Shadow

— Ру-уна... — с оттенком изумления произнёс Девкалион. — Давай, ты не станешь убивать этих детей. Они не твоя забота.

Я стояла за его спиной и ничего не видела. Лишь когда мы подошли к незнакомому дому, до меня донеслись звуки бойни. Тогда он сказал: «Мы как раз вовремя». Все мое тело было не подвластно — каждая мышца будто подчинялась не мне. Но дрожь... дрожь и страх скрыть было невозможно. Это были единственные чувства, что владели мной в этот момент. Я пришла сюда совсем не с теми намерениями, с какими должна была.

— Что с тобой делает моя сестра? — с лёгкой одышкой спросила Руна. В её голосе слышалась агрессия, злость... но не было и намёка на страх.

Он обернулся ко мне и улыбнулся. За тёмными очками я не могла разглядеть его взгляд — да и он был слеп. Но он просто знал, что я окажусь рядом. И, кажется, не будь на нём этих очков, он смотрел бы на меня с некой игривостью.

— Выйди. Поздоровайся, — мягко, но властно произнёс он, дотронувшись до моего плеча.

Его жест был недвусмысленным — он лишь хотел, чтобы я шагнула вперёд.

Я знала, что увижу их здесь. Знала, что увижу его. Лишь на мгновение позволила себе поднять взгляд — и наши глаза встретились. Множество кровавых ран, усталый, вымотанный взгляд. Его грудь тяжело и рвано поднималась.

Айзек смотрел прямо на меня. Я поспешно опустила глаза в пол, но успела заметить — в его взгляде смешались облегчение и непонимание того, что происходит. По словам Девкалиона, всё должно было закончиться быстро...

— И что это значит? — с вызовом бросила Руна.

Девкалион не ответил. Он сделал шаг вперёд и достал клинок — тот самый, который мне совсем не хотелось видеть. Всё шло по плану, и от этого внутри поднималось омерзение.

— Луна, — он слегка наклонил голову ко мне, давая понять, что пора действовать.

Перед этим я ещё раз оглядела комнату. В углу, возле старых стульев, лежала Эллисон. Со лба тонкой струйкой стекала кровь. Она была без сознания. Скотт — измученный, побитый — смотрел на меня по-новому. Никогда прежде я не видела такого взгляда, но сразу поняла, что он означает. Он понял. Понял, что я сделала... и что собираюсь сделать. Айзек... на него меньше всего хотелось смотреть. Я не хотела, чтобы он видел меня такой, чтобы догадался... чтобы понял, что я предала наш план. Но всё же я смотрела. Хотелось уловить в его взгляде хоть что-то — разрешение, спокойствие, спасительную уверенность. Сделав шаг к Альфе, я подняла руку.

Всё это время мой взгляд не отрывался от Айзека. Пальцы покрылись инеем, а холод медленно пополз по руке. Казалось, кровь в жилах застыла, перестала течь, оставив меня недвижимой перед этим клинком. Закрыв глаза, я потянулась к нему — мысленно обхватила своей силой, делая его ещё острее, ещё смертоноснее. Представила, как он способен прорезать не только плоть, но и саму душу.

Слышу, как Руна рванулась ко мне, но Девкалион встал на защиту, отбив её удар одной рукой — в другой он по-прежнему сжимал клинок. Он прикрывал меня, пока я не доведу дело до конца.

***

— Ты ведь понимаешь... У тебя нет выбора. Есть лишь вариант — пойти добровольно или принудительно, — глядя прямо на меня, произнёс мужчина.

Мне хотелось сорваться с места, убежать прочь, позвать Айзека, Дерека... кого угодно, лишь бы уйти от него. Но я не могла. После того, что он сказал... просто не могла. Он знал, на что надавить.

— Луна... либо идёшь сама, либо идёшь по моей воле, — его голос стал холодным и медленным. — И тогда твой брат и отец умрут задолго до старости. А если и это тебя не тронет — твои друзья, эти маленькие волчата, пойдут за ними следом. В любом случае — ты пойдёшь со мной.

Он выделял каждое слово, и от этого внутри поднималось отвращение. Я кивнула. Ничего не сказала. Согласилась. Казалось, я только что подписала сделку с самим дьяволом. Он намеревался убить мою сестру. Но без меня и моей силы это было невозможно.

Я не до конца понимала, в чём моя роль, пока мы шли в неизвестном мне направлении. Лес вокруг был тих, и Девкалион двигался так, словно вышел на вечернюю прогулку. А я шла за ним, тихая, как его тень. Мы добрались до заброшенного цеха, которого я никогда прежде не видела. Воздух внутри был тяжёлым, пропитанным запахом плесени. Ржавые стены казались живыми в полумраке. Девкалион открыл небольшую дверь, и я шагнула следом. Мы остановились у круглого стола. На нём лежал клинок и пустая чаша. Девкалион положил на стол кулон и задержал на мне взгляд, будто проверяя, не попытаюсь ли я схватить его.

— Всё оказалось слишком просто, — сказал он, и голос Девкалиона раздался так спокойно, будто он рассказывал о погоде, а не о моей судьбе.

Я молчала, лишь сжимая кулаки, но он продолжал, наслаждаясь каждой своей фразой:

— Ты подвластна мне, пока кулон в моих руках.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Врёшь... — выдавила я сквозь зубы.

Он усмехнулся, наклонив голову, и шагнул ближе, в его глазах не было ни капли сомнения.

— Нет, Луна. Этот кулон создала твоя мать. Она сделала его для того, чтобы твоя магия принадлежала только тебе. Но... — он вытянул кулон так, чтобы я ясно его увидела, и серебро блеснуло в свете, — в её мудрости нашлось и другое. Она спрятала его силу от всех. Даже от тебя самой.

Слова ударяли сильнее, чем когти, мне не хотелось верить ему, но он говорить очень правдоподобно.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — мой голос дрогнул.
— Потому что хочу, чтобы ты знала, — он наклонился ближе, почти касаясь моих волос, и сказал тихо, почти ласково: — твоя мать дала тебе оружие... но я сделал его своим.
— Как?.. — прошептала я, будто задыхалась от ярости.

Он выпрямился, и уголки губ дрогнули в холодной усмешке:

— Я знал. Раньше, чем ты сама смогла догадаться. Я разрушил её заклятие — и теперь твоё сердце бьётся в такт моему.
— Ты... — голос сорвался, слова застряли.
— Ты боишься, — с удовольствием констатировал Девкалион, — и это правильно. Ты — сила, которую я подчинил. Твоя мать пыталась укрыть тебя от мира. Я же открыл его тебе. И теперь ты принадлежишь мне. — Забавно, правда? — с кривой ухмылкой продолжил он. — Когда у Наоми забрали дочь, она начала копаться во всей этой дребедени с артефактами. Даже когда лишилась духа кицунэ... Она просто нашла другую лису для исполнения заклинаний. И теперь я поступлю так же с тобой.

Я скривилась, глядя на него с ненавистью. Хотелось рвануть вперёд, вырвать кулон и убежать. Моё тело уже готовилось к этому, но он опередил меня.

— Не стоит, — помахал он мне указательным пальцем, — мы тут не одни.

Его взгляд скользнул мне за спину. Я обернулась — и увидела близнецов, а рядом ту самую девушку, что держала Джеймса. По коже пробежали мурашки. Сжав губы, я снова повернулась к нему.

— Что делать? — сухо спросила я, стараясь выглядеть спокойно.

— Молодец, — одобрительно кивнул мужчина. — Возможно, мы даже сработаемся. Как ты поняла этот кулон имеет функцию управлять силой, подчинять её. Я мог бы с его помощью усмирить Руну, но этого недостаточно — это не убьёт её.

— А вот сила в этом кольце... — он раскрыл ладонь, и на ней лежало кольцо моей матери. Я узнала его сразу. Глаза невольно наполнились влагой, но я продолжала стоять, внимая каждому его слову.

— Оно способно скрывать магию. Так твоя мать контролировала твою сущность. А с помощью браслета... — он чуть улыбнулся, — того самого, что был у Джеймса, — она объединила их силу в одну. Браслет скреплял их даже на расстоянии. Разрушив его, заклятие пало, — он сделал жест руками, изобразив небольшой взрыв. — А теперь ты сделаешь нечто похожее. Только направишь магию в клинок, а потом... мы слегка подкорректируем заклятие твоей матери.

Он говорил спокойно, почти мягко, словно обучал меня обычному ремеслу.

— Много опыта для этого не нужно, — добавил он. — Но я научу тебя, как именно это сделать.

По словам Девкалиона, я сделала так, что теперь клинок способен не только скрыть или подчинить духа, но и убить его, если перед ударом я покрою оружие своей силой. Сначала это казалось сложным и непонятным. Но уроки с Дереком не прошли даром.

До этого я даже не чувствовала свою силу — он скрыл её от меня, а я и не подозревала. Именно поэтому меня никто не мог найти. Для всех я словно умерла... хотя на самом деле просто исчезла.

Мне было тяжело, противно, но я сделала это. Под конец мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание, но один из близнецов успел подхватить меня, помог устоять на ногах, и я довела начатое до конца. Теперь клинок, который Девкалион держал в руках и никому не позволял тронуть, мог убить саму кицунэ.

Пока я работала над ним, в голове билась одна мысль — как же сильно я ненавижу его. Его стая уничтожила мою семью, и, пусть я не знаю всех деталей, видимо, тогда они были способны на такое... А теперь, ирония судьбы, он просит кицунэ убить такую же, как она сама.

Да, Руна другая. Сильнее. Старше. Идёт на пролом без капли справедливости. Но она моя сестра. Часть моей семьи. И всё же, чтобы жили другие, я создала оружие, способное её убить.

— Не расстраивайся, — вдруг сказал Девкалион. — Ты всё сделала правильно. Она хочет убить всех, и не важно, что они сделали или чего не сделали. Так нужно.

Он уверял меня, но внутри было пусто и мерзко. Я хотела убить его и подарить сестре покой... но сделала всё совершенно наоборот.

— Наградой будет встреча с семьёй. Если ты всё ещё хочешь спасти друзей... — он усмехнулся. — Чую, скоро они погибнут. Они ведь ищут тебя.

Я подняла на него взгляд, полон недоверия, — так смотрят, когда не хотят слышать ни слова.

— Мы пойдём к тебе домой, — продолжил он. — Узнаешь у Джеймса, где скрывается Руна — и он будет жить. Если нет... мы всё равно туда пойдём. Только для того, чтобы убить его. И всё равно я узнаю, где она.

Я сжала кулаки так, что пальцы побелели. Я уже могла управлять своей силой, но понимала — стоит мне сделать хоть что-то, клинок обратят против меня. Да, без моей магии он, возможно, не убьёт меня... но уничтожит тело. А став духом, я не смогу быстро найти новое и помочь друзьям или родным. Об этом мне тоже рассказал Альфа. И это была главная причина, по которой я была ему нужна.

Мы остановились недалеко от моего дома. Сердце забилось чаще, когда знакомые очертания показались за деревьями. И вдруг... дверь распахнулась, и на крыльцо вышли Скотт и Стайлз. Я замерла. Хотела броситься к ним, закричать, позвать, сказать, чтобы бежали... но губы не слушались, а голос будто застрял в горле. Мне было больно — не физически, а так, как болит изнутри, когда видишь спасение, но не можешь протянуть руку.

