми.