Глава 27
По тебе крошка заметно то, что ты хочешь делать все, что запретно,
То, что с тобой не делал прошлый бой-френд,
А позапрошлый бой-френд считал, что пошло и вредно.
Чтоб до дрожи в коленках,
Чтоб рот залепить тебе твой громкий пришлось изолентой,
И ты блефуешь, но, что ты возьмешь когда Морфиус выбрать предложит таблетку, а?
Mary Gu, Безумие (Oxxxymiron, ЛСП cover)©
Ничего не предвещало, но с утра пораньше Том разжился своеобразным и весьма отчётливым желанием потрогать грудь, не свою, не Оскара, а – женскую. Уже и вспомнить толково не мог, как она ощущается в руках. Да и вспоминать было особо нечего, поскольку Джерри к данной части женского тела не проявлял большого интереса, а сам, отдельно от него, трогал всего раз, но полагал, что это весьма приятно и не мог избавиться от возникшего помимо воли и разума зудящего желания данных ощущений. Давно уже Том в сексуальном смысле не обращал внимания на женщин, разве что кратковременно и незначительно, чисто с эстетической точки зрения. Но раньше, когда ещё не определился, что ему и кто надо, когда вовсе боялся всего связанного с сексуальностью, он, смотря на привлекательную девушку, более всего прикипал интересом именно к груди. Это что-то глубинное на уровне инстинктов, неподконтрольное, раньше постыдное и пробивающееся через страх.
Впервые Том заинтересовался оформившейся девочкой, в особенности её не по возрасту развитыми молочными железами, ещё до подвала; на вечеринке украдкой поглядывал на девочку, с которой его обещали оставить наедине в тёмной комнате на целых семь минут, и, хоть стеснялся и не знал, что с ней делать, был взволнован такой перспективой. А последней, с которой чувствовал себя неловко из-за её сексуальной фигуры и волнующего декольте, в которое с немалым трудом заставлял себя не пялиться и не тормозить как дегенерат от того, что мозг поплыл и кровь отлила от мозга, была обворожительная подруга Оскара Изабелла, пока не отгородился от неё фотоаппаратом и не забыл обо всём, войдя в творческий раж. Потом попустило и на женскую грудь Том начал обращать внимание лишь для того, чтобы оценить, понравится ли она и её обладательница Оскару, быть готовым и принять меры по избавлению от нахалки. А тут вдруг захотелось, аж руки чешутся. Именно потрогать грудь, обо всех остальных приятных частях тела или сексе с девушкой не думалось.
Не избавившись от странного желания за полдня, Том в шутливой форме рассказал о нём Оскару. А Шулейман недолго думая решил опустить обсуждение и помочь ему: вызвал проститутку, озвучив всего одно требование: «Упругая натуральная грудь третьего-четвёртого размера». Тому он ничего не сказал, рассудив, что это знание вызовет лишние трепыхания с его стороны и попытки убедить отменить вызов, пусть будет сюрприз. Только когда позвонили в дверь, Оскар между прочим сообщил:
- Это к тебе.
- Я никого не жду, - Том повернул к нему голову.
- Это девушка по вызову. Ты же хотел, - как будто это нечто совершенно нормальное, буднично сказал Шулейман.
Том напрягся, нахмурился.
- Ты шутишь?
- Нет, - всё так же спокойно отвечал Оскар. – Наслаждайся.
Убедившись, что Оскар не прикалывается, Том занервничал и открыл рот, чтобы начать активно убеждать его немедленно отказаться от этой ненормальной затеи, - в которой ему совсем-совсем не хочется принимать участие! – но в гостиную, где они сидели, Жазель провела гостью. Закрыв рот, бросив на незнакомку не слишком дружелюбный взгляд, Том наклонился к Шулейману и быстро прошептал:
- Оскар, я не собираюсь с ней ничего делать.
- И не надо с ней ничего делать. Просто потрогай.
