Глава 13. Кристиан
– То есть вы хотите сказать, что мой сын просто так взял и напал на человека? Так?! – рев Акселя был слышен из допросной. Мужчина бросил все свои дела и примчался сразу же, как только узнал, что Кристиан оказался в полицейском участке.
Встретиться с Бьерном изначально было очень плохой идеей. Они условились пересечься на парковке перед парком. Фолкнер пришел вовремя, а вот Хансен сильно опоздал и не отвечал на звонки. Он явился только тогда, когда Крис уже собирался уходить.
Жених Эвы даже не поверил, что она могла выбрать такого отвратительного человека. Фолкнер едва ли мог досконально разглядеть Бьерна в потемках, но обратил внимание, что тот едва ли следил за своей внешностью – длинные сальные волосы, собранные в небрежный хвостик, козлиная бородка с дешевой бусиной в качестве украшения, щеки, покрытые щетиной, плохо скрывавшей многочисленные шрамы от угрей. От него пахло потом вперемешку с сигаретным дымом.
– Ну, привет, – ухмыльнулся Бьерн, с ног до головы окинув нового избранника своей бывшей пренебрежительным взглядом.
Кристиан хотел решить все мирно. Насколько это возможно с таким человеком. Но Бьерн, очевидно, требовал деньги. Его, кажется, совсем ничего не интересовало.
– Если ты не прекратишь шантажировать Эву, нам придется пойти в полицию, – скрестил руки на груди Фолкнер. – Она уже зафиксировала побои. Твое счастье, что она еще не написала заявление.
Кристиан соврал. Он надеялся, что это поможет осадить мерзавца. Однако Бьерн усмехнулся, обнажив свои желтые зубы.
– Будь ты нормальным мужиком, а не ссыклом, давно бы нашел меня и выбил зубы. Я уж надеялся на драку, а ты, как баба, поговорить пришел.
Хансен достал телефон и показал Крису интимное фото Эвы. А потом еще одно.
– И каково тебе вести потаскуху под венец? – он рассмеялся. – Сказать тебе, что она делала тем ртом, которым целует тебя?
В этот момент что-то внутри Кристиана лопнуло. Нет, оно взорвалось, окатив его волной чего-то горячего, незнакомого и пугающе могущественного. Он и раньше злился, конечно. Раздражался, фыркал, даже кричал пару раз. Но это... Это было другим.
Сначала пришел жар. Он начался где-то в солнечном сплетении, тугим, обжигающим комком, и стремительно разлился по венам, заставляя кровь стучать в висках с силой кузнечного молота. Лицо горело, он чувствовал, как краска заливает щеки, уши, шею. Мир вокруг словно сузился, потерял краски, сфокусировался до одной точки — до лица того, кто посмел обидеть Эву.
Он физически ощущал эту издевку. Будто бы его удалили куда-то глубоко, в самое нутро. И следом это чувство переродилось во что-то темное, требующее немедленного выхода.
Руки сами собой сжались в кулаки, так крепко, что ногти впились в ладони, и это ощущение — тупая, почти приятная боль — лишь подстегивало то новое, что в нем проснулось. Дыхание стало коротким, рваным, будто легкие внезапно уменьшились в размере. В ушах стоял шум, похожий на гул прибоя, заглушающий все остальные звуки, кроме бешеного стука собственного сердца.
Мысли исчезли. Все разумные доводы, все «но» и «а может», правила приличия и страх последствий — все это сгорело дотла в этом испепеляющем огне. Осталось только первобытное желание: действовать. Ударить. Разбить. Заставить замолчать. Он чувствовал, как мышцы наливаются странной, чужой силой, как ноги подрагивают от нетерпения.
Это была ярость. Чистая, не разбавленная, впервые им познанная. И в этот момент, на острие этого чувства, он был готов на все. Последствия не имели значения. Боль не имела значения. Только эта дрожь в руках и пылающий взгляд напротив.
– Хватит! – рявкнул Фолкнер и выбил телефон Бьерна из рук. Гаджет упал экраном на плитку и, разбившись, потух.
Бьерн опешил, глядя на свой сломанный смартфон. Похоже, у него больше не осталось компромата на Эву. Но Крис и не думал останавливаться на этом – ему хотелось уничтожить своего оппонента.
