Глава 11
«Метелица» встретила их привычным полумраком, дымом и гулом голосов. Музыка играла где-то фоном, но сегодня она будто терялась — слишком много было напряжения в воздухе.
Пётр приехал раньше. Как и хотел.
Они заняли стол в глубине зала — подальше от лишних глаз, но с хорошим обзором входа. Юра и Апрель сели справа от него.
И всё бы выглядело почти правильно... Если бы не Вера.
Она сидела у Петра на коленях, будто это не встреча с потенциальными врагами, а какой-то дешёвый вечер в компании. Руки на его плечах. Губы у его шеи. Смех вполголоса. Пётр не отталкивал. Наоборот — временами отвечал, будто специально показывая всем вокруг, что ему плевать.
У пацанов это вызывало только одно — брезгливость. И злость. Они переглядывались, но молчали. Потому что понимали — сейчас не время. Сейчас любая лишняя фраза может стоить дорого.
Юра наклонился к Апрелю.
— Ты как?
Апрель не сразу ответил. Он смотрел куда-то в сторону входа, будто пытался увидеть то, чего ещё не было. Челюсть сжата. Пальцы нервно стучат по столу.
— Нормально, — коротко кивнул он.
Но по голосу было слышно — ни хрена не нормально.
Юра внимательно посмотрел на него.
— Уверен?
Пауза. Апрель выдохнул.
— Сейчас хотя бы... сестру увижу.
И на секунду в его глазах мелькнуло нечто совсем не бандитское. Живое. Личное.
Юра кивнул. Он всё понимал.
Пётр тем временем откинулся на спинку стула, держа сигарету в пальцах. Вера снова потянулась к нему, что-то прошептала на ухо. Он усмехнулся. Но взгляд...
Взгляд у него был не здесь. Он тоже иногда бросал короткие, почти незаметные взгляды на вход. Сам не понимая — зачем.
В зале стало тише. Не сразу. Постепенно. Как это бывает, когда в помещение заходит кто-то, кого здесь знают. И боятся.
Юра первым это почувствовал. Он поднял глаза. И тихо сказал:
— Петь...
Но Пётр уже сам смотрел в сторону входа. Сигарета замерла между пальцами. А внутри...
Чёрная БМВ мягко остановилась у «Метелицы». Следом — джип Казака и машина Авдея. Всё по плану.
— Работаем, — коротко бросила Эля.
Двери хлопнули. Первыми вошли Авдей и Костян.
В зале их заметили сразу. И Пётр — тоже. Он прищурился. На секунду не поверил. Потом в его взгляде что-то резко потемнело.
— О... — тихо усмехнулся он. — Какие люди.
Авдей остановился напротив стола. Костян рядом. Оба напряжённые. Оба понимают — сейчас либо разговор, либо кровь.
— Петь... — начал Авдей.
Но Пётр резко перебил.
— Да не, подожди... — он встал, Вера всё ещё держалась за него.
— Я что-то не понял. Вы чё тут делаете?
Тишина вокруг стола стала плотной.
— К Волге пришли? — продолжил он с усмешкой. — Или уже совсем под неё легли? Я же правильно понял, что вы под ней сейчас?
Костян сжал челюсть. Авдей шагнул вперёд.
— Фильтруй базар.
— А то что? — Пётр приблизился. — Опять предадите?
Пауза. Слова били сильнее, чем кулаки.
— Я год на нарах сидел, — голос стал жёстче, — а вы где были?
Где вы были, когда меня вытаскивать надо было?!
Авдей не выдержал.
— Да мы пытались тебя вытащить! — резко ответил он.
— Но нам не дали!
Пётр усмехнулся.
— Конечно. Всегда кто-то виноват.
— Да ты хоть понимаешь, с кем сейчас разговариваешь?! — Авдей уже заводился.
— Ты радуйся, что Волга вообще с тобой говорить пришла, а не сразу в землю закопала!
На секунду повисла тишина. Имя ударило.
Пётр медленно посмотрел на него.
— Волга... — тихо повторил он - Та что Вы меня всё тёлкой како-то пугаете.
Костян вмешался, стараясь сгладить:
— Мы не за этим сюда пришли, Петь. Разговор есть. Границы надо обозначить.
Но напряжение уже было слишком сильным. Слишком личным.
Юра сидел, не вмешиваясь. Смотрел то на Петра, то на Авдея. Понимал — всё идёт не туда. Совсем не туда.
Апрель молчал. Но взгляд его уже был направлен к входу. Он ждал.
И в этот момент дверь открылась. Сначала вошёл Казак. Он был уверенным и наглым.
Осмотрел зал, как будто уже всё здесь принадлежало ему. А потом... она.
Эля. Она появилась на пороге. Чёрное облегающее платье подчёркивало каждое движение. Высокие шпильки отдавались чётким стуком по полу. Кожаная куртка — как броня.
