Айви
— Как хорошо, — Макаров смеется. — Ты так быстро определилась, моя прелесть. Но я знаю, это потому, что ты так сильно по мне соскучилась.
Не отвечаю ему ничего. Мне кажется, что я разучилась говорить. Дышать разучилась тоже, и воспринимать реальность. Двигаюсь словно в тумане, тело онемело и покалывает так, как будто я зашла в жару после того, как сильно перемерзла и обморозила конечности. Руки начинают непроизвольно трястись. Мозги словно гудящий колокол, отбивающий молитву посмертия. Чувствую себя как дайвер, погружающийся в чертову Мариинскую впадину, в пугающую черноту, полную жутких монстров. Давление стискивает голову железным обручем. Сквозь шум в ушах не слышу, что выкрикивает Саймон.
И гомон двух солдат, что наконец перестают меня держать, оживленно обсуждая что-то между собой, тоже не воспринимаю. Макаров подходит вплотную ко мне, цепляя мой подбородок пальцем и заставляя смотреть в его глаза. Вижу в них торжество – я именно там, где он и хотел, он наказывает меня согласно своим извращенным понятиям, и ему это нравится. Еще вижу похоть. И злобный голод тлеющий где-то в глубине, но в данный момент он изголодался скорее по моему страху. И его губы кривятся в недовольной улыбке, когда вместо него он наблюдает лишь тупое безразличие и обреченность.
— Моя сладкая... — горячечный шепот Владимира обжигает мою кожу, когда он наклоняется вплотную, почти касаясь губами моего уха. Его ладонь ложится на мою грудь, стискивая ее сквозь ткань так сильно, что я вздрагиваю. — Я так скучал по твоему телу. По твоим сиськам, по сочной заднице, по твоей теплой влажной пизде...
Он поворачивает лицо, мазнув губами по моей щеке. Смотрю прямо перед собой, считая удары сердца, которое настолько замедлилось, что я думаю, что могла бы легко сейчас впасть в летаргию. Саймон не кричит больше и ничего не говорит. Слышу только его хриплое учащенное дыхание, которое со свистом вырывается из легких, и мысленно умоляю его закрыть глаза и не смотреть.
Макаров же водит носом по моему виску, дыша шумно, как зверь, вынюхивающий жертву. Оставляет поцелуй на скуле, а потом сдвигается вниз и впивается грубо в губы, одновременно с этим стискивая пальцами сосок так сильно, что я непроизвольно вздрагиваю и шиплю от боли. А он ухмыляется и кусает мою нижнюю губу, травмируя кожу.
Я сразу же ощущаю металлический привкус во рту от своей крови, и слюна становится горькой.
Одной рукой он удерживает меня за талию, не давая отстраниться. Продолжает целовать зло, кружа языком вокруг моего, а другой рукой все так же мнет грудь не сдерживая силы. В нем всегда было это. Жестокость в сексе, стремление доминировать и причинять боль, но раньше он хотя бы пытался сдерживаться. Теперь он больше этого не делает. Чувствую, как учащается его дыхание от возбуждения, и он почти урчит от удовольствия. Кусает меня еще раз. Отпускает грудь, оглаживая ладонью ребра и спускаясь на ягодицы, сдавливает уже их, а потом бьет резко несколько раз, и звенящую тишину в комнате разрезают громкие шлепки и его короткий смешок.
— Ты стала слишком худая, плющик. Мне не нравится. — говорит, посмеиваясь и заменяя свой язык у меня во рту пальцами. Всовывает их внутрь и двигает там, не сводя глаз с моего лица. — Нужно будет тебя откормить. Но ты все равно такая сладенькая. И по твоему вкусному рту я соскучился еще больше, чем по пизде. Давай, поработай им.
Сглатываю, пока следит за мной цепким взглядом, как удав, ждущий кролика, идущего ему в пасть. Нет смысла сопротивляться, я сама сделала выбор. Опускаюсь перед Макаровым на колени. Пальцы слегка дрожат, не могу сразу расстегнуть ремень на его черных брюках. Он хмыкает и помогает мне, звякая массивной пряжкой и бросая кожаный аксессуар на пол.
— Я сейчас представил себе, как связываю тебя этим ремнем. Или как хлестаю им же по твоей соблазнительной заднице. Так возбуждает... Но это в следующий раз попробуем. Я твое тело разукрашу шрамами, чтобы ты помнила, кому ты принадлежишь.