— Ещё не время, — тихо, но твёрдо сказал Девкалион.

Мы стояли в тени, пока они не сели в машину и не уехали. Я проводила взглядом красные огни фар, сжала руки в кулаки, чтобы хоть как-то удержать себя от крика.

— Пойдём, — произнёс он и направился к дому.

Я шагнула к двери. Рука дрожала, когда коснулась холодной ручки. Я вошла внутрь одна. Девкалион остался на крыльце, и я чувствовала его взгляд в спину, словно он был тенью, которая не отстанет, куда бы я ни пошла.

Он контролировал каждый мой шаг, ждал, пока я зайду. Я знала — он услышит весь разговор, слово в слово. Дверь в дом оказалась не заперта. Наверное, брат не успел закрыть её за Скоттом и Стайлзом.Но тот, кто встретил меня в прихожей, вызвал в груди странную, неприятную тревогу.

Напротив стоял мой отец — с чашкой кофе в руке, в костюме, явно собиравшийся на работу. Он смотрел на меня испуганно... и молчал. Ждал, когда я заговорю, объясню, зачем пришла.

— Я пришла поговорить с братом. Где он? — резко произнесла я, всё ещё ощущая, как его прежние слова жгут меня изнутри.

— Неважно. Тебе лучше уйти, — настороженно ответил он.

Я склонила голову на бок, прищурив глаза, пытаясь понять его. Всего месяц назад он был рад мне. Был отцом для меня. В какой-то момент я действительно верила, что между нами всё наладилось. Что он любит меня. Но... неужели это и есть отцовская любовь?

— Он... — начала я, но отец перебил.

— Ты ушла. Это больше не твой дом. Уходи, — сказал он с отвращением. В его голосе не было ни капли сожаления. Ни уважения. Ничего.

Глаза защипало, в них мгновенно навернулись слёзы. Захотелось заплакать, но я сдерживалась. Уйти... Но я не понимала. Почему? За что он так со мной?

— Почему? — тяжело дыша, спросила я, вкладывая в это слово всю боль, что он причинил.

— Потому что именно из-за тебя всё разрушилось. Ты думаешь, я этого не вижу? Ты родилась— и всё покатилось вниз. Ты проклятие, тьма — которая разрушила мою жизнь.

Эти слова прожгли меня, как каленое железо.

— Ты сама так решила, — продолжил он холодно. — Нам обоим так будет лучше.

Грудь сдавило, голос предательски дрогнул:

— Вот почему ты никогда не был со мной? Не приезжал на мой день рождения? На Рождество? По этому тебя никогда не было рядом? А когда мама погибла... ты принял меня, впустил в дом. Зачем? Ведь... всё равно прогоняешь. Даже смотреть на меня не можешь без неприязни. Что я сделала? Родилась?

Он молчал. Отвёл взгляд. Сжал губы и больше не смотрел на меня. Всё его молчание говорило одно — мне лучше уйти. Ведь он не собирался отвечать. Как и раньше.

В детстве он не брал трубку, когда я звонила. За всю мою жизнь он звонил мне, может, пять раз. И большая часть — уже здесь, когда я жила с ним. Всё моё детство он общался со мной только в открытках... и то часто забывал их отправить. Один раз я слышала, как мама звонила ему, напоминая об этом. Я всегда знала, что не нужна ему. Но никогда не понимала — почему. А сейчас...Говорить что я разрушила его жизнь как родилась.

— Ты боишься меня? Так ведь? — с мокрыми глазами спрашиваю я. — Тогда, когда я пришла к тебе... я была другой, и ты боялся меня.

Он лишь шмыгнул носом и продолжал молчать. Мышцы его лица напряглись. Но когда я уже хотела продолжить свой монолог, он вдруг заговорил:

— Потому что ты...

— Кто? — резко перебиваю, — кто? Я твоя дочь, в первую очередь! — мой голос сорвался, стал грубым, громче. — Конечно, тебе противно... страшно, что я обладаю силой, как мама. Но ты ведь видишь во мне себя. Я внешне похожа на тебя больше, чем на неё, а Джеймс — копия мамы. И ты всегда хотел, чтобы было наоборот. Или... чтобы меня вообще никогда не было. Ведь единственное, что я унаследовала от мамы, — это сила. Да, папа, я кицунэ. Но я всё равно твой ребёнок.

Он поднял на меня глаза, челюсть была напряжена, словно камень. Его взгляд прожигал меня — за правду, которую я только что озвучила.

— Ты меня боялся, боишься и будешь бояться, — я видела в его глазах страх, ненависть и ни капли любви. — Ты всегда будешь любить только Джеймса и себя. Ни маму, ни меня. Для тебя мы — монстры.

Я была зла. Кажется, последняя капля любви к нему только что растворилась в холодном озере отчуждённых чувств.

— Поздравляю, папа, теперь мы — никто друг другу, — произнесла я, словно вынося приговор.

Похоже, его это устроило. Я надеялась, что он скажет, что я не права, что он ошибся, попробует объясниться... Но ему было легче уйти, бросить меня, чем остаться и быть рядом.

И он ушёл. Ничего не сказал. Просто развернулся и ушёл. Его шаги постепенно удалялись, пока не стихли за поворотом, оставив после себя лишь тишину, от которой в ушах звенело. Дверь тихо щёлкнула, словно ставя последнюю точку.

