Shadow

— Дерек! — окликнул мужчину Айзек.
— Какого чёрта ты всё ещё здесь? — спросил Хейл, спускаясь по лестнице.
— Её нет... Я не могу её найти, — голос Лейхи дрогнул, а взгляд был растерянным, почти пустым.
— Кого?
— Луны. Я... я не чувствую её запах. Ни следа. Будто её никогда не было в комнате. Будто она... — Айзек провёл рукой по затылку, сбитый с толку, на грани.

— Ты уверен? — Дерек нахмурился, но в голосе прозвучала тревога. Он знал, что Айзек никогда не делал поспешных выводов без причины. — Может, она просто вышла?

Прошёл уже час с тех пор, как Айзек ушёл в душ. Вернувшись, он не обнаружил девушку в комнате. Сначала подумал, что она просто вышла подышать, подождал. Но потом начал искать. Обыскал весь лофт, заглянул в каждую комнату, проверил крышу, двор. Напрасно.

Она исчезла. Мысль о том, что Луна могла просто уйти, мелькнула, но тут же была отброшена. Нет, это на неё не похоже. Что-то не так. Он чувствовал это всем нутром — острым, инстинктивным волчьим чутьём.

— Я ждал. Проверил улицу, задний двор, её вещи. Всё на месте. Но запаха нет, Дерек, вообще нет. Даже слабого следа, понимаешь?

Молчание повисло в комнате, плотное, тревожное.

— Мы должны позвонить Скотту, — сказал Айзек, уже доставая телефон. — Он должен помочь.

Айзек тут же достал телефон и, не раздумывая, набрал номер. На экране мигало имя — Скотт. Было ещё рано, едва начал пробиваться рассвет, и вероятность того, что друг спит, была велика. Но Айзек не мог ждать. Он чувствовал, как внутри всё горит — от тревоги, от страха, от непонимания. Что-то было не так. Слишком не так.

— Она исчезла? — голос Скотта был напряжённым, но спокойным, как всегда в критических ситуациях.

— Не просто исчезла, — перебил Дерек, стоявший рядом. — Айзек говорит, нет ни запаха, ни эмоционально следа. Будто её выдернули из пространства.

— Ты думаешь, это Руна? — вмешался Стайлз, голос срывался, как всегда, когда начиналась паника.

Оборотни переглянулись, удивлённо поднимая брови — не каждый день видишь, как эти парни собираются вместе на рассвете. Но никто не задал лишних вопросов.

— Или кто-то из стаи альф. Девкалион слишком долго был тихим. Слишком подозрительно, — Дерек бросил взгляд на Айзека. — Мы выдвигаемся к банку.

— Езжайте к ней домой. Спросите брата, может, он что-то знает. Если Руна замешана — семья может знать.

Скотт согласился, и связь прервалась.

Айзек стоял у выхода, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Каждая клетка его тела вопила: что-то произошло. Луна не сбежала. Она не могла просто уйти — не после всего, что было между ними. Это не было похоже на неё. Он чувствовал это кожей, нутром, инстинктами— как зверь, чующий беду задолго до того, как она покажется на горизонте. Дерек взглянул на него мельком, без лишних слов протянул куртку.

— Пошли, — коротко сказал он.

Никаких вопросов. Только действие. Потому что времени больше не осталось. Войдя в здание старого банка, они сразу ощутили тишину — глухую, вязкую, непривычную. Ни звука, ни запаха. Пыльные следы на полу, еле заметный запах ржавчины и сырости — но ни следа присутствия. Стая альф покинула это место. Они знали, что их найдут. И ушли — аккуратно, без следов, как тени. Айзек медленно прошёлся вдоль стен, вглядываясь в полумрак, принюхиваясь, словно надеялся уловить хоть что-то, хоть остаток запаха Луны. Ничего. Он обернулся к Дереку.

— Что теперь? — голос прозвучал жёстче, чем он хотел, но взгляд говорил больше: мы не можем её потерять. Я не могу.

