1
Звонок грохнул, как выстрел, и Киса — мой сосед по парте — сорвался с места первым. Исчез из класса быстрее, чем я успела закрыть тетрадь. Никуда не торопясь, медленно кинула в рюкзак учебник, вытащила телефон, закинула лямку на плечо и вышла.
Свободных лавочек в коридоре не было, поэтому я села прямо на пол, прислонившись к стене, и залипла в экран телефона. На фоне слышались тихие разговоры про последнюю контрольную на физике, весёлый смех девчёнок, обсуждающих парней, и громкие маты на русичку. Так просидела всю перемену, одиноко витая в своих мыслях. Хотелось домой. И в то же время — совсем не хотелось.
Дома меня ждал только отец. Он работает сутки через сутки, поэтому каждый второй день становился для меня адом. Матери нет. А отец... он пьёт. Не просто иногда, а каждый, сука, раз, когда оказывается дома. Однажды мне пришлось даже вызвать ментов. Потом долго прятала фингал под слоем тональника и врала учителям, что упала с лестницы.
Один день особенно врезался в память. Я вернулась, а он сидит на кухне, перед ним две пустые бутылки и третья наполовину полная. Увидел меня, и вечер пошёл по стандарту. Я изо всех сил старалась забыть тот день. Удар, разбитая губа, стакан с водкой и протянутая сигарета передо мной. Теперь не могу и дня без хотя бы одной сигареты прожить. Не потому что хочу, а потому что иначе — никак. Тревога поедает с головой.
Очнулась я от мыслей только тогда, когда прозвенел звонок на литературу. Ваня скучающим взглядом смотрел в окно. Я села рядом с ним, бросила на парту учебник с тетрадью и положила голову на руки.
— Да сколько можно этого Пушкина дрочить? — пробурчала я, когда услышала тему урока.
Киса лениво повернулся ко мне и с полным равнодушием в голосе сказал:
— Вся литература построена на Александре, наше всё, Сергеевиче.
— С третьего, блять, класса, — я улыбнулась с Ваниной шутки и перевела взгляд в окно.
Время тянулось невообразимо медленно. Прошло от силы двадцать минут, и я включила музыку, вставив в правое ухо наушник и прикрыв его рыжими волосами. Ваня только бросил взгляд на меня и продолжил внимательно не слушать Ольгу Васильевну.
Литература была последним уроком. Услышав звонок, я неспеша собирала свои вещи. Впереди только вечер, а он мне не нравился. Услышала разговор Бори Хенкина и учительницы.
— ...я боюсь завалить, — неуверенный голос Бори дрожит, почти детский.
— Кого завалить боишься? — рядом прошла Рита с милой улыбкой. — Если меня, то не бойся.
— Отвали, — чуть раздражённо ответил Боря.
С Ритой я бы хотела подружиться. Она милая, весёлая, но безответно влюблена в Мела. А тот в Анжелу. Классика. Проведя её взглядом до выхода из кабинета, медленно иду в раздевалку за своей курткой. Выходя из школы, я увидела на трибунах Ваню, Борю и Егора.
— Пушкина, получается, пидорасы завалили? — сказал Киса, сев на трибуны.
Услышав, очевидно, самый лучший момент их разговора, я пошла домой. Но эта фраза слишком прицепилась ко мне. Как будто специально, чтобы подчеркнуть, что я не там, не с ними, не в их реальности. Я прохожу мимо, сжимая в пальцах шоколадную сигарету и желая дослушать их разговор до конца, посмеяться с ними. Сладковатый дым прошел в лёгкие, забирая лишний нервичок. А нервничать было из-за чего. Отец сегодня должен быть дома.
Но никотин в сигарете запрещал об этом думать, будто шептал: «не думай, не чувствуй, просто иди.» Ветер раздувал лишний пепел, я пинала ногой маленький камушек, всеми силами пытаясь отдалить момент возвращения домой.