Ещё минуту я стояла одна в пустой комнате, слушая, как гулко стучит сердце. И вдруг — скрип ступеней. По лестнице спускался Джеймс. Он выглядел испуганным. Но не так, как отец... Скорее растерянным, будто просто не ожидал меня увидеть здесь. А я... теперь снова должна была подчиняться Девкалиону ради жизни брата. Солгать, чтобы он жил. Всего лишь солгать...

Джеймс остановился в паре шагов, вопросительно глядя на меня. Я быстро вытерла слёзы со щёк и прошла на кухню. Он последовал за мной. Разговор с отцом уже расставил всё по местам — я знала, что делать дальше. И это никак не вписывалось в план альфы. Адам считает меня монстром, боится... Но я докажу — хотя бы самой себе — что это неправда.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросил Джеймс.

Я подошла к раковине, взяла стоящий рядом стакан, но не стала набирать воду. Пальцы крепче сжали холодное стекло. Оперлась на край и повернулась к нему. Мой взгляд всё ещё был пустым после разговора с отцом... но я заставила его ожить.

— Я ошиблась... — выдохнула я. — Ты был прав.

Брови брата едва заметно приподнялись, уголок губ дрогнул в почти-улыбке, но мгновение спустя он снова стал серьёзным.

— Я ушла от них, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Признаю... мне запудрили голову. Я хочу быть с тобой. С семьёй. А не с ними.

Каждое слово давалось с трудом, словно приходилось выталкивать его из груди. Но по-другому нельзя — он должен поверить, что я на его стороне. Ведь так и есть. Просто правда теперь звучала как ложь.

— Что ты хочешь этим сказать? — он сделал несколько шагов ближе, прищурился.

— Я с вами. С тобой и Руной. Хочу отомстить за маму, — каждое слово я произносила отчётливо, лишь на последнем голос чуть дрогнул. — Они хотят убить её... и теперь ищут меня.

— Вот почему они приходили? — обдумывая, проговорил он. — Я понял. Хорошо.

Его голос звучал торопливо, как будто он боялся передумать, если замрёт хоть на секунду. Джеймс смотрел на меня с облегчением, и это странно согревало. Значит, наша разлука тревожила его. Он всё ещё любит меня... просто слишком сильно поддался влиянию Руны и её жажды мести.

— У тебя есть планы? Я хочу поговорить с Руной... — осторожно начала я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Внутри же горела надежда, что всё пойдёт по моему плану. — Они скоро найдут её, — солгала я, хотя прекрасно знала: мы с друзьями даже не представляли, где она и как убить её. — Убьют, знают, как это сделать. Нужно предупредить... лично.

— Мне нужно на работу... — сказал брат с ноткой вины. — Там ненадолго. У нас есть время подождать?

— Вряд ли, — ответила я с лёгким сожалением, делая вид, что тороплюсь.

— Тогда иди к ней... — обдумывая, произнёс Джеймс. — Я объясню, куда идти. Она там. Будь осторожна, Луна.

— Конечно, Джей, — ответила я почти искренне. Ведь осторожной я действительно собиралась быть... в своём понимании.

Пока он начал рассказывать, как найти её, я включила кран и начала наполнять стакан водой. Шум воды глушил его слова, но в нужный момент я всё же уловила точный адрес. Когда он договорил, я закрыла кран, сделала медленный глоток... и встретилась с ним взглядом, будто невзначай.

Вскоре я попрощалась с братом. Он сказал, что как только освободится, приедет к Руне. Я пообещала, что мы будем ждать его. Адрес я узнала — маленький клочок правды, спрятанный глубоко внутри. Оставалось только решить, что делать дальше. Я не хотела говорить его Девкалиону. Но телефона у меня не было, а здесь оставаться было нельзя. Единственный выход — действовать. Мои шансы малы, но я попробую что-то сделать.

Я распахнула дверь и столкнулась с его взглядом. Девкалион стоял прямо передо мной. Лицо спокойное, ни тени гнева, хотя он должен был понять, что я помешала ему услышать адрес. Должен злиться. Но он лишь чуть вытянул левый угол губ в едва заметной ухмылке — и это было страшнее ярости.

Внутри меня что-то вспыхнуло. Сила. Власть. Я знала то, чего не знал он — и это давало мне смелость. Не раздумывая, я резко взмахнула рукой. Лёд мгновенно сковал его ноги, хрустнул под напряжением мышц. Я рванула вперёд.

Я не смотрела, что с ним стало, не оглядывалась. Просто неслась, как могла, как позволяли силы. За домами темнел лес. Ветки хлестали по лицу, царапали кожу. Листва взлетала под ногами, ветер жёстко бил в лицо, рвал дыхание. Но останавливаться было нельзя. Я должна была вырваться.

Я поняла, что не смогла, в тот момент, когда обернулась — и никого не увидела. А затем, вернув взгляд вперёд, врезалась прямо в чью-то грудь. Мужская фигура. Холодные пальцы сомкнулись на моих плечах. Он поймал меня.

— Думаешь, что сможешь так просто убежать от меня? — его голос звучал тихо, но в нём сквозило изумление, — зная то, что мне нужно... и зная, что я могу уничтожить твою семью.

Его пальцы вжались в мои плечи, крепкие, как стальные тиски.

— Я дам тебе второй шанс, — он чуть склонился ко мне, и его дыхание обожгло кожу. — Скажи мне адрес.

Я молчала. Слова застряли в горле. Вместо ответа я собирала силы. Хотела вырваться. Хотела ударить. Лёд начал расползаться по моим ладоням, тонким хрустящим слоем, а холод внутри меня становился теплее и ярче, превращаясь в оружие.

Девкалион это заметил. Его челюсть напряглась, скулы прорезала тень. В следующее мгновение резкая, жгучая боль пронзила основание моей шеи — как холодный нож, вонзившийся в плоть. Всё вокруг поплыло, и тьма сомкнулась надо мной.