Дерек скользнул взглядом по пустому помещению, стиснув челюсть.

***

Скотт и Стайлз провели последние часы в изнурительном поиске ответов. Они сидели в комнате Скотта, окружённые книгами, заметками и стопками распечаток. Обсуждение снова и снова возвращалось к Руне и её редкому, загадочному виду кицунэ — существу, чьи способности оставались почти неизученными. Они пытались найти хоть крупицу сведений о её прошлом, о семье, но словно сама история Руны была тщательно стёрта или скрыта. Единственное, что удалось выяснить, — кицунэ невозможно просто убить: это древний дух, способный существовать даже без своей оболочки. И всю ночь парни ломали голову, как обойти это, и хватит ли у них сил довести дело до конца, если способ всё же найдётся.

Вскоре раздался звонок, и парни мгновенно покинули дом. Они были измотаны — всю ночь не спали, и сон, казалось, в ближайшее время им не светил. Забыв обо всём, их мысли были сосредоточены лишь на подруге.

Стайлз нетерпеливо стучал в дверь дома Блэквуд, но долго никто не открывал. Наконец на пороге появился брат Луны — Джеймс. Он стоял в одних штанах, сонный и растерянный, не понимая, что происходит. Парни без колебаний вошли в дом, игнорируя недоумённые взгляды.

— Где она? — спросил Стилински, внимательно осматривая каждый угол первого этажа.

— Кто? И что вы здесь делаете? — с раздражением ответил Джеймс.

— Луна, — будто с упреком отрезал Стайлз.

— Не знаю. Она больше здесь не живёт, вы разве не в курсе? — в голосе парня звучала тоска по сестре, но он понимал: их принципы разошлись, и вряд ли она когда-нибудь сможет простить его.

— Она пропала, — вмешался Скотт. — Мы тоже не знаем, где она.

Сердце Джеймса забилось быстрее — МакКол уловил это, но парень попытался сохранить видимость спокойствия и отрешённости. Брюнет сжал губы, затем холодно произнёс:

— Её тут нет. Уходите. Или хотите, дам её кофту, чтобы ты выследил её по запаху, оборотень? — в его тоне проскользнула явная неприязнь.

Друзья промолчали и вышли из дома. Всю дорогу до дома Скотта их сопровождало тягостное молчание, а в воздухе всё ещё ощущался холод от слов Джеймса. Солнце уже поднялось высоко, лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Стайлз, сев в джип, уронил голову на руль, опершись на руки. Скотт устроился рядом на пассажирском сиденье.

— Не знаю почему, но он просто делает вид, что ему всё равно, — тихо сказал МакКол. — Я чувствовал, как он врёт... и боится.

— Но это нам не поможет, — устало отозвался Стилински. — Если она с Руной... мы даже убить её не сможем. Дух убить невозможно, насколько я знаю, а Дитон пока ничего толкового не сказал.

Скотт молчал, слушая друга.

— Но я не хочу, чтобы с Луной что-то случилось, — твёрдо произнёс он. — Мы должны её найти.

Он уже хотел что-то добавить, когда телефон Стайлза неожиданно зазвонил.

— Кто может звонить тебе в такую рань?

— Понятия не имею... — парень начал шарить по карманам ветровки, пока не нащупал мобильник, — Лидия? — удивлённо произнёс он, принимая вызов.

Голос в трубке был прерывистым, словно собеседница только что бежала. Лидия дышала тяжело и говорила быстро, почти захлёбываясь словами:

— Стайлз... прошу, скажи, что Луна с вами. Мне приснился сон... слишком реалистичный, чтобы быть просто сном. Я... я думаю, это было что-то другое. Стайлз, скажи, где Луна?! — тараторила Мартин, и в её голосе явственно слышался страх.

— Я... не знаю, — виновато ответил парень.

— Как это — не знаешь? — возмутилась рыжеволосая. — Едь ко мне, я не понимаю, что делать!