★★★★★
Я протянула ручку входной двери вниз. Открыто. Тихо зашла, закрыла дверь, но та предательски скрипнула.
— Ева! — раздался пьяный голос из кухни. Слишком пьяный голос. Это пиздец.
Игнорируя отца, я зашла в свою комнату и закрыла дверь. На кухне отодвинулся стул и что-то упало.
— Блять, Ева! Где мой коньяк?! — я слышала шаги в сторону своей комнаты. Мне конец. Сам убрал бухло и сам не помнит.
Прижавшись к двери спиной, я почувствовала сковывающий меня страх. Ужасное чувство, ненавижу его. Я вонзила себе ногти в ладонь чуть ли не до крови. На моё счастье и отец заткнулся, хотя из кухни раздался звук разбитой посуды.
Я бросила взгляд на свой стол. Учебник английского, какие-то тетрадки, четыре пустых кружки из-под чая. Я включила музыку, переоделась в домашний костюм: топ и штаны из атласной ткани изумрудного цвета с принтом милых лисичек. Длинные рыжие пряди волос собрала в высокий хвост. Немного прибравшись на столе, села делать домашнее задание.
★★★★★
— Стоп, — раздался резкий голос режиссёра на съёмочной площадке у моря.
Он подошёл к Анжеле, сидящей в костюме русалки, и начал поправлять её парик. Мерзость. Он уже трахнул её глазами, а теперь посадил Анжелу себе на колени и облапал всю.
Я стояла, засунув руки в карманы голубой куртки, которая хоть как-то спасала от пронизывающего ветра, трепавшего мои рыжие пряди, выбивающиеся из-под капюшона. Теплая чёрная кофта и облегающие голубые джинсы казались сейчас нелепой защитой от разворачивающейся передо мной мерзости.
Он не снимал рекламу с ней, он пожирал её глазами. Липкими, голодными. То поправит ей волосы на лице, то якобы поправит свет и случайно тронет за бедро. Я видела, как у неё напряглись пальцы. Она улыбалась, но губы дрожали.
Когда я пришла сюда, хотела посмотреть, как снимают рекламу, а не одежду с несовершеннолетней. Мне стало противно тут находиться, поэтому я развернулась, чтобы уйти, но услышала знакомые голоса.
— Он её уже склеил, походу, — сквозь зубы, выражая всё своё недовольство, сказал Кислов.
— Да хорош, — успокаивающе сказал Хенк, — в кино так принято, бро. Это вообще норм.
— А ты чё, из Голливуда вчера прилетел? — Киса повернулся в сторону съёмок. — Облапал её всю уже. Это тоже нормас, да, Хенкалина? А если б твою тёлку так?
— Да она сама в кино захотела сниматься, — спокойно возразил Боря.
— Сниматься! Он её обслюнявил уже с ног до головы, тварь!
Я подошла к ним ближе. Скорее не к ним, а к Мелу. Его немигающий взгляд был намертво прикован к тому, как режиссёр лапает Анжелу. Три ступеньки вниз. Ноги сами подошли к Егору, мне очень захотелось его поддержать.
— Мел, — я постучала ему по плечу, — с Анжелой всё хорошо будет. Не переживай...
Он только моргнул один раз, и это был уже прогресс. Мел не ответил, но взгляд на секунду оторвался от Анжелы. Потом снова туда, где режиссёр гладил её по бедру, слишком медленно.
Я осталась стоять рядом, не знаю почему. Наверное, потому что не хотела оставаться одна, не хотела идти домой. Взгляд в сторону. Хенкин старший позвал своего сына. Боря подошёл к нему, а Киса только шмыгнул носом. Повисла немного напряженная тишина, которую захотелось разбавить.
— Я услышала от девочек, которые ходили на пробы, что он, — я кивнула в сторону режиссёра, — просил соблазнять его...