- Ты с ума сошёл? – шипел Том. - По-твоему, это нормально: вызывать для своего партнёра проститутку?
- Такие вещи способствуют успешной семейной жизни, - посмеялся Шулейман и повернулся к проститутке: - Как зовут?
- Санта.
- Оригинально, - заметил Шулейман, поскольку имя, означающее «святая», вправду более чем необычно для проститутки, и поинтересовался. - Настоящее имя или рабочее? Впрочем, неважно. Это твой клиент, - он положил руку Тому на плечо и подтолкнул его. – Вперёд.
Поднявшись на ноги, Том нервно оглянулся к нему, награждая выразительным взглядом.
- Оскар...
- Расслабься и получай удовольствие.
- Эта фраза для другой ситуации, - заметил Том.
- Она подходит для многих ситуаций.
Оскар также встал и подвёл Тома к Санте, чтобы дёру не дал или как-то ещё не попытался отказаться, он нацелился исполнить желание Тома и как обычно не признавал препятствий.
- Работа у тебя сегодня будет необычная и непривычная, - начал наставлять девушку Шулейман, - без секса, никаких извращений тоже не будет.
Санта удивилась и, надо сказать, несколько огорчилась тому, что интима не будет, но профессионально не показала о том вида и внимала.
- От тебя требуется выставить грудь вперёд, а он будет трогать. Верх снять? – спросил Оскар Тома.
Том не отвечал – что ему было ответить, когда вся эта ситуация вгоняла его в шок и ступор? – вместо этого разглядывал стоящую перед ним девушку. Она была впечатляюще хороша собой, впрочем, как и все дамы, которых когда-либо вызывал Оскар, других в достойных его уровня агентствах не держали. Шатенка с идеальной фигурой и бронзовым загаром, лисий взгляд блестящих каре-зелёных глаз подчёркнут чёрной подводкой и подёрнут томной поволокой. Украшенная кружевами невинная белая кофточка с коротким рукавом, под которой, застёгнутой на все пуговицы, в такт дыханию двигалась полная волнующая грудь, входила в противоречие с её греховной работой, но была так ей к лицу.
- Хорошая работа, - с усмешкой похвалил Шулейман девушку, заполняя паузу, - у него уже дар речи пропал.
- Как мне тебя называть? – проявив инициативу, обратилась Санта к Тому. Голос у неё был не высокий и не низкий, но глубокий, грудной.
- Том, - не совсем уверенно ответил Том.
- Том, - повторила за ним Санта, улыбнувшись. У неё и улыбка была сексуальная, плавная, белозубая, влажная. – Ты хочешь, чтобы я разделась?
- Нет, не надо, - вновь не совсем убеждённо качнул головой Том.
- Сними лифчик, а блузку оставь, - распорядился Шулейман.
Смотря на Тома, Санта проделала знаменитый женский фокус, технику исполнения которого мужчинам никогда не понять: под одеждой расстегнула бюстгальтер и изящно вытащила его через рукав. И предложила Тому:
- Возьмёшь?
Том машинально забрал эротическую вещицу и, задумавшись, поднёс к лицу и понюхал. Любит он всё нюхать, эту особенность поведения и Оскар подмечал! Но как неловко вышло...
Каждая уважающая себя проститутка смотрит на всевозможные причуды клиентов как на обыденность, жест Тома вовсе не показался Санте не в меру странным или отталкивающим, наоборот – он показался милым и польстил.
Разозлившись на себя, на Оскара и на всю эту нелепую ситуацию, Том резко опустил руку с деталью белья и сказал:
- Всё, Оскар, достаточно, заканчивай этот цирк.
- И не подумаю. – Шулейман обнял Тома за плечи и развернул к девушке. – Мы супружеская пара и иногда вносим разнообразие в нашу сексуальную жизнь, - приврав немного, с улыбкой-ухмылкой объяснил на случай, если мадам не в курсе их статуса.