После этих слов звонок оборвался. Стайлз и Скотт переглянулись, и первый, не тратя времени, завёл машину. Джип рванул в сторону дома Мартин. По дороге МакКол успел набрать Айзека. Услышав, что и у них никаких зацепок, Скотт велел Лейхи ехать к Лидии.

Тем временем Хейл рвался помочь Луне, найти её и, наконец, решить то, что так долго оставалось нерешённым. Но вся эта история с Дараком отвлекла его от другой проблемы — найденной Коры. Всё это время она оставалась с Питером, и, как только появилась возможность, Дерек отправил Айзека одного, а сам поехал к сестре. Питер сообщил, что состояние девушки ухудшилось, и теперь Хейл понимал: он обязан быть рядом. Он чувствовал себя так, словно его рвут на две стороны, не зная, где помощь нужнее.

Стайлз, едва выбравшись из машины, заметил Лидию — она стояла на крыльце, словно вырезанная из мрамора фигура тревоги. Рыжие волосы, спутанные после сна, обрамляли бледное лицо, а тонкие пальцы беспрестанно теребили край рукава тёплой кофты, накинутой поверх лёгкой ночнушки. Её глаза — широко раскрытые, чуть влажные — смотрели на него, но казалось, что видят они что-то иное. Айзек подъехал почти сразу вслед за ребятами. Остановив байк, он молча шагнул к крыльцу, где уже собрались Скотт, Стайлз и Лидия.

— Я звонила Эллисон, — начала Мартин тихо, голосом, в котором слышалась и усталость, и страх, — рассказала обо всём... Она сказала, что я должна рассказать и вам. Легче всего — лично.

— Что случилось? Почему мы здесь, вместо того чтобы... — начал Айзек, явно на взводе, словно в его крови кипела нетерпеливость.

— Я видела Луну, — перебила его Лидия.

— Что? — в один голос произнесли парни.

— Во сне, — она нервно сжала руки. — И я не знаю, что это значит. Мисс Блейк назвала меня банши. Мы с Эллисон узнали, что это — вестник смерти... Когда я спала, мне... мне приснилось — или, может, это было видение — что Луна умерла. Я не знаю, ту кто убила ее, но это была девушка: высокая, с длинными чёрными волосами. Это всё, что я запомнила. Поэтому я и спрашиваю — где Луна? Если я это видела, это либо уже произошло, либо вот-вот случится...

Слова Лидии повисли в воздухе, но Айзек, казалось, их даже не слышал. Его взгляд был пустым, застывшим где-то за её плечом. Пальцы дрожали, дыхание стало рваным, и каждое слово банши будто вбивало в него новый гвоздь. Он не хотел верить — не мог.

— Поэтому мы не чувствуем её запах? — тихо спросил Скотт, внимательно наблюдая за другом. — Такого ведь раньше не было...

Он сделал шаг вперёд, положил руку Айзеку на плечо — но тот резко сбросил её и отвернулся, будто любое прикосновение только усиливало боль.

— Нет, — наконец произнёс Лейхи глухо, — думаю, Руна её скрыла. Она жива. Ты видела, где это было?

— Да. Дом... Я, наверное, смогу нарисовать. По-другому объяснить будет сложно, — виновато сказала Лидия.

— Тогда пошли, быстрее, — Стайлз мягко, но настойчиво взял подругу под локоть и повёл внутрь.

Лидия, словно отстранённая от реальности, вела карандаш по листу, штрих за штрихом выстраивая в памяти контуры дома. Линии рождались неровными, будто её рука не слушалась, а образы ускользали, как туман на рассвете. За её спиной стояли Скотт и Стайлз, переглядываясь в тишине, которая давила на уши.

— Девушка, которую видела Лидия... думаю, это была Руна, — тихо, почти шёпотом, нарушил молчание Скотт.

Стайлз скептически приподнял бровь, угол его губ скривился.

— Убить сестру? Ты серьёзно? Она же за вами охотится. Зачем ей это?

— Может, поняла, что Луна хочет ей помешать, — предположил Скотт, но его голос звучал как глухой отголосок собственных мыслей.