— Ева, ты чё, блять, шутишь? — я отрицательно покачала головой. — А ты на пробы ходила? — за вторым вопросом последовал ещё один отрицательный кивок головой. Киса хотел ещё что-то добавить, но не успел. Режиссёр с огромным букетом цветов для Анжелы взял её на руки.
— Ебать... — я с отвращением в глазах смотрела на эту картину. Мел даже не моргал, смотрел, словно в пустоту.
— Ладно, чё тут смотреть? — резко сказал Киса. Видно было, что он пытается переключить его с неприятного. — Всё, каминг сун, — Хенк подошел к друзьям и кивнул мне в знак приветствия. — Мне надо с оператором на счёт товара перетереть.
Да, Киса сказал это при мне. Однажды, я забыла рюкзак в коридоре. Вернулась за ним, вышла из школы позже всех... и случайно стала свидетелем того, как Киса что-то передаёт торчку из параллельного. Мы тогда поговорили. Спокойно, по делу. Я никому не рассказала — мне и не нужно, да и он это понял. И, похоже, именно поэтому говорит такие вещи, не выбирая слов. Даже при мне. Ваня мне доверился, что тогда, что и сейчас.
Киса спустился по двум ступенькам вниз, и Хенк резко его остановил.
— Ты охерел?
Хенк моргнул, смотря вперёд. Киса обернулся — Хенкин старший никуда не уехал.
— Бдительный, сука, — Киса облокотился на каменные перилла и шмыгнул носом. — Ну ладно, чё? Оператора у гостишки перехватим.
Я повернулась к Мелу, он продолжал смотреть пустым взглядом на то, как режиссёр разговаривает с Анжелой. Я положила ему руку на плечо и пошатала, выводя из транса.
— Да ладно, бро, ты чего? — Боря продолжал успокаивать Егора. — Анжелке просто по кайфу сниматься, и всё.
— По кайфу было режиссёру, когда он малолеток раздевал, — я не удержалась от колкой фразочки. Капюшон спадал на глаза, но я даже не стала его поправлять — пусть хоть эта тряпка скроет моё отвращение.
— А чё ты хочешь? Главная роль. На её месте любая бы заторчала. Кроме тебя, — Киса посмотрел на меня и шмыгнул носом, переводя взгляд на Мела. — Да ладно, чё, давай по пивку возьмём. Через пару дней этот Спилберг сдристнет отсюда и, считай, всё забыто.
В их компании мне было удивительно спокойно, тревожные мысли ушли на второй план. Комфортно, как под пледом в хмурый день. Они не задавали лишних вопросов, не лезли в душу, не требовали ничего взамен, а просто были рядом. Но я знала, что мы не друзья — одноклассники. Но даже этого маленького разговора мне хватало, чтобы настроение стало лучше. Почти.
Когда Киса предложил пацанам купить пива, во мне что-то треснуло. Они сейчас уйдут в одну сторону, а я домой. Ладони сжались в кулаки.
Я уже хотела сказать тихое «Ладно, пацаны... я, пожалуй, пойду», но вместо этого вышло другое:
— А можно... ну... я с вами немного похожу?
Тишина была всего секунду, но она врезалась в сердце. Я уже приготовилась отыграть назад: «да шучу я, идите, мне не надо», но тут Хенк пожал плечами.
— Нет проблем, — его спокойный голос поселил во мне надежду на весёлый вечер.
Мел просто посмотрел на меня. В его взгляде было что-то грустное. Ни удивление, ни жалость, а просто молчаливое «Окей».
— Мел, всё будет хорошо. Слышишь? — Мел кивнул, и я очень надеялась, что ему от моих слов стало легче.