Сказал, чтобы прояснить для всех ситуацию, чтобы у Тома отпала мысль: «Она думает, что я кретин, и не понимает, что происходит», которая (или любая её вариация) наверняка поселилась в его тревожной голове. Действительно, в некотором смысле подействовало, несколько сбило градус напряжения: проще, когда вы пара, которая желает развлечься, а не когда выглядишь великовозрастным девственником, которому вызвали проститутку, чтобы хоть что-то попробовал, а ты не можешь к ней притронуться.
Прежде всего Том психовал из-за ужасного чувства стыда и идущего с ним рука об руку зажимающего дискомфортном стеснения. Но, подумав, уняв внутренний раздрай, он решил не сопротивляться как вздорный подросток, а последовать совету Оскара: расслабиться и получить удовольствие. В конце концов, похоже на то, что у него всё равно не было другого выбора; и – кому делает хуже, доказывая, что не хочет этого, если это совсем не так? Только себе. Вопрос – для чего?
Протянув руку, Том положил ладонь на левую грудь девушки, самую малость сжал.
- Трогай, мне это нравится, - подбодрила его Санта и ничуть не лгала.
Том буквально почувствовал, как у него полыхнули уши. Высказывание Санты не было пошлым, особенно с учётом её рода деятельности и того, где сейчас была его рука, но оно было слишком откровенным для постороннего человека. Лишним.
Взявшись и второй рукой за бюст девушки, Том смелее сжал её аппетитные груди, собрал в кучу и отпустил, жамкал. О, это было очень приятно...
В ладони упирались упругие, острые соски, их так и хотелось покатать руками, что Том и сделал. Кожа ладоней от этого трущего, прочерчивающего линии контакта невыносимо зачесалась, вспыхнула огнём, но странные, раздражающие нервы ощущения не заставляли отдёрнуть руки и остановиться, а распаляли, затягивали, побуждая повторять снова и снова. Том как завороженный смотрел на грудь, которую наминал; смотрел в вырез блузки, пуговицы которой Санта успела расстегнуть ниже сладкой волнующей ложбинки. Клин выреза приоткрывал загорелые округлости, но самое интересное скрывалось под белой тканью.
Многие его не поймут, но Оскар стоял рядом, наблюдал и был более чем доволен. От него не укрылось то, как красноречиво у Тома расширились зрачки, но и это не огорчало фактом, что хочет Том не его, а вызывало исследовательский интерес. Придя к одной идее, Шулейман решил пойти дальше, сымпровизировать. Встав позади Тома, он одной рукой придержал его за плечо и начал целовать в шею. Не встретив сопротивления, свободной рукой массировал его грудь, как сам Том мял грудь Санты.
Полминуты Санта наблюдала за ними и пошла на риск нарушить требование к её работе на этот вечер. Тоже положила ладони на торс Тома, оглаживала и, потянувшись к нему, припала влажными губами к свободной стороне шеи.
От осознания, что его ласкают в четыре руки, две пары губ, от даруемых сразу двумя ласк у Тома закрылись глаза и ослабли колени. Более всего сводило с ума понимание, что Оскар с ним, не видел его, но чувствовал руки, губы, запах, жар сильного тела за спиной. Но и действия Санты, само её тело, входящее в контакт с его телом, были невероятно приятны, кружили голову. Скоро от возбуждения Том ощутил пульсацию в штанах.
Шулейман направил их в спальню. Санте не нужен был долгий разогрев, и она не притворялась, что хочет. Её завела перспектива оказаться сразу с двумя этими обалденными мужчинами: один красивый как куколка, а второй – Оскар Шулейман.