— Тихо, — внезапно оборвала их Мартин, даже не отрывая взгляда от бумаги. Её интонация была резкой, но в ней чувствовалось напряжение, словно любая лишняя реплика могла разорвать хрупкую нить воспоминаний.

Слова потонули в гнетущей тишине. Все ждали. Айзек сидел рядом, и пристально наблюдал, как карандаш выводит линии, превращая образы сна в реальный рисунок. Его взгляд был прикован к каждому штриху — он надеялся, что, как только картинка сложится, узнает это место. Но когда Лидия, устало выдохнув, отложила карандаш и повернула лист, в глазах друзей отразилось лишь разочарование. Дом был чужим. Ни один из них не знал, где он находится.

— Что теперь? — тихо спросила девушка, не отрывая взгляда от рисунка.

— Будем искать, — без промедления ответил Стайлз, уже мысленно составляя план. Его голос стал резким, почти командным. — Объявления в газетах, каталоги выставленных домов, все онлайн-площадки... всё, что сможем найти.

Он повернулся к Скотту, протягивая ему лист с рисунком.

— Отправь фото Эллисон, пусть тоже подключается к поискам, — бросил он, и это прозвучало не как просьба, а как приказ лучшему другу.

Скотт лишь молча кивнул, уже доставая телефон. В комнате стало тихо, но эта тишина звенела от напряжения исходящего от Лейхи.

В течение следующего часа каждый занимался своим. Скотт и Айзек листали онлайн-каталоги недвижимости, перебирая фото домов, которые хоть отдалённо напоминали рисунок Лидии. Параллельно они проверяли объявления в старых газетах, а Лидия раз за разом прокручивала в памяти свой сон, пытаясь уловить хоть одну деталь, которую упустила.

Тишину прервал резкий звонок телефона Скотта. На экране — Эллисон. Он включил громкую связь.

— Я знаю, где этот дом, — без лишних приветствий выпалила девушка. В её голосе слышалось возбуждение. — Папа вспомнил, он видел его, когда работал над одним делом. Я узнала адрес.

— Отлично, — сразу откликнулся Скотт, уже вскакивая с места.

Через минуту они втроём — Скотт, Айзек и Эллисон — договорились встретиться и поехать вместе.

— Лидия, ты останешься здесь, со мной, — твёрдо сказал Стайлз, обернувшись к ней. — Мы не знаем, что нас ждёт там, но кто-то должен продолжить искать способ остановить кицунэ без... крайних мер.

Рыжеволосая нахмурилась, но кивнула.

— Я буду проверять старые записи и легенды, — добавил он, схватив ноутбук. — Если получится, найду что-то, что не требует... убийства. Так же наберем Дитону, может подскажет.

Дверь за Скоттом и Айзеком закрылась, и их шаги быстро затихли в коридоре. Комнату накрыла тишина, в которой слышалось лишь слабое тиканье часов. Лидия сидела с карандашом в руках, задумчиво вертя его между пальцами, а напротив — Стайлз, склонившийся над блокнотом с остывшей чашкой кофе. Их взгляды лишь на миг пересеклись — тревожные, но молчаливые, каждый погружённый в свои мысли.

Скотт и Айзек затормозили у обочины, где начиналась узкая тропа в лес. Возле старого указателя уже ждала Эллисон — в тёмной куртке, с луком за спиной. Она шагнула к ним, сразу переходя к делу:

— Держитесь за мной, — сказала она тихо. — Дом в глубине леса, примерно в километре отсюда. Отец уверен, что это именно он.

Скотт коротко кивнул, Айзек молча положил шлем на место. Без лишних слов они двинулись следом за Эллисон, и вскоре тишину нарушал лишь хруст веток под ногами и далёкий шорох листвы.