Владимир хрипло шепчет, продолжая говорить, пока я тяну вниз молнию и опускаю ткань. Под боксерами его член и правда уже ощутимо твердый. Зацепляю пальцами резинку и освобождаю его. В ушах начинает звенеть, когда сдвигаюсь вперед и касаюсь губами головки. Горячая плоть обжигает мне кожу, в нос проникает его пряный запах, помню, что раньше он меня заводил. Но сейчас не чувствую ничего, кроме горечи. Размыкаю губы, и они скользят по его стволу. Ощущаю вкус его предэякулята на языке. Макаров резко шипит и толкается бедрами вперед, хватая меня за волосы.
— Поразмашистей давай, — командует. — И глубже бери. Научилась уже заглатывать наверное? Раньше как целка сосала.
Стараюсь дышать носом, но дыхание сбивается, как только головка его члена упирается в заднюю часть моего горла. Он не вошел еще и на половину, но меня уже скручивает рвотный рефлекс, и слезы брызгают из глаз. Ерзаю коленками по полу, пока он натягивает мой рот на свой ствол, держусь за его бедра руками, чувствуя, как постепенно с каждым толчком проникает глубже.
— Ты старайся, милая, — прерывисто дышит он, двигая тазом. — Если мне не понравится, я твоего драгоценного Саймона заставлю отсосать. Только сначала ему зубы выбью.
Слышу гортанные хлюпающие звуки. Мой рот наполняется слюной. Настолько неприятно, что я хочу просто раствориться в небытие. Но пытаюсь все же расслабить мышцы гортани, потому что понимаю, что он точно исполнит свою угрозу. Горло уже болит от постоянных рвотных позывов и от того, что не дает передохнуть. Имеет мой рот в быстром темпе, направляя рукой за волосы. Выгибаюсь и мои глаза закатываются, когда ему все же удается просунуть член дальше. Чувствую, как распирает мою шею, и головка скользит в горло, а Макаров удовлетворенно стонет, вжимая меня лицом в свой пах.
— Вот оно... — шепчет, удерживая меня на месте, пока я извиваюсь от удушья. — Моя сладкая шлюха, насаженная на мой хуй. Запомни свое место, милая.
Почти теряю сознание, обмякая в его руках, и он все же вытаскивает, позволяя отдышаться. А затем постукивает членом по моему лицу, обхватив его ладонью, и я открываю рот и продолжаю сосать.
— Хорошая девочка, — Макаров усмехается, позволяя мне пару минут самой задавать темп и глубину проникновения. — Хотел бы я тебе на лицо кончить, но думаю в наш первый раз после разлуки будет лучше, если ты проглотишь.
Он ускоряется, хватая меня за голову двумя руками и начиная трахать мой рот намного быстрее. Горло саднит, но уже не так сильно. Только все так же противно, но это я могу вытерпеть. Облегчение затапливает меня, когда чувствую, как напрягаются его мышцы. Рычит тихо, снова входя на всю длину. Мой нос упирается в низ его живота, Макаров держит меня, а его член дергается у меня во рту, вливая сперму в мой пищевод. Глотаю, как он и сказал, и Владимир наконец отстраняется, поглаживая меня по голове, как послушного питомца.
— Мне понравилось, милая, — говорит, отходя в сторону и заправляя опавший член в штаны. — Настолько, что я хочу и тебя порадовать. Тебе же нравится с другими мужиками трахаться, да? Я так сильно тебя люблю, что готов и это позволить. Я все тебе позволю, сладкая. Все, что захочешь.
Он взмахивает рукой, давая разрешение солдатам, и усаживается на край стола расслабленно, наблюдая за тем, как те подходят, пошло ухмыляясь, и тянут меня с пола, на котором я так и продолжаю сидеть на коленях, вверх. Ощупывают мое тело в четыре руки, тиская грудь и ягодицы. Дышат тяжело и возбужденно, зажимая меня между крепкими телами. Смотрю на Саймона обреченно. Не могу разобрать ничего в его глазах, потемневших и ставших почти черными, но глядит, не отрываясь, и мне хочется кричать. Одна только мысль бьется в голове.
"Не смотри. Не смотри. Не смотри."