В агентствах, куда прежде регулярно обращался Оскар, все девушки скорбели, узнав о его свадьбе. А до того дня, когда он уже остановился на одном Томе и перестал обращаться за интимными услугами, тосковали и ждали его звонка. Без преувеличения Шулейман был лучшим клиентом и самым любимым. Щедро платил сверх тарифа, никогда не делал с девушками по вызову ничего такого, после чего необходимо поправлять физическое или психологическое здоровье, молод, красив, остроумен и отличный любовник. Не работа – праздник! Новеньким девушкам, пришедшим уже после того, как Оскар завязал, рассказывали о нём.
На кровати Санта сама брала ладони Тома и клала себе на грудь, ей это нравилось, а Том едва не урчал от наслаждения. Проведя ладонью по бедру Санты, Том испачкался в смазке, тягучей нитью протянувшейся за снятыми ею маленькими трусиками. В замешательстве посмотрел на поблёскивающие от влаги пальцы. Это показалось странным, привык к сексу с мужчинами и непривычно было, что партнёр может быть готов просто так, сам по себе, потому что так предусмотрено природой. И волнительно это было, вызвало затаённый восторг.
Хотелось потрогать. Том вновь провёл по бедру Санты, нерешительно по гладкому лобку. И, когда девушка приглашающе раздвинула ноги шире, опустил руку ниже, обводил пальцами скользкие, горячие складочки и ввёл в неё два пальца, одурев от ощущений, жаром ударивших в мозг, в то время как Санта выгнулась от удовольствия. Потом Санта взяла его кисть, облизала пальцы от собственной терпкой смазки. Взяла в руку член Тома, обвела пальцем скользкую головку и, ловко надев на него презерватив, наклонилась, снизу-вверх провела по стволу языком и взяла в рот, при этом неотрывно смотря в глаза.
Шулейман встал на колени позади Тома и, прижавшись грудью к его голой спине, целовал в шею, плечи, оглаживал живот и грудь, то дразнил, то мучил твёрдые соски, надёжно поддерживая, чтобы не упал от избытка ощущений. Положил ладонь на голову Санте и направлял её движения, чтобы делала так приятно, как это только возможно. А Том, повесив руки безвольными плетьми, запрокинул голову и с хрипами хватал ртом воздух, плавясь от ласк и удовольствия, от того, что его сразу двое нежат, ублажают. Лучше этого придумать невозможно. Оскар повернул его лицо к себе и поцеловал в обветренные дыханием губы, принимая хрипящие выдохи и тихие стоны.
Сжимая пальцами округлые, упругие бёдра, Том брал Санту сзади, снова и снова закидывая голову. Задыхался, но остановиться заставила бы разве что пуля и то – в упор, предупреждения разгорячённый мозг не разобрал бы. Капли пота блестели на коже, бежали щекотно. Ощущение прикосновений скользких пальцев между ягодиц оставались на заднем плане, не пробивались сквозь стоящий в голове и пред глазами плотный морок похоти, пока Оскар не обхватил его за талию и не вошёл в него, не спросив, также начав двигаться.
Том открыл рот, тщетно пытаясь насытиться кислородом, и склонился вперёд под уверенными движениями внутри своего тела, под вдвойне усилившимся удовольствием. Не мог ничего сделать, не мог думать. Вперёд – в жаркое, гостеприимное вместилище наслаждения потрясающе прекрасной женщины, страстно стонущей под ним; назад – до упора насаживается на крепкий, толстый член своего любимого человека, решившего свести его с ума. Ему оставалось только биться меж двух источников блаженства в этой развратной связке.
Бывали у него мысли: попросить у Оскара, чтобы был снизу, и попробовать вместе с тем вставить в себя фаллоимитатор. Не зная о желании Тома, Оскар исполнил его с присущим ему размахом. О таком Том даже не думал...
Это развратно в высшей степени, неправильно, бесстыдно и восхитительно... Восхитительно... Ничего не осталось в голове, кроме искрящего алым слова: «Восхитительно».
- Это... - хрипло попытался выразить эмоции и ощущения Том, повернув голову к Оскару.
- Шикарно, - не менее сбито ответил Шулейман и, сжав его подбородок, поцеловал, кусая губы.