Тропинка вывела их к прогалине, где среди заросших кустарников стоял дом. Когда-то он, возможно, был уютным, но теперь выглядел заброшенным и зловещим. Деревянные панели с темно-синими вставками облупились, краска местами выцвела. Два этажа, крутая крыша, под самым коньком — маленькое чердачное окошко, затянутое пылью. Окна нижнего этажа были закрыты шторами, а крыльцо слегка покосилось, будто само пыталось отдалиться от входной двери. Скотт тихо выдохнул и обернулся к Эллисон:

— Ты остаёшься здесь. Серьёзно, Эллисон. Я не хочу, чтобы ты рисковала.
— Скотт... — начала она, но он перебил:
— Я переживаю за тебя.

Они замерли, вслушиваясь. Ни шагов, ни голосов — в доме стояла глухая, вязкая тишина.

Эллисон сжала ремень лука и упрямо сказала:

— Я сделаю всё, чтобы помочь. Даже если тебе это не нравится.

Айзек стоял чуть в стороне, не отрывая взгляда от чёрных окон. Внутри всё сжималось. Мысли цеплялись за одну картину: Луна в плену, измождённая, напуганная... или, хуже того, уже не живая. Он не мог позволить себе потерять её — не теперь, когда между ними наконец появилась близость и доверие. С каждой секундой ожидания страх разъедал его всё сильнее, и от этого пальцы сжатые в кулак побелели.

Скотт толкнул дверь, и та со скрипом поддалась, пропуская внутрь запах сырости и пыли. Воздух внутри был холодным, застоявшимся, словно здесь годами никто не жил. Свет от узких окон пробивался бледными полосами, подчеркивая пустоту вокруг. Стены выцветшие, местами с облупившейся краской, пол — тёмные, иссохшие доски, которые тихо стонали под шагами. Мебели почти не было — только пара перевёрнутых стульев у стены и пыльный комод в углу, забытый как ненужная деталь чужой жизни.

Но взгляд притягивала середина комнаты. Там, в идеально очерченном на полу круге — из мела и странных символов — сидела девушка.

Её длинные тёмные волосы спадали мягкими волнами на плечи и спину, отчётливо выделяясь на фоне почти чёрной, облегающей одежды. Она сидела, подогнув ноги, будто в медитации, но спина её была прямая, руки свободно лежали на коленях. Ни напряжения, ни страха — лишь ленивое, насмешливое безразличие во взгляде, которым она скользнула по вошедшим, словно они были просто скучными гостями, забредшими не туда.

Тусклый свет из окна ловил блики в её глазах, делая их чуть темнее, чем тень за спиной. Казалось, она полностью контролирует ситуацию — и время здесь течёт по её правилам.

Скотт и Айзек замерли на пороге, чувствуя, что любой неверный шаг может оказаться ловушкой. Они узнали её — это была Руна.

У Айзека что-то дрогнуло внутри: он позволил себе тихо выдохнуть, не увидев в круге мёртвое, безжизненное тело Луны. Вместо холодного ужаса в груди расправилось что-то острое и живое — надежда. Сердце забилось быстрее, гулко отдаваясь в висках. Может быть, она всё ещё жива. Может быть, ещё не поздно.

Руна медленно поднялась с пола, её движения были плавными, почти грациозными. Тёмные волосы мягко скользнули по плечам, а на губах засияла яркая, почти солнечная улыбка — будто она искренне была рада видеть непрошеных гостей.

— Ну надо же, — её голос был тёплым, наполненным фальшивым восторгом. — Вы нашли меня. Даже не думала, что кто-то из вас догадается.

Она сделала несколько шагов вперёд, не спуская глаз с Айзека, будто смакуя этот момент.

— Но знаете, — улыбка стала чуть шире, а в голосе зазвенел холод, — за то, что вы пришли сюда... за то, что нарушили мой покой... пришло время умереть.

В её взгляде вспыхнула решимость.

— В прошлый раз тебе, Айзек, чудом удалось выжить, — слова прозвучали мягко, но в них чувствовалась угроза, как лезвие под бархатной тканью. — Но теперь... теперь я убью вас всех. В честь вашего упрямого неповиновения.