"Отвернись, пожалуйста."
"Ненавидь меня, Саймон. Почему ты не ненавидишь?"
"Закрой глаза, пожалуйста."
Закрываю сама, не в силах выдержать его взгляд. Шиплю от боли, когда грубые пальцы впиваются в талию, оставляя синяки на коже. Тот головорез, что сзади, сдергивает с меня штаны, оголяя плоть. Звякает молния, и он надавливает на спину, заставляя нагнуться. Тут же входит одним жестким толчком. Выгибаюсь и мучительно стону, потому что я там сухая, а он сразу начинает двигаться резко, шлепая бедрами о мои ягодицы. Мое тело дергается от каждого его проникновения, и он хватает меня за талию, удерживая на месте. Другой же урод приподнимает мое лицо и гладит его нежно пальцами. К горлу подкатывает тошнота. Думаю, что он тоже хочет минет, и меня выворачивает от отвращения.
Потому что это еще хуже, чем сосать Макарову. Но он не делает попыток отыметь меня в рот. Только продолжает водить невесомо кончиками пальцев по скулам, подбородку, щекам, пока его друг трахает меня сзади. Чувствую каждое движение его члена в себе, вызывающее жжение в промежности, и неприятное трение. Стенки влагалища сжимаются в болезненных спазмах, а ублюдок, входящий в меня все быстрее, стонет от наслаждения. Толкается особенно глубоко и замирает, сдавливая мои бока железной хваткой. Внутри становится мокро от его спермы. Двигает членом еще пару раз и выходит, похлопав меня по ягодице, а его место занимает другой.
Который подводит меня к стене, заставляя упереться в нее руками, и становится сзади, прижимаясь торсом к моей спине. Трется членом о мою задницу, водит им между ног, облизывая одновременно с этим мою шею.
— Тебе повезло, красавица. Я не люблю грубо, — шепчет, прикусывая кожу под ухом, и сжимает мою грудь ладонями. — Расслабься, тебе понравится.
Устало прижимаюсь лбом к шершавой поверхности передо мной, пока плавно входит и начинает медленно толкаться внутри, тиская мои сиськи при каждой фрикции. Его член больше, чем у предыдущего, но влагалище влажное от спермы, да и он говорил правду. Не трахает жестко, скорее размеренно и спокойно, постепенно увеличивая скорость.
— Сейчас будет хорошо. Потерпи, — стонет над ухом, практически вжимаясь в меня и потирая пальцами соски. — Блять, какая ты узкая... Хочу тебя в задницу выебать.
Вздрагиваю, непроизвольно сжимаясь, и он шипит от наслаждения, тихо посмеиваясь.
— Не бойся, сегодня не буду. — начинает иметь меня резче, двигая членом снизу вверх. Не могу сдержать мучительного стона, когда головка почти достает до матки, и это больно. А он надавливает на мои плечи, заставляя насаживаться глубже, и водит языком по моей ушной раковине. — Сейчас... Почти все...
Стонет, кончая наконец, и отпускает меня. Сползаю вниз по стене и натягиваю кое-как штаны в попытке прикрыться. В голове глухо и пусто. Не осталось ни мыслей, ни чувств. Даже не сразу замечаю Макарова, который подходит, приседая на корточки рядом со мной. Убирает пряди волос с моего лица и стискивает пальцами мой подбородок, усмехаясь зло.
— Понравилось тебе, сладкая? — говорит, скользя взглядом по моему застывшему лицу. — Теперь видишь, как сильно я тебя люблю? Хочешь других мужиков – пожалуйста. Трахалась с МакТавишем, ничего страшного. Я и это тебе прощу. Только тебе нужно помнить, милая, я позволяю тебе спать с другими. Но каждый, кто будет иметь тебя, сдохнет.
Поворачивается резко и встает, доставая пистолет. Не уверена даже, что его солдаты успевают что-то понять, когда он хладнокровно расстреливает их. Смотрю на все это отупевшим взглядом, даже не вздрагивая. И он улыбается, снова поворачиваясь ко мне.
— Выбор за тобой, милая. А сейчас отдохни. И попрощайся со своим другом. Утром мы уедем. Его, как ты сама понимаешь, я взять с нами не могу. — весело хмыкает, оглядываясь на Райли. — Поэтому ему придется умереть. Без обид.