Кристиан никогда раньше не дрался. Когда первый толчок перерос в замах кулака, Бьерн инстинктивно дернулся назад и увернулся. Теперь пришла его очередь. Фолкнер хотел было защититься, но не успел ничего предпринять. Удар пришелся куда-то в район уха, и мир взорвался звоном. Он почувствовал, как подкашиваются ноги. Паника ударила сильнее кулака. Он неловко выставил руки вперед, скорее пытаясь закрыться, чем дать сдачи.
Противник двигался быстро, уверенно. Еще удар – в солнечное сплетение. Дыхание перехватило так, словно из легких разом выкачали весь воздух. Крис закашлялся, согнувшись. Следующий удар – короткий и точный – пришелся в нос. Острая боль, хруст, и горячая влага хлынула по лицу.
Мир кружился. Фолкнер попытался сделать шаг, но ноги не слушались. Он споткнулся и неуклюже рухнул на землю. Пыль поднялась вокруг. Сверху на него смотрели холодные глаза победителя. Попытка встать казалась немыслимой. Боль была повсюду – пульсирующая, унизительная. Он потерпел поражение, быстрое и сокрушительное. И единственное, что он понял в этот момент – драки это совсем не то, что показывают в кино. Это боль, грязь и быстрое осознание собственной беспомощности.
Бьерн только замахнулся ногой, как вдруг кто-то крикнул:
– Что здесь происходит?!
Крису повезло. В этот момент парк патрулировали полицейские, которые, услышав шум, побежали на парковку и встретили там двух дерущихся мужчин.
Так оба оказались в участке. На Хансене не оказалось ни ссадины, а Фолкнер сидел в коридоре, закрытая опухший нос платком. В крови было все – лицо, футболка, джинсы. Теперь настал черед отца защищать своего сына, пусть и в юридическом поле. Бьерн, завидев копов, начал лепетать, что это самооборона. Но даже сломанный телефон не оказался достаточным доводом, чтобы стражи порядка ему поверили.
– Боже мой, Крис!
Эва бежала через весь коридор к своему жениху, а за ней – его друзья. Олаф, Софи, Иоланда... Крис попытался привести в порядок лицо, но ничего не вышло. Пропитавшийся кровью платок только оставлял разводы на коже.
Баккер села рядом со своим женихом. Только сейчас он увидел ее красные от слез глаза. Ее макияж размазался, но Эве, кажется, было плевать. Она дрожащими пальцами рылась в своей сумочке, пытаясь отыскать влажные салфетки.
Она впервые ощутила безопасность. Не физическую. Девушка не думала, что так бывает. Что кто-то решит за нее заступиться.
– Что произошло? – наконец спросил Олаф.
– Плевать на это, – встряла Ио. – Кто это сделал?
Крис улыбнулся.
– Я не скажу это только лишь потому, что тогда ты сядешь за убийство.
Эва и без того поняла, кто напал на него. Бьерн. Конечно же, кто еще мог сделать это!
– Тебе принести воды? Выглядишь жутко, – предложила Софи, и Фолкнер кивнул. У него сильно кружилась голова, а во рту оставался ужасный привкус крови.
– Хорошо. Мы сходим в магазин. Эва, посторожишь своего рыцаря?
Когда друзья ушли, Баккер наконец-то нашла салфетки и начала протирать ими лицо Кристиана, пытаясь убрать следы крови и пыли.
– Боже, зачем ты это сделал? – прошептала она. – Я же просила не лезть...
– Потому что я не мог оставить тебя наедине с этим. То, что делал Бьерн, ненормально. И он бы не успокоился до тех пор, пока окончательно не разрушил твою жизнь. Как ты можешь этого не понимать?! – Кристиан вздохнул и устало закрыл лицо руками. – Я пришел с ним просто поговорить. Хотел припугнуть, но он смеялся мне в лицо и оскорблял тебя. Я вскипел и выбил телефон из его рук. По крайней мере, теперь я уверен, что у него не осталось на тебя компромата.
Эва замолчала. Только сейчас она поняла, что Фолкнер прав. Бьерн – отброс и мерзавец, который живет за счет других. Как постельный клоп, приходящий каждую ночь, чтобы насытиться твоей кровью.