Руна медленно, почти театрально, достала из кармана небольшой мешочек с пеплом рябины. Её глаза заблестели решимостью. Она бросила пепел на пол, он сформировался в круг вокруг оборотней, который тут же словно оживал — круг наполнился едва слышимым шорохом и едва уловимым мерцанием.

— Вот ваша ловушка, — усмехнулась она, — не выбраться.

Айзек и Скотт обменялись растерянными взглядами, ощущая, как дыхание сдавливается, как будто невидимые стены круга поднимаются вокруг них и давят. Эллисон напряглась, она достала нож из ботинка, готовая к битве, её глаза неотрывно следили за Руной.

— Не дам тебе навредить им, — твердо и отчаянно сказала она и рванулась вперёд.

Руна встретила атаку Эллисон с жестокостью, которой никто не ожидал. Она наносила быстрые, резкие удары, не давая противнице прийти в себя, словно преднамеренно разрушая её ритм. Эллисон отбивалась изо всех сил, но каждый раз Руна возвращала инициативу, подавляя её натиск.

Скотт стоял неподвижно, его взгляд метался между бойцами, каждый мускул напрягся от внутреннего напряжения. Его сердце словно сжалось в ледяной тисках — он видел, как Эллисон, та, кого он ещё любил, терпит удары, как жестокая кицунэ не даёт ей отбиваться, сковывая каждое движение.

Он чувствовал, как беспомощность разрывает его изнутри, жгучее желание помочь сливалось с отчаянием: вокруг стоял магический круг из рябинового пепла — невидимая, но непреодолимая стена. Его руки крепко вжались в барьер, пальцы словно вцепились в камни, пытались прорваться сквозь невидимую преграду. В каждом движении ощущалась жгучая боль, словно вены пульсировали огнём, мышцы кричали от напряжения, но он не мог остановиться — не мог остаться безучастным.

В этот миг что-то глубоко внутри рванулось, словно пробуждение силы. Парень рычал как глаза— обычно тёплые, жёлто-оранжевые — вспыхнули неестественным кроваво-красным светом, горячим и ярким, словно пылающий жар преисподней. Они словно заговорили огнём, излучая неукротимую волю и могущество альфы, защитника.

Весь воздух вокруг наполнился трепетом, вибрацией, напряжением — словно сама природа замерла в ожидании, держала дыхание перед бурей. В этот момент Скотт перестал быть просто парнем — он стал воплощением силы и решимости, и магический барьер начал дрожать под натиском его воли, словно уже не мог удерживать истинного альфу в плену. Барьер разрушился с едва слышимым шорохом, словно пепел, разбросанный ветром, рассеялся в воздухе. Магический круг, некогда неприступный и холодный, теперь трещал и рассыпался, уступая место силе, которой не под силу было противостоять. Скотт почувствовал, как груз оков спадал с его плеч, и каждое движение стало свободнее, а сердце забилось быстрее.

Руна заметила это мгновенно. С хищным блеском в глазах она развернулась и мощным движением вырубила Эллисон, отбросив её в сторону. Враг, который казался почти побеждённым, теперь с новой силой становился ещё опаснее.

— Истинный альфа, — торжественно произнесла Руна, ее голос звучал холодно и уверенно, — теперь всё ясно. Вот почему Девкалион здесь. Ему не нужен Дерек, ему нужен ты.

Она медленно приблизилась к Скотту, улыбка играла на губах, но в ее взгляде читалась опасность. Айзек, принял облик оборотня, выйдя вперёд вслед за другом, стиснул кулаки. Его глаза горели решимостью, а сердце требовало действовать. Круг был разрушен — теперь не было преград для их решающей схватки. Он не собирался уступать, не позволял Руну причинять боль тем, кто ему дорог.

Бой начался внезапно — словно молния, прорезающая тёмное небо. Руна, грациозная и смертельно опасная, двинулась первой, её движения были быстры и отточены, как у хищницы, привыкшей охотиться в тени. Она бросалась в атаку, используя свои силы кицунэ — превращая когти оборотня в горячие и жгучий огонь, которые свистели в воздухе и искрились магией.