Выходит из камеры размеренным шагом, насвистывая себе под нос и засунув руки в карманы. Следом за ним заходят солдаты, вероятно ждавшие снаружи, и выносят трупы. Закрывают дверь, гремя железными замками, и вокруг настает тишина. Сижу, вперив взгляд прямо перед собой и ничего не видя.
— Айви... — вздрагиваю от неожиданности. Это впервые за последние шесть месяцев, когда Саймон назвал меня по имени, а не просто по фамилии. — Поищи что-нибудь, чтобы руки освободить. Не могу ограничители порвать, как не пытаюсь.
Поднимаю к нему глаза, смотрим друг на друга. Не могу отвернуться, тону в его медовых радужках. Почему он не ненавидит меня?
— Айви... — повторяет тихо, измученно вздыхая. — Пожалуйста, вставай.
Отмираю и медленно поднимаюсь на ноги. Бреду, как в тумане по этому карцеру, бездумно толкаясь по углам.
— Ну давай же, соберись, сильная моя девочка. Я тебя очень прошу.
От спокойного голоса Саймона чувствую, как ноет в районе сердца, и голова начинает болеть. Шарю по столу, расшвыривая в стороны какие-то железки и деревяшки. Опускаюсь на пол, водя ладонями по бетонной поверхности, пока они не натыкаются на щипцы, которые отшвырнул Макаров, когда выдирал ногти Призраку. Зажимаю их в кулаке, подхожу, пошатываясь, к Райли и склоняюсь над его запястьями, пытаясь перекусить пластиковые ленты. Не получается, железо скользит по гладкой поверхности, и я кусаю губы, пробуя снова и снова. Саймон тихо шипит, когда ограничители впиваются в кожу, и у меня начинают дрожать руки. Дышу так тяжело, словно бегу марафон. Наконец получается зацепить одину полоску щипцами. Освобождаю его запястье, и он помогает мне со вторым и встает со стула, притягивая меня к себе.
Утыкаюсь лицом в его голую грудь. Вдыхаю его запах, металлический от крови и пряный от пота. Кусачки с тихим звоном падают на пол из моих ослабевших пальцев. Упираюсь, напрягая мышцы и пытаясь отодвинуться.
— Не надо, отпусти... — шепчу, а он только еще сильнее прижимает меня к груди одной рукой, гладя другой ладонью мои плечи и шею.
— Тихо сейчас... Помолчи, пожалуйста. — быстро целует в висок и продолжает говорить, а я чувствую, как растет натяжение в груди, угрожая взорваться и похоронить меня под руинами. — У меня маячок. Газ нас скоро найдет. Я тебя вытащу отсюда. Я обещаю, Айви. Все будет хорошо. Я тебя люблю.
Больно внутри. Так чертовски больно, что меня разрывает на части. Повернув голову смотрю на его руку, которой продолжает проводить нежно вверх и вниз по моему предплечью. То, что было со мной... Это ничто. Мне даже не жалко себя, потому что я, наверное, это все заслужила. Но эти его пальцы... Его окровавленные пальцы с вырванными ногтями что-то ломают во мне. И мои глаза наполняются соленой влагой. Всхлипываю. Горечь накатывает волной, и меня скручивает. Рыдаю, захлебываясь слезами, пока Саймон продолжает держать меня в объятиях, баюкая как ребенка, и шептать, оставляя невесомые поцелуи на моем лице и стирая мои слезы губами.
— Я люблю тебя, Айви. Пожалуйста, продержись еще немного ради меня. Я не выживу в одиночку. Не бросай меня...
Задыхаюсь, цепляясь за его плечи, пока мое тело содрогается от плача. Не могу говорить. Могу только хватать воздух ртом так жадно, словно я выплыла на поверхность из глубины океана.
— Я все сделаю правильно. Только пообещай мне, что мы справимся вместе. Пообещай мне, что пойдешь на реабилитацию. Нужно прекратить это. Я хочу, чтобы ты жила. Айви, пообещай мне, пожалуйста...
Его голос настолько нежный сейчас, и я никогда раньше не слышала в нем такой уязвимости. Я так устала. Я не хочу жить. Но когда его израненная душа взывает ко мне, я могу только прошептать в ответ:
— Я обещаю, Саймон...