Тьма. В ней всё повторялось — дни, недели, обрывки лиц и голосов. Прошлое кружилось вокруг меня, словно сорванные ветром страницы книги. Одно воспоминание сменяло другое, слишком быстро, чтобы ухватиться, чтобы понять. И вдруг — одно задержалось. Я тянулась к нему, но оно ускользало, как вода сквозь пальцы. Слова... знакомые, но далекие, будто их произносили сквозь толщу стекла:

— Ну же, Луна, съешь хоть ложку каши, — голос был тёплым, мягким, — ты скоро пойдёшь в школу, тебе нужны силы.

Я почти ничего не понимала. Эти фразы... я знала их, но не могла вспомнить, когда и где слышала. Вскоре звон — резкий, пронзительный, оглушающий — разорвал это зыбкое видение. Через тьму, вдалеке, начали проступать две фигуры. Силуэты казались до боли знакомыми... но я не могла назвать их имён.

— Нет! — истерично выкрикнула маленькая девочка с рыжими волосами.

Звук упавшей тарелки разрезал тишину. Керамика стукнулась об пол, и следом — тихие, сдавленные всхлипы. На душе стало тяжело... будто часть меня отказывалась это слышать и видеть, даже если я не понимала, что именно вижу. Женщина что-то ответила — слова тонули в воздухе, — но девочка продолжала упрямиться. Она не хотела успокаиваться, требовала что-то, цепляясь за каждую фразу.

— Прошу... — голос женщины дрогнул, и я почти видела, как её плечи сотрясает плач.

— Мама, почему ты плачешь? — голос ребёнка изменился, в нём появились тревога и вина.

— Всё нормально... — женщина будто отмахнулась, но её дыхание выдавало обратное.

Девочка снова и снова спрашивала, извинялась, словно боялась, что обидела её.

— Это моя вина... — вытирая слёзы, прошептала женщина. Ребёнок не понимал этих слов. — Это я бросила её... и она никогда не могла вести себя так, как ты. Она... она не чувствовала этого. Я увидела её... побежала за ней. Знала, что это была она... Но она исчезла. Я не нашла её. Нужно было искать раньше... теперь поздно. Ведь я люблю ее...

Каждое слово женщины отдавалось во мне эхом. Я чувствовала её боль, чужую и свою одновременно. Мне хотелось кричать. Хотелось рыдать.

Но... чьи это слова? Откуда я их слышу? Почему я здесь? Почему — я? Кто я?

Мои мысли заглушили всё вокруг, громче любого голоса. И вдруг — вспышка. Яркий, ослепляющий белый свет.

Глубоко вдохнув, я жадно хватала ртом воздух, пытаясь вернуть дыхание. Сердце колотилось, будто вот-вот вырвется из груди. Я лежала на влажной траве, глядя в небо. Надо мной тянулась ввысь тёмная ель — спокойная, безмятежная, в отличие от меня.

— Я всегда получаю то, что хочу, — раздался до боли знакомый голос. Я поморщилась.
— Вставай. Больше не будет времени на отдых. Дом твоего брата — в паре минут отсюда. Не встанешь — у меня хватит времени заглянуть к нему, — холодно бросил Девкалион.

— Что ты со мной сделал? — я поднялась, сжимая шею ладонью.

Боль пульсировала, резкая, обжигающая. Казалось, там остался след от раскалённого лезвия. Под пальцами ощущалось, как рана медленно затягивается.

— Узнал адрес, — равнодушно пожал плечами он.

Я не стала уточнять. Сил спорить уже не было. Просто пошла за ним.

— Всё по плану, — добавил Девкалион. — Ещё раз выкинешь такое — убью. А потом всех оставшихся родственников.

Смертельные угрозы стали уже чем-то привычным... и именно это бесило больше всего. Я ненавидела своё бессилие, ненавидела, что не могу ничего сделать. Но пыталась. Хоть что-то.

Кажется, это всё. Дальше — только так, как скажет он. Мы шли вдвоём. Отсутствие его стаи странно успокаивало... и в то же время пугало куда сильнее, чем их присутствие.

***

Руна всё поняла сразу. Кажется, по-своему она снова разочаровалась во мне — за то, что пришла к ней с врагом. С убийцей нашей матери. За то, что пришла... убить её.

А я ненавидела себя за то, что не могу ничего изменить. Ведь теперь, когда всё было сделано, клинок готов, альфа вступил в бой. Он легко отшвырнул меня в сторону, словно я была помехой, и сам обрушил удары на мою сестру.

Я стояла, вжимаясь спиной в холодную стену, не двигаясь. Что я могла сделать? Одно неверное движение — и я проиграю. Казалось, я оказалась на шахматной доске, забыв все правила игры.

— Луна, Луна, ты цела? — вдруг рядом оказался Айзек. Его ладони обхватили моё лицо, взгляд вцепился в глаза.

Я подняла голову и не увидела в нём ни обиды, ни ненависти — только беспокойство. Он тяжело дышал, его руки дрожали, ждал моего ответа. Я молчала. Глаза предательски жгло, и я чувствовала — ещё миг, и слёзы прорвутся. Но не сейчас. Не время.

Боковым зрением я заметила Скотта рядом с Эллисон — он помогал ей подняться. А в центре комнаты бушевал безжалостный бой Руны и Девкалиона. Они ждали этой встречи, и оба шли к своей цели, не видя ничего вокруг.

— Прости... — прошептала я Айзеку, голос дрожал и звучал очень сломлено, после я перевела взгляд на сестру, боясь того что будет дальше.