Зал почти замер. Она не спешила. Медленно прошла взглядом по помещению и стала проходить внутрь. Казак шёл за ней.
Сначала её взгляд упал на Авдея.
Он смотрел на неё... грустно. И в этом взгляде было слишком много всего — и верность, и боль, и понимание, что сейчас будет.
Потом — Апрель. На секунду её взгляд дрогнул. Брат. Он жив. И тут же — холод обратно. Опять влез...
Дальше, она увидела его. Пётр. Тот из-за которого всё началось. Тот, из-за которого она умирала каждую ночь и воскресала каждое утро. Тот, ради которого жила. Он был перед ней. Живой.
Но... он был не один. Вера сидела рядом. Слишком близко. Слишком свободно. Её руки всё ещё лежали на нём. И эта картина ударила сильнее, чем любое оружие. Внутри у Эли что-то оборвалось. Резко. Больно. Но снаружи... ни одной эмоции. Только холод. Она медленно сделала шаг вперёд. К столику. И остановилась.
Глядя прямо на Петра.
— Ну здравствуй... — тихо сказала она.
И в этом спокойствии было куда больше опасности, чем в любом крике.
Пётр смотрел на неё. И не узнавал. Точнее... узнавал — но отказывался верить.
Его Эля.
Та самая девчонка с растрёпанными волосами, которая смеялась в подъезде, целовала его на каждой ступеньке... Стояла перед ним. Холодная. Собранная. Чужая. Волга.
В голове резко сложилось:
— Волга... Волгина...
Он чуть усмехнулся сам себе. Как я сразу не догадался... Но внутри уже поднималось другое. Не радость. Не облегчение. Что-то тяжелее. Сильнее.
Вера всё ещё сидела у него на коленях. Её руки. Её губы. Её близость. И вдруг это стало... лишним. Раздражающим. Пётр резко поднялся и пересадил её рядом на диван.
— Сядь.
Холодно. Без объяснений.
Вера обиженно посмотрела на него, но он даже не повернулся. Он смотрел только на Элю.
Эля это заметила. Её губы едва заметно дрогнули. Лёгкая, почти незаметная улыбка. Значит, всё-таки...
Но в эту же секунду— чужие руки легли ей на талию.
Казак. Он подошёл сзади. Слишком уверенно. Слишком по-хозяйски. Притянул её к себе.
— Элечка...
Тихо. Нагло. Как будто имеет право.
И в этот момент Пётр всё понял. Его взгляд потемнел. Резко. Глубоко. Без слов. Он медленно повернул голову к Вере. Секунда. И он снова притянул её к себе, усадив обратно на колени. Демонстративно. Жёстко.
— Иди сюда.
Вера, почувствовав перемену, сразу обняла его за шею. Теперь это уже была не игра. Это был ответ.
Тишина за столом стала почти физической. Юра опустил взгляд. Апрель закрыл глаза на секунду. Авдей сжал кулаки. Костян отвернулся. Они все понимали — это уже не просто разговор. Это личное. Слишком личное
Эля медленно села за стол. Освободилась от рук Казака. Но не отстранилась окончательно. Баланс. Холодный расчёт.
— Сначала поговорим, если не договоримся, тогда дальше будут другие разговоры — спокойно сказала она.
Пётр усмехнулся.
— Давай, Волга.
Имя прозвучало с нажимом. С вызовом.
Разговор шёл тяжело. Каждое слово — как шаг по тонкому льду. Авдей и Костян обозначили ситуацию. Пётр слушал. Курил. Иногда перебивал. Иногда смотрел только на неё.
Эля говорила чётко. Без эмоций. Как человек, у которого всё под контролем.
— Война нам сейчас не нужна, — сказала она.
— У нас общий враг.
Пётр кивнул.
— С этим согласен.
Пауза.
— Работаем в связке.
Коротко. Решительно.
Эля чуть наклонилась вперёд.
— Юго-западная дорога — моя.
Тон не оставлял вариантов.
— Туда не лезешь.
Пётр прищурился.
— А если полезу?
Эля посмотрела прямо в глаза. Спокойно.
— Тогда это будет наша последняя встреча.
Тишина. Секунда. Две.
Пётр усмехнулся. Он не узанавал свою Элю. И была ли она теперь его?
— Ладно.
Затяжка.
— Восток тогда мой.
— Восток твой, — кивнула она.
Руки не пожали. Никаких формальностей. Только взгляды. Только понимание. Они договорились. Но это не было миром. Это было перемирие.
Эля поднялась первой. Казак сразу оказался рядом.
Пётр это заметил. И сильнее сжал Веру.
На выходе Эля на секунду остановилась. Не оборачиваясь. Но будто чувствуя его взгляд. И только потом ушла
Пётр сидел молча. Сигарета догорала в пальцах. Вера что-то говорила ему на ухо. Но он уже не слышал.
Потому что внутри снова ожило то,
что он пытался убить целый год. И теперь... это было куда опаснее любой войны.