★★★★★
Пока мы дошли до гостиной, на улице стемнело. По дороге мы разговаривали ни о чём. Я всё сильнее чувствовала, что нагружаю пацанов своим присутствием. Я шла рядом с ними, немного сбоку — не внутри компании, но и не снаружи, но мне всё равно с ними комфортно. Хенк изредка ко мне обращался, что-то спрашивал, Киса лениво подкалывал, не обидно. Не то чтобы я прям участвовала в разговоре, но и не молчала всё время. Мне правда было с ними спокойно. А когда разговор становился тише, я поддерживала Мела, ловила его взгляд, когда он снова проваливался в свои мысли.
Я, Егор и Боря пошли во внутренний двор гостиной, а Ваня отошёл от нас, чтобы передать кому-то товар. Лаяла собака. Мел, посвистывая, бросил рюкзак на бетонную плиту и прислонился к ней, глянул куда-то наверх и застыл. Я проследила за его взглядом. На третьем этаже, за занавесками были видны силуэты, похожие на Анжелу и режиссёра. Они двигались как-то слишком близко.
Мел лихорадочно снимал с себя перчатки и шапку, сразу начал звонить Анжеле, обеспокоенным взглядом смотря в окно третьего этажа. Силуэты разошлись, а Хенк тревожно смотрел на своего друга.
— Алё! Анжел, привет, а... как ты? — дрожащим голосом спросил Егор, отходя от нас с Борей. Мы переглянулись. Меленин что-то повторял Анжеле в трубку обеспокоенным тоном, но она скинула звонок. — Анжел!
— Ну всё, пацаны, шоу бизнес попёрся по полной! — радостно сказал Ваня, походя к нам. — Ещё хотят взять. Я даже аванс, сука, малёк выторговал, — Киса шмыгнул носом и посмотрел на наши растерянные лица, — А чё такое? Чё случилось? Помер кто-то, пока меня не было?
— Сюда иди, дилер хренов, — Хенк взял его за предплечье и отошёл от Мела. Я сделала три шага ближе к ним. — Анжелка там, — Боря кивнул на окно, — с этим... режиссёром. Мы их в окнах увидели
— Точняк? — переспросил Кислов. — Там? На третьем за занавеской?
— Да.
— Да не может Анжелка с этим Спилбергом обрыганым, —тихо сказал Киса, не веря нашим словам.
Он полез на третий этаж по пожарной лестнице, залез на балкон и... Эмоции на его лице быстро сменились от удивления к отвращению. Я чуть ли не молилась, лишь бы там не было Анжелы. Киса достал телефон и начал снимать через окно компромат на режиссёра. Я повернулась к Боре.
— Я узнала от девочек, которые ходили на пробы, что этот... Спилберг просил соблазнять его... — тихо пересказала новость, которую уже говорила Кисе и Мелу на съёмках.
— В каком, блять, смысле? — Боря посмотрел в мои глаза. Я пожала плечами. — Ты же не ходила туда?
Я отрицательно покачала головой. Вдруг кудрявый слез с балкона и подошёл к нам, дал в руки видос, на котором Анжелка трахается с режиссёром. Мне стало тошно, я сделала шаг назад и отвернулась. Боря молча выключил экран и отдал телефон Кисе.
— Пойдём к Генычу, седативного возьмём, — он осторожно похлопал Мела по коленке. — Чё тут делать, бро?
Эта фраза словно напомнила мне, что я не из их мира, что я для них как ненужный хвостик. Я никогда не употребляла. Даже траву не курила.
— Мне, пожалуй, лучше уйти, — неуверенно сказала я. Киса повернулся ко мне.
— Так рано? — спросил он спокойным тоном. — Я думал, ты ещё с нами походишь.
Семь слов зародили во мне надежду. Я им не мешаю? Мне всем сердцем хотелось остаться, я даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. На балкон вышел режиссёр.
— Малыш, ну слава богу, досняли сегодня эту хрень кондитерскую, — режиссёр стоял без одежды, только в белом одеяле и курил. Мы с пацанами переглянулись.
— Он чё, с женой базарит...? — тихо спросила я.