Девкалион двигался как ураган — хищный, точный, каждый его удар был рассчитан на то, чтобы пробить защиту. Руна отвечала с такой же яростью, её движения были резкими, почти звериными, и казалось, что каждый выпад сопровождается свистом воздуха и искрами от столкновения когтей.

Металл клинков и сталь когтей звенели, разрывая тишину комнаты. Девкалион пробил удар в живот — Руна, перехватив его руку, закрутила корпус и с силой швырнула в стену. Древесина треснула, из щелей посыпалась стружка. Он рухнул почти у моих ног, и клинок выскользнул из его пальцев, глухо стукнувшись о пол.

Альфа был настолько зол, что даже не заметил этого. Уже через мгновение он поднялся из облака пыли и рванулся вперёд, сжимая пальцы на её горле.

Мой взгляд приковало оружие на полу. Сердце забилось так, что в ушах загрохотало. Дыхание перехватило. Я знала — если сейчас упущу этот момент, второго не будет.

— Луна! — Айзек потянулся ко мне, но я резко оттолкнула его. Пальцы сжали рукоять клинка, дрожь пробежала по рукам. Всё вокруг стало размытым, как в густом тумане. Я просто шла вперёд.

Девкалион был слишком сосредоточен на том, чтобы выдавить жизнь из Руны, и не услышал моих шагов. Я подняла клинок... и со всей силы вонзила его в спину. Глухой, влажный звук прорезал воздух. Девкалион замер, будто не веря, что это произошло. Его голова медленно повернулась ко мне. Взгляд — полон ярости и недоумения. Он знал, чья рука держит оружие. Знал, что магия в клинке убивает наверняка.

Руна, освобождённая от его хватки, жадно втянула воздух, а он... переключился на меня. В его глазах пылала чистая ненависть. Его облик оборотня начал медленно ослабевать, кожа бледнела, когти втягивались, он умирал но его ярость — она не угасала. Он шёл на меня, опираясь на последние силы, и я поняла: даже умирая, он попытается забрать меня с собой.

— Твоя тень ярче тебя самой, кицунэ... — произнёс он.

Он занёс руку, когти блеснули в тусклом свете, и я поняла — удар будет смертельным. Я не смогла двинуться. Просто зажмурилась, вцепившись пальцами в рукоять клинка, будто это могло меня защитить.

Вместо боли — глухой, рваный звук, за которым последовал хрип. Я распахнула глаза... и мир рухнул. Клинок выпал из моих рук, с глухим стуком об пол. Передо мной стоял Айзек. Его тело дёрнулось, когти Девкалиона были глубоко вонзены куда-то в живот.

— Нет... — слова сорвались еле слышно.

Он закашлялся, дыхание стало рваным. В следующую секунду Скотт оказался рядом, с яростью оттолкнув Девкалиона мощным ударом. Мужчина, уже на грани, потратил последние силы на эту атаку, и пошатнулся, упал, тяжело дыша. Мне было всё равно, что с ним. МакКол ударил его еще раз, контролировал когда тот окончательно перестанет дышать.

Айзек осел на пол. Я опустилась рядом, подхватывая его, будто могла удержать жизнь в его теле. Пальцы дрожали, губы что-то шептали, но я сама не слышала — страх и паника заглушили всё.

— Пожалуйста... — мой голос сорвался, и слёзы обожгли глаза. — Не смей... не смей оставлять меня...

— Всё нормально, — выдохнул он, и каждый звук отдавался в груди хрипом.

Я резко замотала головой.

— Нет... — слова застряли в горле, — ничего не нормально...

Он не может погибнуть из-за меня. Я не прощу этого — ни себе, ни ему.

— Я вос...становлюсь, — попытался улыбнуться он, но эта улыбка вышла искалеченной болью.

Я хотела верить. Так отчаянно хотела... Но внутри всё кричало: он уже получил слишком много ран, и сил на восстановление может просто не остаться. Эта мысль врезалась в голову, и я не могла её вытравить.

— Луна? — Скотт рухнул на колени рядом, пытаясь разглядеть рану. Голос его звучал так, будто он тоже боялся услышать ответ.

Я молча опустила ладонь на глубокий разрез под рёбрами, откуда тёплая кровь скользнула по пальцам. Нужно было остановить её. Я ощущала это — тот самый зов силы, который всегда жил во мне. Он пульсировал, требуя выхода.

Я закусила губу до крови и сосредоточилась. Всё, что было во мне — страх, гнев, боль, — я направила в одно русло. Если хоть крошка моей силы способна удержать его здесь, я отдам всё, что у меня осталось.

Я зажмурилась, сосредоточившись, и в груди стало холодно — так, что дыхание перехватило.

Силу пришлось вытаскивать из глубины, будто оттуда, где живёт ледник. Под моей ладонью кожа Айзека побледнела, а кровь, тёплая и вязкая, вдруг замедлилась, кристаллизуясь на моих пальцах. Лёд пополз по краям разрыва, сжимая его и удерживая внутри всё, что ещё могло уйти.

Айзек дёрнулся, выдохнув сквозь зубы, но уже через мгновение его дыхание стало ровнее.
Скотт смотрел на меня, широко раскрыв глаза — в них было и удивление, и испуг.

— Ты...? — он будто не верил своим глазам.

Я отняла руку и увидела, как тонкая корка инея поблёскивает на коже, удерживая жизнь в его теле.

— Это ненадолго, — выдохнула я, чувствуя, что ноги подгибаются. — Но этого хватит, пока он не истечёт кровью.

— Спасаешь жизнь оборотню, — голос Руны раздался за спиной, тягучий, пропитанный презрением, она наблюдала за этой сценой, спокойно. — Я готова сжечь этот мир, лишь бы они сдохли... а ты... — в её тоне было столько упрёка, что слова резали сильнее ножа.

