Извращенец
— Как первый рабочий день? — мама встретила меня в коридоре с маленьким тортиком.
— Это всего лишь работа, мам, а не праздник.
— Теперь ты официально взрослый независимый человек. Кусай! — протянула мне торт.
— Прямо так? — и, получив в ответ кивок, вымазала нос и чёлку, но всё-таки укусила сладкий воздушный десерт.
Конечно, я волновалась, переступая порог офиса по градостроительству. Казалось, сейчас меня завалят работой, отчётами, но ощущение осталось двояким. Вроде и люди новые, улыбаются, обещают помогать, но всё равно относятся как к ребёнку на побегушках: «Лин, принеси кофе. Ты не распечатаешь вот эту бумагу? Отксерокопируй таблицу». Целый день я бегала по мелким поручениям и втайне гадала, сколько понадобится лет, чтобы меня воспринимали всерьёз.
***
Мёни Лу: «Ты теперь работаешь. Дашь мне на карманные расходы? (и подмигивающий смайлик)»
Я: «С чего это вдруг?»
Мёни Лу: «Ты моя старшая сестра».
Я: «Забудь».
Мёни Лу: «Тогда предлагаю отвести меня в парк аттракционов».
Я: «Совсем совести нет?»
Мёни Лу: «А причём тут совесть?»
Я: «Я видела тебя два раза в жизни, а ты просишь деньги».
Мёни Лу: «Согласен. Идея с аттракционами лучше всего».
Я — оффлайн.
***
— У меня очень добрый начальник, — щебетала Тэён. — И хорошие коллеги.
— Ты работаешь только три дня, — скривился Бэкхён, которому совершенно не нравилось работать с восьми до пяти, — они ещё покажут своё истинное лицо.
Мы втроём сидели в небольшом кафе возле библиотеки, и хоть мне нестерпимо хотелось домой к любимому телефону, айдолам и одеялу, отказать Бэкхёну было попросту невозможно.
— Кстати, об истинных лицах, — Бэкхён обернулся ко мне.
— Даже не вздумай, — предупреждающе нахмурилась.
Но у Бёна начисто отсутствовал инстинкт самосохранения.
— Вы как-то контактируете с Исином? — поинтересовался он.
— Бэкхён, — напряжённо засопела.
— Я прекрасно знаю, как меня зовут. Но чего я не знаю, так это почему вы сейчас не планируете совместное будущее, лёжа под одним одеялом.
— Бэк! — смущённо вспыхнула Тэён и ударила его по плечу. — Так нельзя. Мэй...
— Да, она существует, — согласно кивнул Бэкхён. — Просто они поторопились, так сложилось. Но не страдать же теперь всем троим!
— Предлагаешь обречь на страдания её одну? — тихо произнесла я.
— Лучше один, чем трое.
— Звучит довольно эгоистично. Никто не должен страдать. Вообще.
— Ты в каком мире живёшь? Думаешь, если бы он был женат на тебе, а Мэй оказал его истинной, она бы отдала его тебе? Ни черта!
Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, а потом ещё раз попыталась поставить Бэкхёна на место:
— Не понимаю, как от работы мы перескочили на меня. И я ещё раз напоминаю, что тебя это не касается. Если ты так любишь копошиться в личной жизни, почему же молчишь о том, что Чанёль начал встречаться с девушкой?
Бэкхён мгновенно притих и словно уменьшился, съёжившись в кресле. Я пожалела, что произнесла это так резко.
— Так он встречается с той девушкой, с которой мы видели его вчера на остановке? — удивилась Тэён. — Я думала, они просто знакомые.
— Я тоже сначала так думал, — Бэкхён отпил остывший кофе. — Но он посчитал меня своим хорошим другом и сообщил мне о том, что они перешли, так сказать, на новый уровень отношений.
— А ты? — пододвинула к нему тарелочку с пирожными.
— А я решил переключиться на Сехуна! — повеселел Бэкхён, хотя весёлость эта была ненастоящей и отдавала отчаянием и самообманом. — В мире полно красивых парней. Не всем же везёт с истинными...
— Ага, везёт, — вздохнула.
— Везёт, — повторил Бэкхён. — Он у тебя есть, в отличие от нас, — он кивнул на пригорюнившуюся Тэён, — и тебе не надо искать в толпе того самого, наделять несуществующими качествами первого встречного. Осталось принять тот факт, что он абсолютно точно принадлежит только тебе, пойти и взять его, — он сжал кулак, — за...