— Да, малыш, и я скучаю. Чё там, Сашулька спит? Ну ка дай трубочку. Малыш, привет, мой хороший. Скучаешь? И папа очень скучает...
— ...и с сыном, — добавила я, отвечая сама себе на свой вопрос. Пиздец.
— Я от этого сюсю-мусю щас блевану, — сказал Киса, словно в пустоту.
— И я тебя люблю, дай маме трубочку, — режиссёр затянулся сигаретой. — Блин, малыш, ну какие тёлки? Ну ты чё говоришь такое? Героиня? Смеёшься? Ну да, нашли что-то похожее на человека. И я тебя люблю, пока, — мне поплохело от его слов.
— Я убью его, — тихо сказал Мел.
Пару минут молчания спустя я тихо сказала:
— Пацаны, я всё-таки пойду, — подул ветер, и я убрала руки в карманы своей голубой куртки. — Спасибо, что разрешили походить с вами...
Мел никак не отреагировал, просто сидел на бетоне с потухшим взглядом.
Киса посмотрел мимо меня. Лицо у него было угрюмое. Он шмыгнул носом.
— Ага... — выдохнул тихо, почти равнодушно. — Давай.
Хенк стоял, убрав руки в карманы и смотрел на землю. Только когда я развернулась, он коротко бросил:
— Пока.
Я кивнула. Даже не обернулась. Просто чтобы никто не увидел мои глаза. В них всё кричало, как сильно я хочу остаться, но не хочу быть лишней. В конце концов я сама попросила походить с ними.
★★★★★
— Геныч, а ты знаешь как Пушкин помер? — спросил Кислов у своего друга.
— На дуэли, — ответил Зуев, потирая руки.
— Да, а с кем?
— С Дантесом, — Гендос сделал глоток пива.
— А Дантес кто? — продолжал спрашивать Ваня, наводя Гену на мысль.
— Француз?
— Ну не только, — улыбнулся Киса.
— Масон что ли? — не догонял Зуев.
— Отсосон! — Киса дважды толкнул щеку языком и рукой изобразил дрочку. — Ты чего залип? Расстроился?
— Слушайте, пацаны... — неуверенно начал он, — а мне тут одна идейка пришла. Ну, насчёт дуэлей.
— На водяных пистолетах? — пошутил Хенк.
★★★★★
Я вышла из комнаты от звука битой посуды на кухне. Отец ещё не до конца протрезвел, а уже собирался на работу. Вокруг раковины были разбросаны осколки стеклянного стакана.
— Ева, как я вёл себя? — спросил полупьяный голос, я замерла. Этот вопрос хуже, чем удар по лицу. Ведь я даже не понимаю к чему этот вопрос. Извиниться за свое поведение? Чаще это делается деньгами, которых почти нет, но не важно.
— Как обычно, — холодно бросила я, не смотря ему в глаза и налила себе воды в стакан.
В горле пересохло, будто я не пила целую вечность. Отец стоял у дверей на кухню и, покрасневшими глазами, в которых не было ни раскаяния, ни злости, смотрел на меня.
— Я ж... ничего тебе не сделал? — тихо пробормотал он. Его голос противно царапал мои уши.
Я молчала. Слишком поздно спрашивать. Слишком часто это «ничего» оставляло синяки, крики и тревожность. Только вот теперь всё чаще появлялась агрессия.
— Я ведь стараюсь... — проговорил он скорее для того, чтобы убедить в этом себя.
Я посмотрела на него. Устало. Злость накалялась с каждой секундой.
— Ты стараешься пить меньше или бить слабее? — съязвила я, и он отвёл глаза.
— Мне на работу, — буркнул, резко вставая. Стул скрипнул, входная дверь закрылась.
Я осталась одна на кухне. Взяла сигарету. И вдохнула. Только дым хоть как-то держал всю тревогу внутри...
★★★★★
Четверо парней напряжённо смотрели друг на друга, когда увидели бегущего в их сторону режиссёра с коробками пиццы и бутылками пива в руках.