Скотт и Айзек стояли рядом, их взгляды были напряжёнными, тела — готовы к молниеносной реакции. Каждый удар Руны казался смертельным, но оборотни уворачивались, уклонялись, перехватывали момент, играя с противницей, словно в смертельной шахматной партии. Они знали: ошибиться нельзя — даже малейшая промашка может стоить жизни.

МакКол, став истинным альфой, не позволял страху проникнуть в сердце. Его глаза горели ярким красным пламенем, он двигался с непреклонной решимостью. Он пытался подойти ближе, нанося мощные удары, но Руна была слишком быстрой — она словно растворялась в воздухе, чтобы тут же появиться за его спиной с острым выпадом.

Айзек, охваченный страхом за Луну, боролся с отчаянием, что поднимался в груди. Каждый раз, когда Руна наносила удар, он чувствовал, как сердце сжимается от боли. Он был готов пойти на всё, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Его движения были жёсткими, решительными — он бился не только ради себя, но и ради Луны, которой сейчас могло грозить смертельное опасность.

Руна не давала возможности восстановиться ни одному из них. Она хлестала магическими ударами, превращая пространство вокруг в вихрь острых игл. Каждая её атака не просто ранила — она будто бы проникала в душу, внушая ужас и боль.

Скотт и Айзек обменивались взглядами — молчаливое соглашение, что нужно работать вместе, иначе никто из них не выйдет живым. Они скоординировали свои движения, стараясь поймать Руну в ловушку, но её улыбка лишь расширялась, словно она наслаждалась игрой.

Каждая секунда растягивалась в вечность, напряжение накалялось. В воздухе пахло пеплом и страхом, сердца колотились в груди, будто пытаясь вырваться наружу. Первый удар пришёлся по плечу МакКола, когтистая рука скользнула по коже, оставляя кровавый след — тонкую полоску крови, струящуюся из глубокого пореза. Острая боль взорвалась в мышцах, заставляя его стиснуть зубы, но он не остановился.

Лейхи получил удар в бок — горячий всплеск магии, словно жгучий жар, обжёг кожу и ткани, оставляя после себя ярко-красные, расползающиеся пятна крови. Он вжался в бой ещё сильнее, стараясь не дать боли сбить себя с ритма. Девушка не давала ни мгновения на передышку. Её когти разрывали одежду, царапали лицо, оставляя тонкие царапины на щеках и лбу. Кровь смешивалась с потом, струилась по коже, окрашивая руки и лица в кроваво-красные оттенки.

Скотт почувствовал, как острый порез на бедре пульсирует и жжёт при каждом движении, а Айзек сжал кулаки, чувствуя, как кровь медленно капает с ладони, капая на пол. Временами Руна наносила удары настолько резкие и точные, что парни испытывали не только физическую боль, но и удар по духу — будто вся их сила вытягивалась из них, оставляя лишь боль и усталость.

Силы стремительно истощались — с каждым неудачным ударом по гибриду ощущалась все большая безысходность. Они понимали: впереди их ждет только один исход — смерть. Кицунэ нельзя было остановить обычным оружием или силой. Всё происходило настолько стремительно, что они даже не успели позвонить Стайлзу — так же, как и он, не мог найти способ нанести ей ощутимый ответный удар. Скотт, подпитываемый новой силой истинного альфы, временами удавалось зацепить Руну, но раны у неё мгновенно затягивались, в то время как их собственные кровоточили и болели всё сильнее.

Внезапно Руна схватила Айзека, притянув его к себе. Она чувствовала его горячее тело, слышала бешено учащённое биение его сердца, ощущала, как тяжело дышит оборотень. Брюнетка подняла руку — знак остановиться, предупреждение истинному альфе. Руна, с яростью и холодной решимостью, готовилась вспороть горло Айзеку, когда внезапно дверь дома с громким скрипом распахнулась, заставив всех замереть и обратить внимание на появившуюся мужскую фигуру...