– Он не сильно ранил тебя?
– Предварительно никаких переломов нет. И это радует. Главврач моей клиники уезжает, и я буду замещать его. Кто-то придет на собеседование через несколько дней... Тяжело будет создавать вид приличного гражданина со сломанным носом, – Фолкнер усмехнулся.
Баккер улыбнулась уголком рта. Даже сейчас, сидя в коридоре полицейского участка и испытывая боль, Крис пытается сохранить ясность ума и думает о совсем обыденных вещах.
– Я этого так не оставлю, – послышался голос Акселя из допросной. – Будьте уверены, в суде я добьюсь максимального наказания для вас.
– Твой отец здесь? – Баккер закусила губу.
– Угу, – кивнул Фолкнер. – Пришлось рассказать, что Бьерн тебя шантажировал. Про остальное я умолчал.
Адвокат вышел в коридор и увидел Эву в компании своего отпрыска.
– Ох, приятно увидеть вас снова.
Девушка улыбнулась.
– Не скажу, что я рад тому, что ты проиграл в этой схватке, сынок, но это сыграло нам на руку. Теперь ты проходишь пострадавшим в деле. И тебе, и Эве надо написать заявление. Пусть этот мерзавец не думает, что мои слова – это пустой звук.
Баккер на секунду задумалась. Первое, что пришло – это глубокий вдох, будто бы она до этого не могла дышать в полную силу. Потом пришло странное чувство пустоты. Как будто та часть, которая годами боролась за выживание, планировала каждый шаг, предвидела каждый его поступок, – внезапно перестала существовать. Эта часть, привыкшая к войне, теперь осталась без противника. Неожиданно, без привычного врага, Эва почувствовала себя потерянной. Но вместе с этим появилось еще кое-что: робкая надежда на будущее. Будущее, в котором она сможет исцелить свои душевные раны, научиться снова радоваться жизни и доверять людям. Она наконец-то сможет жить иначе.
– Да. Я готова.
– Отлично. Я принесу формуляры.
Эва так сильно нервничала, что ей пришлось переписывать заявление несколько раз. Руки словно не слушались. И вот, когда очередная попытка увенчалась успехом, она, не раздумывая, подписалась в конце своей настоящей фамилией, а не той, которую назвала родственникам своего жениха. Девушка совсем не обратила внимание на эту ошибку. Зато Аксель увидел. И его эта несостыковка очень заинтересовала.
– А вот и мы, – Софи подала Крису бутылку воды, и он вцепился в нее крепкой хваткой, настолько сильно ему хотелось пить. – Ты жить-то будешь?
– Буду, – улыбнулся Фолкнер, сделав большой глоток живительной влаги. – Ничего серьезного врач не нашел. Ушибы да ссадины.
– До свадьбы заживет, – шутливо ответил Олаф и похлопал друга по плечу, от чего Крис поморщился из-за боли.
– Езжай домой, сын, – строго сказал Аксель. – Тебе нужно отдохнуть и набраться сил.
– Так и поступлю. Спасибо, что помог мне.
– Я разве мог поступить иначе? – адвокат улыбнулся.
Когда вся суматоха стихла, а друзья Кристиана разъехались, Эва стояла со своим женихом на парковке и ждала такси. Прохладный ветер бил по лицу.
– Я не могу вернуться домой. Вдруг его выпустят и он решит отыграться на мне?
– Как минимум одну ночь он проведет в камере, – машинально ответил Фолкнер, и только затем понял, что имела ввиду. Баккер боялась, и страх ее был небезосновательным. – Не хочешь пожить у меня, пока все не наладится? Я буду спать в зале, чтобы тебя не смущать.
Девушка посмотрела на Кристиана с благодарностью. Ей было сложно просить об этом напрямую.
– Спасибо. Давай завтра съездим за моими вещами? Я переоденусь и возьму только необходимое.
Ей было странно осознавать, что она вновь будет делить с кем-то жилье. За год она настолько привыкла возвращаться в пустую квартиру, что мысль о том, чтобы опять начать жить с другим человеком, казалась очень далекой.
Когда они сели в машину, девушка словила себя на мысли, что это вторая ночь, когда она сможет спокойно поспать.