— Там дорогу, короче, развезло, блин, водила застрял, пришлось идти пешком... — начал оправдываться режиссёр, одновременно пытаясь перевести дыхание. — Парни, простите за опоздание.
— А вот это вот всё зачем вот это? — Кислов полным отвращения взглядом смотрел на коробки пиццы.
Режиссёр начал якобы искренне извиняться перед Егором, перед пацанами и самой Анжелой. Четверо друзей стояли не шелохнувшись, с ненавистью смотря на режиссёра.
— Охренеть, — протянул Зуев, — а компенсация?
— Компенсация? Парни, конечно, не вопрос. Сколько надо?
— Полтинник, — ответил Гена, обведя своих друзей взглядом.
— Нормас, чё? — вспылил Ваня на своего друга. — Пивко с вискариком пиццей зажевали и помирились, да? Слышь, а почём нынче девственность, Спилберг? Полтос и дальше поехали?
— Пацаны, я правда даже предположить не мог...
— Ага, слышь, чё-то ты не сильно расстроился, когда со своей женой по телефону сюсюкался!
— Извините, извините, — встрял в этот разговор доктор-торчок, — я правильно понимаю, что ничего не будет? Ген, можно тебя на секунду...
— Будет, я не принимаю извинений, — Меленин смотрел в песок под ногами.
— Чё застыл? — Киса стукнул своего друга по плечу. — Стволы доставай!
— Сейчас я их буду при вас заряжать, чтобы вы удостоверились, что в пистолетах нет абсолютно никакой разницы, — бесцветно произнес Хенк.
— Нет, пацаны... У меня же семья... — режиссёр побледнел раньше, чем стал трупом.
— Слышь, раньше о них думать надо было, семьянин! — Кислов взял коробки с пиццей и сделал из них барьер, придавив камнем. — Значит так! Правила такие: на счёт «три» противники сходятся к барьеру! Барьер — это пицца, до неё пять шагов. Можно стрелять сразу, можно дойти до барьера. Главное его не переходить! В общем схема классическая: Пушкин с Дантесом.
Хенкин протянул пистолеты и также бесцветно произнес:
— Пистолеты заряжены, вы видели, как я это делал. Можете выбирать.
Выбрав из двух — левый, Егор устремился на исходную.
★★★★★
...сука, нужно привести мысли в порядок. Я надела фиолетовую оверсайз футболку и чёрные спортивные штаны, сверху голубая куртка. Я вышла из квартиры.
В кармане куртки у меня лежали чёрные беспроводные наушники. Я покрутила их в руках и подключила к телефону, включив на фон спокойную музыку.
Рыбачья бухта. Я не придумала места лучше, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Успокаивающая песня в ушах, морской воздух, ветер, крик чаек, шум волн и выстрел. Я быстро вытащила наушники из ушей и убрала их в карман куртки.
Метрах в ста от меня я увидела человека в пальто, лежащего на земле. Мел. И ему плохо. Чуть дальше Киса пнул камни. Его куртка такая одна на весь город. Рядом ещё два человека: один в плюшевой яркой куртке, а второго я не успела рассмотреть. Хенк наклонился и потащил чей-то труп к лодке.
Чей-то труп. К лодке.
Я не знаю, как это случилось, но подбежала я к пацанам слишком быстро. Киса что-то кричал Хенку, но увидев меня...
— Лисицина?! — он отпустил труп в лодку и резко посмотрел на меня. — Какого хуя?!
Я проигнорировала этот вопрос и посмотрела на труп. Режиссёр.
— И я тебя люблю, дай маме трубочку, — режиссёр затянулся сигаретой. — Блин, малыш, ну какие тёлки? Ну ты чё говоришь такое? Героиня? Смеёшься? Ну да, нашли что-то похожее на человека. И я тебя люблю, пока, — мне поплохело от его слов.