— Прекрати! — мой голос сорвался на крик. Я резко развернулась, встав между ней и Айзеком. За её спиной, раскинув руки, лежал Девкалион. Мёртвый. Часть меня... радовалась. Но другая — сжималась от ужаса, когда я осознала: это я его убила.

— Девкалион мёртв, — выдохнула я. — Это конец. Оставь их.

По губам Руны текла алая струйка крови, но она лишь улыбнулась и медленно провела языком по губам, смакуя вкус. Она отрицательно покачала головой, как будто я только что сказала нечто глупое.

Шаг — и она ближе. В руках блеснул клинок. Я видела, как он наполняется её силой, переливаясь светом и тенью одновременно, словно в нём собралась вся ненависть, что она носила годами. В этот момент я поняла — то, что Девкалион мёртв, для неё не значит ровным счётом ничего. Теперь её враг — я.

— Ты лишила меня вкуса победы, — произнесла она, и в её голосе звенела ярость, вперемешку с обидой.
— Он бы убил тебя! — я почти закричала, голос дрогнул.
— Нет... — уголки её губ чуть приподнялись. — Но это уже не важно.

Она сделала ещё один шаг, и клинок в её руках сверкнул.

— Теперь я убью вас всех. Начиная с тебя, сестра, — каждое слово она произносила медленно, словно пробуя их вкус, наслаждаясь будущей резнёй.

Руна рванулась ко мне, и я едва успела увернуться, чувствуя, как её когти рассекли воздух рядом с лицом. Металл её клинка свистнул, и я сжала руки, пытаясь вспомнить всё, чему учил меня Дерек — не упадать духом, использовать скорость и ловкость, держать дистанцию.

Мы кружили, удары сыпались один за другим. Я отскочила в сторону, пытаясь найти момент для контратаки своей магией, но Руна была слишком быстра. Сбоку мелькнул Скотт, он метнулся ко мне, чтобы помочь, но гибрид оттолкнула его с такой силой, что он едва удержался на ногах. Она снова обрушилась на меня, и я упала на пол, лёжа лицом к ней. Холод пола впился в кожу, а сердце колотилось от страха и злости.

Она рухнула за мной следом, её клинок поднялся над головой. Я почувствовала, как её намерение направлено прямо в мою грудь. Сердце сжалось — следующая секунда могла стать последней. Я схватила её руки, пытаясь остановить, заставить её отступить.

— Руна! — резко послышался крик брата, ворвавшегося в комнату, увидев весь этот ужас.

Но никто кроме меня не обернулся. Его голос растворился в громе столкновения, и я поняла: он ничего не сможет сделать. Я зажмурилась, готовясь к боли, и почувствовала, как лезвие прорезает мою кожу. Внутри разлилась острая боль, и в то же время — бешеная злость. Она медленно, почти с наслаждением, давила на клинок, и я осознавала каждое мгновение: это она, Руна, держит мою жизнь в своих руках. Мир сжался до нескольких секунд, до звука собственного дыхания и прикосновения стали. Я не могла умереть здесь, оставить их... оставить Айзека. Нужно было что-то предпринять, но я не знала что. На фоне неё я была слишком слаба. Страх сжимал грудь, отчаяние давило, и я цеплялась за любую тончайшую нить надежды, лишь бы найти способ хоть на миг остановить её.

— Она видела тебя, — собравшись с последними силами, говорю я. В голосе дрожь, но каждое слово весит тонну боли. Взгляд Рунy меняется, сначала в нём непонимание, а потом — что-то мягкое, тронутое. — Ты ведь приходила к ней? — продолжила я, наблюдая, как глаза сестры слегка расширяются. Она словно понимает, о чем я говорю, о ком, — но ты ушла... — шепчу я, — она побежала за тобой, почему ты не осталась?

Руна молчала. Её хватка на оружии ослабла. Я пытаюсь наполнить слова теплом, которого ей так не хватало.

— Мама любила тебя... — продолжила я, голос срывается, горло пересохло. — Она мне говорила об этом... Я помню.

Я делаю паузу, собираю в себе силы, чтобы выговорить самое трудное.

— Мама знала, что была виновата перед тобой. Жила с этой виной всю жизнь... Умерла за тебя, ведь... зачем ещё она оставила нас с Джеймсом и пошла искать Девкалиона?

Пазл складывался воедино. Всё, что мама хотела — месть, поиск, разрушение — теперь выглядело иначе. Она не только хотела отомстить. Она искала дочь.

— Вы обе отомстили... — дрожащим голосом сказала я, стараясь вложить в слова всю боль и надежду, — прошу... это конец. Он мертв. Не становись как он.

Я вижу, как на её глазах выступают слёзы, как внутри что-то трещит, ломается. Сердце сжимается, дыхание перехватывает.

Внезапно ощущаю сильный жар в руках. Клинок, который мгновение назад был направлен в моё сердце, резко меняет траекторию. Я успеваю понять — она сама его меняет. Мгновение — и лезвие пронзает её.

— Я... ещё хуже... — тихо, сквозь боль, произносит она последние слова.

Я будто чувствую всю её боль, её отчаяние пронизывает меня насквозь. Сердце бешено колотится, но почему-то мир вокруг начинает растворяться в тьму, затягивая всё в безмолвие, в пустоту.

Темно. Ничего нет. Я будто иду в никуда, вокруг — пустота, безмолвие, ничего не понимаю.

— Ты права... — позади слышу знакомый голос. Сестры.

— Руна? — оборачиваюсь. Она выглядит красиво, как всегда в чёрном, изящная, почти неосязаемая.