— Горло, — подсказала Тэён.
— Да пусть хоть за что его возьмёт, лишь бы не боялась прикоснуться, — отмахнулся Бэкхён, маниакально сверкая глазами. — Я читал в одном журнале, что в постели истинные испытывают просто райское удовольствие.
— Фу, пошляк! — ударила его Тэён, прекращая поток извращённого бреда.
— А что? Это важно!
***
На самом деле с той поездки мы ни разу не встречались. До меня доносились отголоски от других о том, что Исин участвует в какой-то важной презентации и очень занят, а Мэй нервничает из-за того, что редко его видит. Она нервничает... Что уж говорить мне, той, которой его присутствие сродни кислороду? Она меня раздражала, авансом, ни за что. И если сначала мне было жаль её, то чем больше проходило дней, тем больше во мне накапливалось злости. Я слышала: «Мэй из состоятельной семьи, поэтому Исин много работает, чтобы она ни в чём не нуждалась», «Мэй не любит музыку, она много читает, поэтому Исин уже давно не играет, да и, наверное, нет в их квартире музыкальных инструментов», «Мэй очень чувствительная и ранимая, поэтому Исин всё время с ней соглашается, чтобы не расстраивать»... В моих глазах она медленно превращалась в злую ведьму, что заточила прекрасного принца в башне. Естественно, принц мог бы выпрыгнуть из окна, там бы его поймала сельская простушка и приютила в своём крохотном домике на окраине деревни. Он был бы беден, зато свободен. Хотя, возможно, я сбрасываю со счетов самое главное — любовь. Он любит её и только поэтому потакает во всём.
Внезапно ладонь пронзила острая боль, словно чиркнули ножом по самому мягкому. Я потёрла кожу и поморщилась, но боль не проходила. Гладкая ровная кожа сильно саднила, но не могла же я эфемерно порезаться об воздух, лёжа в кровати и рассуждая об истинном!
Истинный.
— Тэён!
— Что-то случилось? Ты чего так поздно звонишь?
— Прозвучит странно, но не могла бы ты позвонить Исину и между прочим поинтересоваться, как у них там дела?
— Ты так и не взяла у него номер? — сочувственно протянула подруга. — Скучаешь?
— У меня плохое предчувствие. Пожалуйста, позвони, а потом перезвони мне.
Спустя минут пять она перезвонила. Оказывается, Исин готовил для Мэй салат в качестве ночного перекуса, но задумался и сильно порезался. Они собираются ехать в больницу скорой помощи, чтобы наложить швы — слишком глубокий порез. Моя ладонь заболела ещё сильнее и ныла довольно долго, пока, видимо, Исину не укололи обезболивающее.
Я уже дремала, когда телефон чуть слышно дзынькнул, оповещая о входящем сообщении. Незнакомый номер написал: «Надеюсь, тебе было не очень больно. Я буду осторожнее». Хотя, почему незнакомый? Теперь я могу сохранить его под именем «Исин».
***
О какой работе может идти речь, когда я целый день гипнотизировала сообщение от Исина? Даже номер телефона ему подходит — такой же складный, простой и милый, как и его хозяин. Кто-нибудь вообще сравнивает телефоны с его владельцами? Как он? Как его рука? Моя ладонь немного ныла, но уже не так сильно, как ночью. В то время, когда ему накладывали швы, он думал обо мне, о том, что я, возможно, тоже испытываю боль. Хотелось позвонить ему или написать, сказать хоть что-нибудь и услышать в ответ «всё в порядке».
Когда дзынькнул телефон, во мне всё перевернулось, но это оказалось сообщение от мамы. Её, оказывается, Минсок в кино пригласил, поэтому ужинать придётся одной. Отношения с соседом развивались медленно, но в правильном направлении. Я себя чувствовала купидоном-стажёром, который поощрял и одну, и другую сторону, давал неуместные советы и глупо улыбался вслед удаляющейся на свидание парочке.
«Будет слишком странно, если я всё-таки напишу?» — вновь открыла сообщение Исина. «Могу же чисто по-дружески поинтересоваться, как он?»