— Я убью его, — тихо сказал Мел.
Момент нашего вчерашнего разговора сам всплыл в памяти. Неужели Егор и правда..? Все вопросы моментально отпали. Вместе с пацанами я, как будто сработал инстинкт, начала толкать лодку в воду, намочив себе все джинсы. Дальше, как в тумане.
Маты, весло, маты, верёвка обернулась вокруг трупа, маты, тяжёлый камень был скинут в воду, маты, тела больше нет. Опять маты.
До берега мы плыли молча. В моей голове не было ни одной мысли, только холод от промокших джинс, пока я не вылезла из лодки и не упала на холодный песок.
Зачем? Зачем я это сделала? Могла просто пройти мимо, закрыть глаза, забыть. Да что угодно, сука! Но я утопила труп режиссёра вместе с ними.
— Какого хуя ты тут забыла? — Хенк подошёл ко мне и сел на корточки. Его голос, конечно, был агрессивным, но более удивленным. Честно, я сама не знаю, какого хуя я тут вообще забыла...
— Погулять хотела... — ответила я дрожащими губами.
— Погуляла, сука!? — взбесился Киса и пнул камень в воду.
— Что тут произошло...? — спросила я, помедлив. Ветер подул сильнее, и от мокрой одежды стало очень холодно. Я обняла свои ноги.
— А тебе всё расскажи, блять! — крикнул мне кто-то в яркой куртке. Похоже, что это Гена Зуев? Я слышала, что-то про него, вроде как дилер, но не вдавалась в подробности.
Я посмотрела на Егора. Он лежал, не двигаясь. Медленно поднявшись, я подошла к нему. Все пацаны недоверчиво смотрели на меня.
— Егор... — положив руку на его плечо я медленно начала разговор. — Надави себе на виски. До острой боли. Сделай глубокий вдох и задержи дыхание, — странно на меня посмотрев, он вдохнул. — Мне всегда такое помогает, чтобы заткнуть тревогу, — спустя время медленно выдохнул. Когда я была уверена, что его дыхание ровное и спокойное, я встала и обернулась к пацанам.
— А ты, сука, всегда труп топишь?! — Киса сделал пару шагов ко мне и с гневом в глазах схватил меня за плечи. У меня в груди всё сжалось от страха.
— Я... — я отвела взгляд в сторону. Слишком страшно смотреть ему в глаза. Уже хотела оправдаться, но увидела, что за большими камнями лежит человек. Хенк проследил за моим взглядом.
— Даже не спрашивай, — быстро сказал он.
Сглотнув, я постаралась продолжить.
— Я никому не скажу... Мне некому говорить, — взгляд устремился на песок, я сделала пару шагов назад.
Киса же смотрел на меня с яростью в глазах, сделав пару шагов вперёд, а Боря подошёл к нему. Я дёрнулась.
— Спокойно, Кис.
— Ты, блять, быстрее ляжешь вместе со Спилбергом этим обоссаным! Если вякнешь, тебе пиздец. Ты ведь тоже его утопила, — Киса не сильно толкнул меня в плечи. Я сделала ещё пару шагов назад.
— Киса, Киса, успокойся, всё в норме, — я благодарно посмотрела на Борю.
— Сука! — Ваня снова пнул камни.
— Она же молчала после того, как спалила тебя с наркотой. Помнишь? — Хенк пытался вразумить и успокоить друга. Киса обернулся ко мне.
— Ну и хуй с тобой, Лисица, — пробормотал Киса и повернулся к Зуеву. — Собирай гарнитур. И этого, — он кивнул в сторону мужика, лежащего за камнями — Айболита херова не забудь.
Киса, Хенк и Гендос направились к камням. Мел поднялся чуть позже, бросив на меня долгий взгляд. Мы ничего не сказали друг другу, но я чувствовала: теперь я часть чего-то, откуда не вылезают чистыми.