— Но мне не стать как он... — говорит она, медленно шагая по пустоте. — Но я всегда буду частью его, частью оборотней. Я потеряла смысл жизни, когда ты убила его... Думала, что до этого еще далеко, что сначала я должна убить всех оборотней, а потом его... Оставив одного, как он когда-то меня.

Я слушаю, не перебивая, вникая в каждое слово. Сердце сжимается от её боли, от одиночества, о котором она говорит.

— Я не заслужила этого... — продолжает Руна, — как и те, кто не виновен в моей судьбе. Ты права.

Она улыбается краем губ, и я отвечаю ей тем же, хотя внутри — дрожь.

— Это моя последняя иллюзия... — говорит она, прикрывая глаза, словно наслаждаясь этим моментом. Но я боюсь. Осознаю, что она стоит на грани.

— Я не могу жить в этом мире, зная, что у меня больше нет цели, что была готова убить родную сестру... Зная, что убила многих оборотней. Да, многие заслуживали смерть... я тоже заслужила её. Может, теперь я получу заветную жизнь в любви? Может, после... Встречусь с ней. Либо вновь буду одна...Но я не хочу...

Слёзы текут по щекам. Я отрицательно киваю, не соглашаясь, сама не удерживаясь от слёз.

Не находя слов, я шагнула вперёд и крепко обняла её, вкладывая в эти объятия всё то, чего ей всегда не хватало — тепло, заботу, любовь. На мгновение показалось, что она позволила себе расслабиться, что эта близость была ей нужна. Но уже в следующий миг я ощутила, как моё тело растворяется в пустоте, словно меня стирают из этого мира. А она остаётся. Последнее, что я вижу, — как картинка рассыпается, исчезает, унося меня во тьму.

***

Прошло три дня с того момента, как Руна погибла. Я до сих пор не могла осознать этого полностью. Но в тот миг, когда очнулась от её иллюзии и увидела безмолвное тело сестры, лежащее на мне, что-то внутри окончательно рухнуло.

Тот день казался вечностью. И всё же всему приходит конец. Для нас — для неё, для меня, для Джеймса — это был конец. Месть, ненависть, смерть... всё закончилось. Мы потеряли слишком много, но вместе с этим обрели то, ради чего стоило бороться. Я лишь надеялась, что Руна теперь рядом с мамой. А Девкалион... что ж, надеюсь, что точно не с ними.

Джеймс тогда стоял рядом, его глаза были полны скорби и ужаса одновременно. Он видел, как Руна чуть не убила меня, но её утрата ударила по нему не слабее, чем страх потерять меня. Он опустился на колени перед телом сестры и, почти беззвучно, попросил у неё прощения. И у меня тоже. Я смотрела на брата, пытаясь понять, что теперь значит для нас эта «победа». Мир будто остался прежним, только не для нас.

Среди этого хаоса была одна искра утешения: Айзек выжил. Дитон сказал, что именно то, что я сделала, спасло ему жизнь. Эти слова были единственным, что дало мне уверенность: я поступила правильно. Его я точно не могла потерять. Все эти дни я не отходила от него, и казалось, он тоже не хотел отпускать меня. Его взгляд говорил больше любых слов: в нём были тревога, благодарность и страх. Лейхи признался, что ненавидит себя за то, что не смог защитить меня, но я не согласна. Мы вновь оба выжили, хотя не должны были. А теперь, когда мы вместе, это главное.

Эллисон шла на поправку после сотрясения, и Скотт с Лидией были рядом с ней в больнице. Стайлз держался с нами, терпеливо слушал, помогал всем, даже когда рядом был Айзек дольше, чем ему, наверное, хотелось. Дерек извинился за то, что не был с нами в самые важные моменты, но я не могла его винить — он был рядом со своей сестрой и отдал ради неё силу. Наверное, я бы поступила так же ради Руны, будь у меня шанс. Зная что это изменит всю ее судьбу.

Джеймса я простила. Он принял моё решение быть с Айзеком, пообещал прекратить охоту и жить спокойно. Именно его звонок прервал мои мысли.

— Кто это? — спросил Айзек, продолжая мягко гладить меня по волосам.
— Джеймс, — ответила я, и, услышав брата, улыбнулась.

В этот вечер он пригласил нас к себе. Я нервничала, но всё же согласилась. Быть у Джеймса — значит быть среди семьи. Он остался единственной её частью, и теперь, когда между нами не было обид и секретов, я радовалась, что мы снова вместе.

Поцеловав Айзека в нос, я встала, собираясь идти собираться, но его пальцы мягко обвили мою руку и потянули обратно. Я упала к нему на колени, смеясь.

— Куда это моя девушка собралась без меня? — его голос звучал чуть хрипло, но в нём было столько тепла, что сердце дрогнуло.
— К брату, — напомнила я. — И тебе тоже стоит собираться...
— Пять минут, — попросил он, уткнувшись лицом в мои волосы.

Я вздохнула и прижалась к нему, чувствуя его спокойный ритм дыхания, его тепло. Впервые за долгое время моё сердце билось ровно, без страха.

— Хорошо, — шепнула я. — Но только пять.
— У нас вся жизнь впереди, — ответил он, и я впервые поверила этим словам.

Я прижалась к нему лицом к шее, чувствуя его тепло. Ветер за окнами шевелил листья, а за спиной оставались боль, потери и пустота. Но он был рядом. Мы дышали вместе, и этого было достаточно. Всё, что ждало впереди, было неизвестно, но теперь это была наша история.

И я поняла: конец — это лишь точка отсчёта. Теперь мы вместе, и мне не нужно идти одной. Всё остальное — неизвестность, пугающая, но рядом он, и в этой тишине, в этом спокойствии, мы наконец можем просто быть.