Тому казалось, что он испытал не менее десяти оргазмов. Столько раз думалось, что вот-вот, уже сейчас, но они не останавливались, и предвещающая разрядку горячая волна сходила, чтобы подняться вновь. Ощущения слились в один сплошной экстаз.
Отбросив последнее смущение, позже Том сам забрался верхом на Оскара, а Санта ласкала его и занималась его членом, умело обхаживала пальчиками и ртом.
Никогда проститутки и эскортницы не уезжали от Шулеймана быстро, он всегда продлевал время, иногда просто так, чтобы была. Санта не стала исключением. Виртуозно отработав пять часов, она покинула квартиру к ночи.
Санта уже ушла, а Том лежал на руке Оскара в ворохе одеяла и подушек и всё не мог выровнять дыхание. Бросив тщетные попытки прийти в себя, Том поделился:
- Мне немного неловко от того, что ты был со мной.
- Я уже понял, что тебе больше нравится кувыркаться с кем-то без меня, - усмехнулся Шулейман. - А мне наоборот понравился такой вариант. Можно будет раз в месяц или два практиковать втроём.
Дыхание восстановилось как по щелчку, и блаженная улыбка исчезла с лица Тома. Он по-прежнему был растрёпанный и затраханный, но в глазах появилось говорящее напряжённое пристальное выражение, что весьма забавно сочеталось.
- Да ладно! – со смехом воскликнул Оскар. – Только ты можешь приревновать к словам после секса втроём! Я её даже не трогал, между нами всё время был ты.
Поняв, что перегнул палку и приревновал не к месту, Том смущённо, примирительно улыбнулся уголками губ и сказал:
- Наверное, я в бабушку пошёл. Когда был у них впервые, я видел забавный случай. Дедушка разговаривал на улице с соседкой, а бабушка увидела это, вышла и в прямым смысле погнала домой, потому что он как-то не так на ту женщину смотрел, ещё и тряпкой побила, которой вытирала пыль. – Улыбнулся мило и обезоруживающе. – Потом дедушка рассказывал, что она всегда была такая, ревнивая как... Как это? - припоминая слово, нахмурился, складывал пальцы щепотью, трогая воздух. – Arpía. Мегера.
- Не следовало мне выбирать темпераментного испанца с дурной наследственностью. Но кто ж знал, что запуганное недоразумение окажется носителем горячей крови и буйного нрава? – проговорил Шулейман и обнял Тома одной рукой.
Том с удовольствием подлез под бок, устроился на плече и через некоторое время, за которое не получилось заснуть, как ни вымотался за вечер, спросил:
- Оскар, какая часть женского тела тебя привлекает больше всего?
- Не знаю, - не вдумываясь особо, пожал плечами Шулейман. – Наверное, вся женщина в целом. Какая-то отдельная часть тела никогда не вызывала у меня повышенного интереса.
- А у меня грудь, - немного смущённо признался Том.
- Я заметил, - усмехнулся Оскар. – С точки зрения психологии твоя тяга к груди закономерна. Правда, если верить ей, я должен испытывать такой же интерес. Именно поэтому я не уважаю психологов и их науку, - фыркнул он.
- Но ты отправлял меня к психологу, - подметил Том противоречие.
- Ты работал с психотерапевтом, не путай, - поправил его Оскар. – Они на промежуточном уровне между медициной и психологией. Высший уровень – это психиатры, а низший – психологи, потому что помогают только словами и считают, что этого достаточно.
- Разве слов недостаточно? – наивно спросил Том.
- А тебе слова помогли? – задал контрвопрос Шулейман.
Том не был уверен, который опыт работы с психотерапевтом ему нужно анализировать. В центре специалист ему не помог, но помогла работа с психотерапевтом прошлой весной. Только он и сам тогда проделал колоссальную работу, чтобы оправиться после повторного изнасилования. Нет, пожалуй, одних слов всё-таки мало.