Кончики пальцев покалывало от желания написать ему, и я, поборовшись с собой ещё какое-то время, напечатала «Как ты?» и, зажмурившись, отправила. Ожидание ответа подобно медленной пытке. Я успела представить, как сообщение случайно прочитала Мэй, и там у них скандал; или как Исин недовольно хмурит брови и удаляет нашу крохотную переписку; или...
Исин: «Жить буду. А ты?»
От радости даже руки задрожали.
Я: «Если ты будешь жить, то и я буду». Перечитала, уловила некую пафосность и стёрла.
Я: «Почти не болит. Тебе дали больничный?»
Исин: «Сказали, у меня ещё есть одна рабочая рука и две ноги, на всякий случай, так что не положено».
Исин: «Начались рабочие будни?»
Я смотрела в яркий бездушный экран, а видела его — настоящего, улыбающегося, закусывающего губу и задумывающегося над ответом. Вот он — почти рядом, в секунде расстояния, существует вместе со мной в одном времени и занят одним делом.
Я: «Над молодыми специалистами всегда так издеваются?»
Исин: «Да)))) Смирись».
— Лин, забери у экономиста отчёт за квартал и принеси мне, — заглянула ко мне заместитель начальника отдела.
Я: «Подай, принеси, распечатай... Пойду трудиться».
Исин: «Держись! Хорошего дня».
Надо ли говорить, что день для меня пролетел мгновенно и действительно хорошо?
***
Мы с Тэён молча следили за тем, как Бэкхён опёрся на барную стойку и вовсю флиртовал с Сехуном. Надо отдать должное, Сехун держал лицо, сохранял недоступный вид и этим ещё больше распалял Бэкхёна.
— Мне кажется, ему всё ещё нравится Чанёль, — вздохнула Тэён.
— Тогда зачем он достаёт этого человека? — кивнула на Сехуна, который делал для нас уже вторую порцию кофе.
— Спроси, зачем Бэкхён вообще достаёт окружающих, — фыркнула подруга. — Думаю, ему просто страшно остаться без пары.
— Не вижу в этом катастрофы.
— А он видит, — ответила Тэён и мило улыбнулась Сехуну, который принёс на подносе три чашки ароматного кофе с милыми картинками на кремовой пенке.
— Я предлагаю Сехуну сделать перерыв и посидеть с нами, — плюхнулся в кресло Бэкхён, — но он упорно настаивает на том, что должен работать.
— Приятного, — поклонился Сехун и удалился к себе за стойку.
Бэкхён проводил его взглядом и упал на стол, закрывая голову руками.
— Я ему совсем не нравлюсь, — донеслось до нас.
— А по-моему он тебя неплохо терпит, — брякнула Тэён, и Бэк тихонечко завыл.
— Успокойся и оставь его в покое. Найдётся кто-то другой, — погладила его по волосам.
— А если не найдётся? — вскинулась растрепавшаяся чёлка Бэкхёна. — Если так и буду всю жизнь смотреть вслед красавцам и страдать в одиночестве?
— Посмотри на кого-нибудь не столь шикарного.
— Не хочу обычного! Хочу шикарного! — выпалил Бэкхён и тут же покосился на барную стойку, но Сехун, к счастью, скрылся в подсобном помещении. — Неужели я недостоин самого красивого? — всхлипнул Бэкхён.
— Пей кофе, — Тэён пододвинула ему чашку. — Стонешь, как старая дева, а самому не так давно двадцать стукнуло.
— Ещё года два-три — и я вообще перестану котироваться...
Мы с Тэён переглянулись и дуэтом закатили глаза — эта песня нам была знакома.
По рукам пробежал холодок, и мне вдруг вспомнился истинный.
— Американо! — раздалось сзади, и я тут же обернулась.
У барной стойки стоял Исин.
В горле мгновенно пересохло, сердцебиение ускорилось, давление подскочило и запульсировало в голове.
Исин вскинул нос, вдохнул и нашёл меня взглядом.
И мир затих. Исчез. И даже дыхание замерло, чтобы не спугнуть момент.
Шаг. Ещё один. Ещё...
— Какие люди! — ворвался в реальность голос Бэкхёна. — Конечно, присаживайся, — Бэкхён подвинулся, освобождая место возле меня. — Какими судьбами в наших краях? — Бён с себя любимого переключился на новую жертву.
— Был неподалёку, — Исин сел очень аккуратно, чтобы случайно не задеть меня, и даже отодвинулся немного, снижая риск соприкосновения с моим локтем.
Но для меня его уже было слишком много: воздух приобрёл насыщенный цитрусовый вкус, и этот запах впитывался в каждую клеточку, жаром опаляя ту сторону, с которой он сидел.
Его левая рука была перевязана. И на белом бинте фломастером — красное сердечко.
Я с трудом смогла проглотить ком в горле и бросила на Бэкхёна умоляющий взгляд. Не хватало ещё, чтобы он начал болтать что-то об истинности, Мэй и прочем. И Бэкхён меня пощадил. Он расспрашивал о работе, гитаре, руке, о новой кинопремьере и ни разу не задел болезненную тему. А я впитывала каждое слово Исина, как иссушенная пустынная земля. Слово, смешок, улыбка уголком губ, открытая улыбка, низкий смех...
— Мы решили составить Лин компанию. Её мама отправилась на свидание, — пояснила Тэён наши вечерние посиделки среди недели.
— На свидание? — Исин обратил внимание и на меня, отчего щёки вспыхнули и запульсировали. — Она молодец.
— Её мама — огонь, — согласился Бэкхён. — А вот дочери по наследству это не передалось, — он укоризненно покачал головой.
И я опустила глаза, вновь испытав укол ущербности.
— Иногда ты говоришь глупости, — грубо бросил ему Исин. — Они разные, и это нормально. Мне огонь не по душе.
— Оу, — Бэкхён осознал свою оплошность. — Я не хотел тебя обидеть, Лин, ляпнул, не подумав.
— У тебя это прекрасно получается, — Тэён больно ущипнул его за бок.
— Ничего, — криво улыбнулась, — я и сама это знаю.
— Не обращай внимания на подобный бред, — тёплая ладонь прикоснулась к моей руке под столом. — Не все обязаны гореть, кто-то должен и согревать, — и улыбнулся только мне одной, разрешая заглянуть в свои глаза.
Там, в глубине тёмного тёплого моря — нежность и что-то ещё, что-то, что принадлежит только мне.
Он первым отвёл взгляд и отпустил мою руку.
— Мне пора, да и вам завтра на работу, — Исин встал из-за стола. — Спасибо за компанию, — и спустя секунду мне осталось только апельсиновое облако и призрачная теплота его кожи.
— Ставлю сто баксов на то, что Исин мечтает оказаться в твоей квартире, пока там нет твоей мамы, — залихватски подмигнул Бэкхён и получил затрещину от Тэён.
— Временами ты просто невыносим.
Перед сном мне пришло сообщение от Исина: «Мне нравятся спокойные, уравновешенные люди»
Я: «Мы явно говорим не о Бэкхёне».
Исин: «Точно нет».
Я: «Ты выпил какие-нибудь таблетки, чтобы ладонь быстрей зажила?»
Исин: «Она тебя беспокоит? Болит?»
Я: «Нет, я о тебе волнуюсь».
Исин: «Выпил. Спи».
Я: «Спокойной».
Он прочитал, но больше ничего не ответил.
И только на утро я увидела ещё одно сообщение: «Мама пришла? Или ты одна? Если одна, то проверь, заперта ли дверь, и не бойся. В случае чего — звони».
***
Больной Бэкхён — это Бэкхён в кубе.
— Мы пришли за соевым соусом и каплями в нос, но уже полчаса торчим в кондитерском отделе, — дёрнула его за рукав.
— У меня такая слабость во всё теле, — простонал Бэкхён.
— Думаешь, пирожное тебя спасёт?
— Если нет, то меня уже ничто не спасёт, — и он громко чихнул.
— Прикрывай рот, а то заразишь людей.
— А почему я должен страдать один?! Эти людишки, — он мстительно прищурился, — врубили кондиционер в офисе прямо над моей головой. Я просил их выключить, но, думаешь, кто-то слушает новичка?! — разорялся парень. — Но я им это ещё припомню.
— Не сомневаюсь, — буркнула себе под нос. — Я схожу за кефиром, а ты побыстрей решай, берёшь ты этот огромный торт лечиться или нет, — и оставила его в отделе.
Бэкхён нашёл меня у витрины с макаронами, сжал мой локоть и по-шпионски зашептал:
— Лин, нам срочно надо домой!
— Но я ещё не купила...
— Быстрей! — потянул к выходу. — Ко мне пристал какой-то извращенец!
— Где? — вытянула шею и оглядела торговый зал.
— Не смотри! — шикнул Бэкхён, подталкивая меня к дверям. — Он подошёл ко мне сзади, положил подбородок на моё плечо и, зажмурившись, как самый извращённый извращенец, протянул: «М-м-м, какая вкусная ягодка». Совсем уже крыша поехала!
— Ты его лицо рассмотрел? Может, полицию вызвать?
— Мне в витрине только дебильная улыбка от уха до уха отразилась, — Бэкхён брезгливо вздрогнул. — Бр-р! Ужас-то какой!
— Ты же ещё в аптеку собирался.
— Точно! Из-за проклятой простуды совсем ничего не чувствую.
Быстренько рассчитавшись на кассе, мы обошли торговые ряды, и Бэкхён скрылся в маленькой аптеке. Вышел он с внушительным пакетом, словно у него была неизлечимая экзотическая болезнь, а не обычная простуда с насморком.
Мы уже собирались покинуть торговый центр, когда перед нами возник незнакомый парень среднего роста в голубой ветровке и чёрной кепке.
— Привет, — парень улыбнулся кошачьей улыбкой, отчего его глаза превратились в тонкие щёлочки. — Это тебе, — протянул Бэкхёну маленький букетик цветов.
Бэкхён с ужасом уставился на букет.
— Я что, баба какая?! — оттолкнул его руку. — Я тебя не знаю, — он отвернулся от незнакомца и вылупился на меня, всей своей мимикой показывая, что нам почему-то надо сваливать.
— Ты странно себя ведёшь, — прошептала я.
— Это он, — ткнул меня в бок Бэкхён. — Это тот извращенец из магазина, — он так широко раскрыл глаза, что я испугалась за его глазное давление, которое наверняка зашкаливало.
Я покосилась на парня, который растерянно смотрел в затылок Бэкхёна, и подумала, что он как-то совсем не похож на извращенца. Разве извращенцы не должны стыдливо сбегать, когда им сделали замечание? Этот совсем сбегать не собирается, стоит и переминается с ноги на ногу, сжимая в руках маленький букетик.
— Нам надо идти, — Бэкхён больно сжал мой локоть, от чего завтра будут синяки.
— Подожди, — парень преградил нам дорогу, — я не представился и...
— На фиг мне твоё представление?! — взвился Бэкхён. — Зачем мне знать имя извращенца? — он поморщился и звучно чихнул. — Чтобы заявление в полиции удобнее было писать? — и ещё один чих.
— Ты заболел? — участливо поинтересовался незнакомец, проигнорировав тираду Бэкхёна.
— Этот придурок испытывает моё терпение! Да ещё и фамильярничает!
— У тебя насморк, — парень достал из кармана носовой платочек и протянул Бэкхёну. Тот хотел с размаху ударить по протянутой руке, но у него в носу защекотало от накатившего чиха, и он схватил чужой платок. После он звучно высморкался и вернул уже грязную вещь его хозяину. Парень на удивление ничуть не поморщился, а сунул платок обратно в карман.
— Я знаю несколько хороших средств от простуды, — начал он, но Бэкхён его перебил царским взмахом руки.
— И не стыдно тебе предлагать мне секс среди бела дня, да ещё и когда я с подругой?
— Ч-чего? — опешил незнакомец и покраснел. — Я ничего такого не предлагал. Честное слово! — обратился ко мне за поддержкой.
— Если вы не извращенец, то не обращайте на него внимания, — попыталась сгладить ситуацию. — Он и в обычном состоянии довольно невыносим, а уж когда болен, так и вообще хочется запереть его в отдельной палате.
— Идём, Лин. Чего мы застряли здесь со всякими стрёмными личностями? — Бэкхён смерил парня уничтожающим взглядом, фыркнул и направился к автобусной остановке.
— Я не извращенец, — брови незнакомца взволнованно сошлись на переносице домиком. — Мне бы знать хоть, как его зовут, — он с такой нежностью посмотрел вслед вышагивающему Бэкхёну, что я помимо воли прониклась.
— Это исчадие ада зовут Бён Бэкхён, — сказала я.
— Бён Бэкхён... — парень попробовал имя на язык. — Даже его имя отдаёт кисло-сладкой смородиной.